Хозяйка Меллина (Госпожа замка Меллин)

Мы поехали по нашему обычному маршруту вниз по склону холма, мимо бухты и Маунт Уиддена, а потом поднялись на нашу любимую тропинку, идущую по краю скалы над морем. После целого дня дождя тропинка была довольно скользкой, и я немного волновалась за Элвиан. Я оглянулась на нее — она сидела уверенно и спокойно, но, помня о том, что возбужденное состояние Джесинс в любой момент могло передаться Черному Принцу, я продолжала ехать шагом, сдерживая желание своей лошади пуститься в галоп.
В одном месте тропинка была уже, чем везде. С одной стороны ее ограничивала почти отвесная, поросшая кустарником скала, а с другой был крутой обрыв, спускающийся к самой воде. В сухую погоду мы проезжали это место без особой осторожности, но сегодня я думала о его приближении с некоторым волнением.
В некоторых местах на тропинке лежали обвалившиеся со скалы камни — это было вполне обычным явлением, и лошади привыкли их объезжать. Но сейчас тропинка была настолько скользкой, что эти камни делали ее еще более опасной, и я даже подумала о том, чтобы вернуться, но потом решила не пугать понапрасну Элвиан и осторожно продолжить свой путь, тем более что скоро тропинка кончалась и начиналась более широкая и совершенно безопасная дорога, ведущая к дому.
Мы выехали к самому узкому участку тропинки, и я увидела, что там было еще более скользко, чем везде. Я натянула поводья, чтобы Джесинс замедлила шаг, и, оглянувшись, сказала Элвиан, чтобы она сделала то же самое.
И в этот момент я услышала треск ветвей и грохот. Я быстро повернулась и увидела падающий сверху большой камень. Он пролетел в нескольких дюймах от головы Джесинс и скатился с обрыва к морю.
Джесинс испуганно попятилась назад. Наше счастье, что я была опытной наездницей и сумела удержать ее — ведь от страха она могла прыгнуть в сторону, и тогда мы бы свалились с обрыва. Через несколько секунд все было позади: слыша мой голос, она успокоилась, хотя у меня самой еще от страха дрожали руки.
— Мисс! Что случилось? — крикнула Элвиан.
— Все в порядке, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос не выдал моего потрясения. — Ты молодец, прекрасно справилась.
— Я думала, что Черный Принц сорвется в галоп — я его еле удержала.
«Он и сорвался бы, если бы Джесинс понесла», — подумала я. Мне захотелось скорее съехать с этой тропинки. Я посмотрела на нависающий над ней край скалы и сказала:
— В такую погоду эта тропинка небезопасна, нам надо поскорее выбраться на дорогу.
Я не знаю, что я рассчитывала увидеть там, но несколько секунд я, не отрываясь, смотрела на растущие наверху кусты. И вдруг я увидела — или мне показалось? — что кусты шевельнулись, как будто в них кто-то прятался — что было бы совсем нетрудно. Что если упавший передо мной камень расшатался из-за дождей и кто-то воспользовался этим, чтобы попытаться избавиться от меня? Для этого всего-навсего надо было толкнуть его в тот момент, когда я, в качестве прекрасной мишени, проезжала под ним. Предвидеть мое появление там было несложно, так как мы с Элвиан каждый день проезжали по этой тропинке примерно в одно и то же время.
Я невольно вздрогнула и сказала:
— Давай поедем вперед. До дороги осталось совсем немного.
Элвиан молчала, но, когда через несколько минут мы выехали на дорогу, она как-то странно посмотрела на меня. Я поняла, что от нее вовсе не укрылась опасность, которую мы чудом миновали.
Только когда мы были уже дома, я поняла, что была напугана гораздо сильнее, чем осознала сначала. В моей голове складывалась страшная своей ясностью картина: сначала погибла Элис, потом внезапно умер сэр Томас, а теперь и я, которая должна была скоро стать женой Коннана, чуть не нашла свою смерть на тропинке над морем.
Как же мне хотелось поделиться своими страхами с Коннаном!
