Экспансия: Эскалация. Том 4 (СИ)

Очередная идентификация, только на это раз, судя по гримасе боли, промелькнувшей на лице Гордеева, ему ещё и иглу воткнули в протянутую руку. Миг спустя мы, наконец, попали туда, где мы должны были получить ответы и выслушать «ну очень важную просьбу», от которой мы не сможем отказаться.
Узкий «предбанник», наверняка напичканный датчиками и всевозможными охранными системами, в котором нас заставили потесниться, пока не закрылась внешняя дверь, и не открылась внутренняя, и вот мы в лаборатории.
Точнее, я так подумал в первые мгновения. Стеклянные перегородки, образующие куб в центре небольшого, ярко освещённого зала.
На внешней стороне, вдоль стен, было несколько столов, уставленных всевозможной аппаратурой с непонятными колбами и пробирками. На первый взгляд, чертовски похоже на рабочее место Морозовой. Наверное, поэтому мне поначалу и подумалось, что это лаборатория.
При нашем появлении, женщина в белом комбинезоне с черно-зелёными вставками и небольшой маской на лице, что-то колдующая у одного из столов на мгновение отвлеклась, но, увидев Гордеева, вернулась к работе. Похоже, о нашем прибытии в курсе были все.
Но так или иначе, самое интересное находилось в самом кубе. Остановившись перед прозрачной преградой, я с интересом и толикой отвращения потратил несколько минут на разглядывание находящегося внутри существа. И даже не любящая молчать Агаши сохраняла тишину, стоя по правую сторону от меня.
И пока мы это делали, Гордеев подошёл к женщине, и они начали перешёптываться. После, закончив, старик вернулся обратно и посмотрел на меня, словно спрашивая, готов ли я продолжать.
— Речевой аппарат у неё ещё функционирует? — спросил я.
— Да, это то немногое, что нам удалось спасти. Елена Павловна пока находится в медикаментозной коме, но ей уже вводят необходимые препараты так, что через пару минут она очнётся. И тогда вам удастся поговорить, — ответил Гордеев, не отрывая взгляда от кучи плоти, лежавшей на громадной кровати и занимавшей почти её всю. Некоторые части даже свешивались с ложа, и под них были поставлены небольшие столики.
— Как это произошло? — поинтересовалась Агаши.
— Нападение Кравцовых было неожиданным, — начал Гордеев. Девушка, конечно, спрашивала конкретно про мать патриарха, но старик решил начать издалека. — Не смотря на первоначальный конфликт, произошедший в первые недели после начала пеплопада, патриархи смогли договориться, и сообщение между городами даже стало налаживаться. Были даже организованы совместные экспедиции к соседям. Да и Кравцовы, видя, какое бедственное положение у нас, периодически подкидывали продовольствие. Но всё изменилось после того, как не вернулась экспедиция, отправленная в сторону столицы.
— Ну или вернулась, просто вам об этом не сообщили, — произнесла Агаши.
— Я тоже так считаю. Но на тот момент это не казалось таким очевидным, — кивнул старик. — В день нападения Кравцов лично явился в Любич. Патриархи должны были разработать план дальнейших действий. Вроде как даже планировалось один из городов оставить, забрав все ресурсы с людьми в другой, чтобы сосредоточиться на выживании в каком-то одном месте.
— Собственно, что Кравцов и сделал, только людей ваших не забрал. Как говорится, у него был план, и он его придерживался, а вот в мелкие детали этого самого плана вас решил просто не посвящать, — произнёс я, наблюдая, как сиделка нажимает кнопки и что-то подкручивает на приборе, трубки от которого скрывались под здоровенной тушей матери патриарха.
— Атака началась под вечер, во время ужина, — продолжил Гордеев. — Первым делом люди Кравцова напали на наш гарнизон, разом лишив нас возможности обороняться. Внутри башни они тоже молниеносно сломили сопротивление, заняв все ключевые точки. А после пленения патриарха башня полностью перешла под контроль предателя.
— Предателя? — хмыкнул я. — Не ты ли, старик, минут десять назад заявлял, что готов использовать любые ресурсы для спасения рода? Вот Кравцов их и использовал. Ну и каково это — ощущать себя ресурсом?
