Тренер (ЛП)

— Что будет, когда он уйдет? Что будет, когда его уволят?
Уволят? У «Диких котов» был успешный сезон, а Форда любят его сотрудники и игроки. Кроме того, выпускники и спонсоры были просто в восторге от него. Любой, кто побывал на футбольном матче, мог сказать, что он покорил публику.
— Почему Форда должны уволить? — спросила я, но мне не нужен был ответ. — Это был ты, не так ли? Ты тот, кто жаловался Курту.
Адриан не ответил. Он просто махнул рукой, закрывая тему.
Он делал также, когда мы были вместе. Всякий раз, когда я поднимала тему, которую он не хотел обсуждать, — его напряженные отношения с отцом, его сестра, которая всегда была груба со мной, — он отмахивался. Таким образом заканчивая обсуждение.
До сих пор я не осознавала, насколько сильно это меня беспокоило.
Может быть, потому что Форд был таким же открытым, как небо Монтаны.
Эти жалобы, должно быть, подавал Адриан. Или, по крайней мере, одну из них.
Все это время я подозревала, что жалоба из-за Джоуи исходила от Курта. Но что, если это было не так? Что, если бы это был Адриан?
Он был в том баре после первой игры и, должно быть, видел, как Форд и Торен выпивали. Он мог пожаловаться на это. И он, должно быть, видел Форда и Джоуи в тот день, когда тот привел ее в кампус.
— Форд — хороший человек. — Я выпрямилась, и мой взгляд встретился с взглядом Адриана. — И хороший тренер. Он хорош для этого места. Твоя ревность очевидна.
— Конечно, ты защищаешь его. — Не сказав больше ни слова, Адриан бросился по коридору, вероятно, направляясь прямиком в кабинет Курта. Его шаги звучали, как гвозди, забиваемые в гроб.
Гроб, который был моей карьерой.
Когда по моему телу распространилось ощущение холода, я обхватила себя руками за талию, тупо уставившись на гладкую поверхность своего стола.
Это было оно. Это был конец моего пребывания здесь.
Долгие месяцы я знала, что этот день настанет. Это был мой выбор. Форд был моим выбором. Вот только никакое время не подготовило меня к этому странному чувству, поселившемуся в моем сердце. Я не злилась. Мне не было больно. Мне не было грустно.
Я просто почувствовала… облегчение.
Больше не нужно прятаться. Больше никаких секретов.
На моем столе рядом с мониторами стояла фотография отца в рамке. Он был одет в форму и улыбался в камеру. Он бы гордился мной, не так ли? Отцу бы понравился Форд.
Я взяла фотографию и прижала ее к сердцу. Затем открыла ящик стола и сунула ее в сумочку.
Хоть я и долго здесь проработала, мне не потребовалось много времени, чтобы привести в порядок свой кабинет. Несколько безделушек. Личные вещи, такие как жевательная резинка, тональный крем и бальзам для губ, были вынуты из моих ящиков. Остальное было оставлено для человека, который получит это кресло следующим.
Я только надеялась, что он или она полюбят «Диких котов» так же сильно, как и я. Что он или она будут болеть за каждого спортсмена, независимо от его пола или вида спорта.
С вещами, сложенными в сумочку, и сумочкой тоут, которую я спрятала в нижнем ящике стола, мне ничего не оставалось, как ждать Курта. Я уставилась на открытую дверь, поглядывая на часы.
Это было похоже на ожидание казни. Минуты тянулись медленно, и с каждой секундой мое сердцебиение начинало учащаться. Оцепенение, которое я испытывала ранее, исчезло.
Это было ужасно. Я больше не могла ждать.
Поэтому я разблокировала свой компьютер и отправила последнее электронное письмо. Затем поднялась на ноги, сделала глубокий вдох, чтобы набраться сил, и с гордо поднятой головой направилась из своего кабинета к Курту.
Он сидел за своим столом, обхватив голову руками. Свет, льющийся из окон, отражался в его седых волосах, делая их почти белыми.
Поехали. Я расправила плечи и постучала в его открытую дверь.
— Курт.
Он поднял голову.
— О, привет, Милли.
Я ожидала увидеть на его лице разочарование. Вместо этого он выглядел… измученным.
— Входи. — Он жестом пригласил меня сесть на один из стульев напротив его стола.
