Б....д 2 (СИ)
Леска чертит воду, я ужасно боюсь, что язь уйдет, сорвется! Аккуратно — я же опытный рыбак, подтягиваю его к себе…и уже вижу очертания рыбины — серебристой, красноперой, прекрасной, как прекрасны все детские мечты! Предвкушаю — приду домой, и сняв с багажника свой улов, покажу его папе. Папа тут же скажет: «Вот это да! Молодееец! Ну-ка, давай взвесим, измерим его — для памяти! Рекордный язь! Я такого не ловил!» И я буду счастлив.
Ближе, все ближе, тяну…удочка гнется, и…голова рыбы показывается из воды. И говорит:
— Эд, хватит валяться! Вставай! Вставай скорее! Очнись!
И это уже не рыба. Передо мной в воде по колено стоит небольшая, хорошо сложенная, очень красивая женщина, из одежды на которой только цепочка на шее, да браслеты на запястьях. Лицо знакомое. Пухлые губы, прямой нос, глаза с сумасшедшинкой. Я ее должен знать, точно…только откуда?! Как я ее могу знать?!
— Эд, просыпайся! Эд! — из воды показалась еще одна женщина, такая же красивая, и тоже обнаженная. Русалка? И эта — русалка? Откуда тут, в речке, русалки?! Неужели сказки — это правда?!
Хмм…а почему они меня зовут — «Эд»? Я не «Эд»! Я…я…а кто я?! Мне двенадцать лет. У меня есть велосипед, я езжу на нем на рыбалку. И…
— Эдвард, пожалуйста, очнись!
Еще одна русалка! О боже…да какая красивая! Она моложе двух других, и…красивее! Нет, те русалки тоже красивые, но они…другие. А эта — белокожая, синеглазая! Глаза сияют, как…как…голубые звезды! Вот!
Ирен!
Что?! Что значит это имя?! Ирен! Ирен… Пробую имя на вкус. Оно будит во мне что-то такое…о чем я не могу забыть. И лицо девушки…я его видел. Молоденькая девушка, но старше меня. Мне ведь двенадцать, а ей на вид — семнадцать! У нее все, как у взрослой девушки. Женщины. И я где-то ее видел…вот такую — обнаженную и прекрасную. Но как это могло быть?!
— Эд, проснись! — девушки сказали это хором, практически в один голос, и я вдруг почувствовал, что у меня звенит в ушах — Проснись!
Голова закружилась, мир стал меркнуть, размываться…и последней моей ясной мыслью было: «Какого черта?! А язь?! Где мой язь?! Не хочу уходить! Оставьте меня!».
Бам!
Я осознал себя как-то сразу, мгновенно, будто грохнулся с высоты. А может и грохнулся. Ощущение падения, потом удар! И вот я уже лежу в кровати, и слышу ясные, знакомые голоса:
— Неделю уже лежит! Сколько еще? Ему есть надо, пить надо!
— Ну и чего предлагаешь? Лекарь Есдер что сказал? Сделано все, что возможно. Он просто не хочет возвращаться!
— Не хочет он, скотина! (витеватое ругательство) Ты проснешься, или нет, гад ты такой?!
— Чего ругаешься… — говорю медленно, чувствуя, как язык едва шевелится во рту — Отстаньте… Дайте поспать…Кирия, я тебе сейчас стукну…галдишь, как ворона.
— О! Проснулся! Сработало! — хохотнула женщина, и обращаясь к кому-то рядом со мной, довольно сказала — Сработало твое колдовство! Вот что значит для мужчины обложиться красивыми женщинами. А я-то и не верила! Буду знать…
— Женщинами, а не мужчинами. Так что не экспериментируй! — голос Содии был ехидным и веселым. А потом моего лба коснулись прохладные губы — Жара нет. И это хорошо!
— Вставай, бездельник! — веселый голос Кирии толкнулся мне в уши. Он был пронзительным и неприятным, хотелось в нее чем-то кинуть — Валяется тут…бестолку. Ни женщину приласкать, ни в сортир сходить! Поднимайся, бездельник!
— Вот я тебя сейчас… — открываю глаза, а веки такие тяжелые-тяжелые. Как из свинца. Моргаю, двигаю глазами, вызывая легкое головокружение. Что со мной? Я как-то подзабыл, как тут оказался, и что такое со мной случилось. Упал, что ли? Это дом Содии, точно. Но почему валяюсь, и почему такой слабый?
— Наконец-то! — надо мной нависло знакомое лицо, и рука Содии ласково проводит ладонью по груди — Помнишь, что случилось?
— А что случилось? — недоумеваю я, силясь вспомнить, но голова пуста, как барабан. Звонкий, и бесполезный.
— Я сейчас попробую — слышится голос, и прохладная, легкая рука касается моего плеча. Я даже вздрагиваю, насколько холодна эта рука.