 
— Ну нельзя же так резко пожилых людей мордой в дерьмо макать, Игорь Владиславович… — укоризненно произнесла Агаши, при этом сама лучась от удовольствия. — Вдруг у них сердечко прихватит. Хотя, чего это я, откуда у таких сердце?
— Вопрос риторический, согласен, — поддержал я девушку. — Василий Романович, судя по сказанному вами, Филиппа либо убили, либо увезли к Кравцовым. Так что же всё же с госпожой Пугачёвой произошло?
— Ей и её охране пришлось употребить почти все эфирные стимуляторы, чтобы мы могли покинуть захваченную башню, — произнёс с грустью старик.
— То есть, вместо того чтобы попытаться отбить патриарха, вы попросту сбежали? — удивился я.
— На то были причины, — скрипнув зубами произнёс советник. — Но, похоже, госпожа приходит в сознание, так что думаю, вам стоит поговорить с ней, пока есть такая возможность.
Услышав сказанное Гордеевым, сиделка, подскочив к небольшой двери, ведущей внутрь куба, распахнула её, при этом уже с опаской глядя на нас.
— Просто медсестра или…? — остановившись на пороге, спросил я.
— Или… Принимала непосредственное участие в разработке психотропных веществ, — не стал скрывать Гордеев, совершенно игнорируя испуганное лицо женщины.
— Агаши, забирай старика и дамочку. Я буду минут через пятнадцать. К этому моменту все, кто находится в лаборатории, должны быть собраны в холле, — приказал я. — Если кто будет сопротивляться, не убивай. Но заставь помучиться, так как ты это умеешь.
— Так точно, господин патриарх, — кивнула Син, толкая начавшую причитать сиделку. Похоже, только сейчас до той дошло, что шутки кончились.
Только дождавшись, когда все покинут зал-палату, я, наконец, подошёл к лежащей на кровати женщине. Ну как женщине…
Собирая информацию о соседях, я не ограничивался сведениями только о находящихся на планете соперниках, но также интересовался и их близкими. И прекрасно помнил, как выглядела госпожа Пугачёва.
Неписаной красавицей её сложно было назвать, но какой-то шарм в невысокой, стройной женщине с золотистыми волосами и большими зелёными глазами, определённо, был. И тем отвратительнее смотрелась сейчас та куча обнажённой плоти, что непрестанно дёргалась, сокращалась и дрожала передо мной на кровати.
— Игорь… Владиславович… — донёсся до меня слабый голос мутировавшей женщины.
— Я вас слушаю, Елена Павловна, — ответил я, подойдя к изголовью кровати и разглядывая едва проступающее среди бугров мышц и жира лицо, больше похожее на растянувшуюся резиновую маску.
— Я… всегда… считала… вас… врагом… — голос женщины постоянно прерывался, но, несмотря на это, я понимал, что разум её не затуманен. — И я всегда поддерживала своего сына во всех начинаниях. Но…
— Елена Павловна, давайте прервём на этом ненужные расшаркивания друг перед другом, — оборвал я женщину, — и перейдём к тому этапу, где вы меня о чём-то просите, а я делаю вид, что мне это интересно и как будто вам есть что мне предложить.
— Я просто хотела сказать, что идея организовать лабораторию была моей личной инициативой и мой сын не при чём, — надрывая лёгкие и связки торопливо выпалила Пугачёва.
— Да, да, инициатива ваша, а он как бы не при чём, — закивал я в такт её словам, — Но титул получил именно он, и что-то сомневаюсь, что за красивые глазки.
— Сделку с людьми Наместника я заключала сама, — натянутая кожа на лице не давали читать эмоции женщины, но я прекрасно видел по глазам, что она говорит правду. — Филипп был в курсе, но вся ответственность на мне.
— Послушание и умение закрывать глаза на неприятные вещи — отличные качества для патриарха, стремящегося поставить собственный род в коленно-локтевую позу. Но, как говорится, кто что любит, — подкатив один из свободных столиков, я уселся на него. В стеклянной палате даже простейшего стула не было. — Эти самые люди вот так вот просто встретились с вами и предложили сделку, от которой невозможно отказаться?