Я тихонько прикрыла дверь, не желая, чтобы кто-нибудь подслушал наш разговор. Затем села, положив руки на колени. Я открыла рот, собираясь заговорить, но он опередил меня.
 
— Думаю, мне придется уволить тренера.
У меня отвисла челюсть.
— Что?
— Форда. — Курт потер виски. — Мне только что звонил глава фонда.
Глава фонда? Подождите. Значит, Адриан не сказал Курту? Вместо этого он пошел к своему боссу?
— Очевидно, ходят слухи, что у Форда роман с сотрудницей департамента.
Я моргнула.
— Ч-что?
— Сначала тренер, который поощрял употребление алкоголя несовершеннолетними. Теперь бабник? — Курт покачал головой. — Какая катастрофа.
Я была слишком ошеломлена, чтобы опровергнуть то, что Форд — бабник.
Значит, Адриан никому не сказал, что я спала с Фордом, но все равно подал жалобу. Он мог пойти к моему боссу, но пошел к своему. Чтобы убедиться, что это поставит под угрозу работу Форда, а не мою.
Чертов. Мудак.
Я стиснула зубы.
Мои зубы сжались в кулаки.
— Я не могу сделать это снова, — сказал Курт. — Я не могу потерпеть еще один скандал. Я этого не переживу.
Курт всегда говорил: «Я».
Знал ли он, что с бывшим тренером что-то не так? До него дошли слухи, но он проигнорировал их? Не потому ли он так зациклился на них сейчас?
Адриан отлично сыграл свою роль, не так ли? Вероятно, он не лично подавал предыдущие жалобы на Форда. Вероятно, он просил кого-то другого звонить Курту, как сегодня.
Первые две были незначительными. Достаточно, чтобы вызвать подозрения. Достаточно, чтобы вызвать сомнения у Курта. Любой другой, вероятно, отмахнулся бы от них.
Только не Курт.
Потому что на самом деле это не было связано с работой Форда.
Это касалось Курта.
Сегодняшняя жалоба, третья по счету, с более серьезными последствиями, стала бы концом.
И это была полная чушь.
— Форд — хороший тренер, — сказала я. — Он хорош для этой программы. Мы оба это знаем. — И я бы не стала забирать это у Форда.
— Да, это так. Этот сезон был невероятным. Это было выше моих самых смелых мечтаний. — Курт кивнул и глубоко вздохнул. — Но…
— Адриан Аллен — причина, по которой ты получил эти жалобы. Это не имеет ничего общего с характером или честностью Форда. Это имеет прямое отношение к моему очень ревнивому бывшему парню.
Курт моргнул, его внимание было полностью сосредоточено на мне.
— Что?
— У Форда отношения с сотрудницей. Со мной. — Я указала на его компьютер. — Если ты проверишь свою электронную почту, то найдешь мое заявление об увольнении, которое вступает в силу немедленно. Спасибо тебе за возможность работать здесь, Курт. Эта работа значила для меня очень многое.
Его глаза расширились, а рот приоткрылся.
— Милли, подожди.
Я проигнорировала его, встав со стула. Затем покинула кабинет своего босса — бывшего босса — и вернулась в свой, чтобы собрать свои вещи.
Сегодня днем в кабинках было шумно. В воздухе витало предвкушение матча с «Гризли». Я нырнула в свой кабинет, и сердце у меня колотилось где-то в горле, пока я собирала свои вещи. Затем, закинув сумочку на плечо, я остановилась в дверях, бросив последний взгляд на свой стол.
И нажала на выключатель.
Щелк.
Конец одной главы.
Начало другой.
Мне не обязательно было работать в УШС, чтобы быть «Диким котом». Королевский синий и серебристый были цветами моего сердца. Поэтому, когда я в последний раз шла по коридору к выходу, я улыбнулась и помахал на прощание другим сотрудникам, пообещав увидеться с ними завтра на игре.
Никто и глазом не моргнул, увидев, сколько вещей я тащу домой.
Я спустилась по лестнице и вышла на улицу, к своей машине, которая ждала меня на парковке.
В тот момент, когда я села за руль, закрывшись изнутри, мои глаза наполнились слезами. Я не жалела о том, что бросила университет, но реальность этого все еще не давала мне покоя. Боль была острой.