А потом меня прошибает пот. И не потому, что стало жарко. Хотя…и жарко — тоже. Ощущение, будто мое тело огромная, отсиженная нога, и только сейчас ко мне начинает возвращаться кровь, застоявшаяся в жилах. Я воплю, дергаюсь, извиваюсь, как червяк на рыболовном крючке, и…вспоминаю! Все — вспоминаю! Бой, ранение, оцепенение, которое растекается от моего раненого плеча, и то, как я потерял сознание, не в силах противиться растекающемуся по жилам яду. А то, что это был яд — я понял сразу. Меня этому учили, и даже травили. Может потому я и выжил, что мой организм приучили к ядам? Научили сопротивляться их действию? Некогда Учитель сказал мне, что теперь я могу выжить, получив в свой организм дозу яда, которая может убить обычного человека, ибо каким-то образом был изменен мой организм. Как именно изменен — я не знаю. Мне о том не доложили. Просто поставили в известность, да и все тут.
— Охх… — я сажусь в постели, отбрасываю руку, которая держит меня за плечо, спускаю ноги с края кровати. И только тут замечаю, что гол, как в момент рождения.
Черт подери! Хоть какую-нибудь рубашку мне дали! Ну какого черта?! Ладно эти две мадам — они видели меня во всех видах и позах, но молоденькая девчонка?! Ее-то зачем пугать?!
Впрочем, она ничуть не испугалась. Смотрит на меня с легкой улыбкой на губах, и вроде бы даже чем-то довольна. И скорее всего — не видом моих сморщенных и вялых гениталий (да, бывают моменты, когда даже мне не до ЭТОГО!).
— Хорошая работа, девочка! — с чувством говорит Содия, и ей вторит Кирия:
— Молодец! Не зря мы тебя спасали! Отработала свой должок!
— Какой должок?! — возмущается Содия и недовольно мотает головой — Никакого долга у нее перед нами не было! Мы же об этом сразу сказали!
— Не сердись, сестренка — ухмыляется колдунья — Это я так…ляпнула не подумав. Эй, герой, ты сам в душ дойдешь? Или тебе помочь? Кстати — я бы тоже приняла душ. Пойдем, потру тебе спинку. Да не одевайся ты, что мы, мужчин голых не видели? И тебя видели, и щупали! Хватит изображать из себя девственника! Ирен, деточка, он тебя не пугает своими причиндалами? Видишь — не пугаешь. Особенно сейчас… Так что давай, шагай в душ!
И я зашагал. Вначале неловко, потом все увереннее и увереннее. Ощущение было таким, как если бы я выздоровел, долгое время лежа в больнице с тяжелой болезнью. Уже здоров, ничего не болит, но…слабоват и ноги слегка дрожат. Обычное явление, чего уж там…
Кирия на самом деле залезла со мной в душ — сбросила одежду, показывая рекорд скоростного раздевания, и через минуту уже терла меня мочалкой, почему-то уделяя внимание в основном «зоне бикини», на что я сразу ей и указал. И получил ответ, что ей лучше знать, где меня надо как следует отмывать. И вообще — я ничего не понимаю в принятии душа под надзором опытной женщины. Так что мне следует заткнуться и принять свою участь спокойно и без эксцессов. Ну…я и принял. Как оказалось, я поздоровел настолько, что…Кирие это очень понравилось. Она сама так сказала.
Вообще, конечно странные у нее отношения с Содией. И вообще Кирия странная, крыша у нее точно поехала. Насколько знаю, ведь у нее и муж есть. И как он воспринимает похождения жены? Та пропадает целыми днями у подружки, да и по трактирам точно ее видят с мужиками. И как тогда семейная жизнь? Как там сказано было? «Не жизнь, а именины сердца, рыночная вы наша». Впрочем, какое мне дело до семейной жизни своей любовницы, и ее отношений с мужем. Пусть сама разбирается, не собираюсь ЭТО с ней обсуждать. Ну так…просто интересно. Жизнь такая смешная штука, не знаешь, как все и повернется. Завтра вот придет ее муж с толпой наемников, и попытается отрезать мне башку. Ну, вот надоест ему слушать от знакомых, что жена кувыркается с каким-то там бастардом. Пусть даже и королевской крови. Тут ведь не город, а большая деревня, все знают — кто с кем милуется, и с кем враждует
Меня одели (с помощью служанок), и повели в столовую — обедать. Есть я и правда хотел, аж трясся от голода. А может еще и отслабости. В столовой, пока ел, мне все и рассказали — то, чего я уже не видел, будучи нокаутирован неизвестным мне ядом. Когда бой закончился и я нормально вырубился, собираясь перестать дышать (похоже, что этот яд что-то вроде кураре — парализует мышцы), распорядитель пощупал мой пульс, обнаружил наличие остатков жизни, и объявил мою победу. Ведь противник к этому моменту был уже мертв. Так что…