Но я не должна была забывать о здравом смысле и отворачиваться от реальности из страха перед тем, что она может означать для меня. Что если Коннан на самом деле никуда не уехал? Что если в его планы входило, чтобы во время его предполагаемого отсутствия со мной произошел несчастный случай? Я опять представила себе леди Треслин на рождественском балу. Я представила себе ее красоту, ее чувственную, роскошную красоту. Коннан признал, что она была его любовницей. Была? Разве может кто-нибудь, знавший любовь этой женщины, отказаться от нее и предпочесть меня?
 
Недаром его предложение мне было таким внезапным и было сделано именно тогда, когда предстояла эксгумация тела сэра Томаса.
От этих мыслей можно было сойти с ума, и я не знала, с кем мне поделиться ими, к кому обратиться за помощью.
Питер и Селестина были единственные, о ком я могла подумать, но и им я не могла рассказать свои жуткие подозрения по поводу Коннана.
«Не паникуй, — говорила я себе, — успокойся и подумай, что можно сделать».
Я подумала о доме — огромном и полном секретов, о доме, в котором были потайные окошки, через которые можно было следить за происходящим в другой комнате. Вполне возможно, что таких окошек было больше, чем я знала. Может, и сейчас кто-нибудь наблюдает за мной в глазок?
Вспомнив о глазке в комнате мисс Дженсен, я вдруг подумала и о ней. А что если мне попробовать с ней встретиться? Я помнила адрес, названный мне Питером. Вполне возможно, что она все еще жила в доме его друзей. Я не знала, что мне может дать эта встреча, но мой страх толкнул меня к каким-то действиям, и в тот момент это было единственным, что я могла предпринять.
Я почувствовала себя лучше, написав письмо.
 «Дорогая мисс Дженсен, я — гувернантка в Маунт Меллине и я много слышала о вас. Мне бы хотелось встретиться с вами, если это возможно. Если вы не против нашей встречи, очень прошу вас, дайте мне знать как можно скорее. 
 Искренне ваша 
 Марта Ли». 
Я сразу пошла на почту и отправила письмо, после чего постаралась о нем забыть.
Мне безумно хотелось получить какую-нибудь весточку от Коннана, но от него ничего не было слышно. Каждый день я ждала его возвращения, обещая себе, что, как только он приедет, я поделюсь с ним своими страхами и расскажу о том, что случилось со мной во время верховой прогулки. Я попрошу его открыть мне правду. Я скажу ему: «Коннан, почему ты предложил мне стать твоей женой — потому что любишь меня или потому что хочешь отвести подозрения от себя и леди Треслин?»
С каждой минутой мои подозрения казались мне все более обоснованными, а мои страхи — все более неуправляемыми. Я не понимала, как я могла думать так о человеке, которого любила, продолжая при этом любить его. Я говорила себе, что скорее приму смерть от его руки, чем оставлю его, обрекая себя на жизнь без него.
* * *
Прошло два дня после того, как я отправила письмо мисс Дженсен, и я получила от нее ответ. Она была согласна встретиться со мной и предлагала мне приехать в Плимут на следующий день и пообедать с ней в гостинице «Белый олень».
Я сказала миссис Полгри, что еду в Плимут за покупками. Это объяснение ее вполне устроило, так как через три недели должна была быть моя свадьба, и мне действительно нужно было многое купить.
Приехав в Плимут, я сразу направилась к «Белому оленю». Мисс Дженсен была уже там — очаровательная, светловолосая девушка. Она приветливо поздоровалась со мной и сказала, что миссис Плинт, жена хозяина гостиницы, обещала подать нам ланч в отдельную комнату, чтобы мы могли спокойно поговорить.
Мы заказали ростбиф и, как только остались одни, мисс Дженсен спросила меня:
— Что вы думаете о Маунт Меллине?
— Это чудесное место.
— Да, это один из самых интересных старинных домов, которые я видела, — сказала она.
— Я знаю от миссис Полгри, что вы интересуетесь старинными домами.
— Да, я ведь сама выросла в таком доме, но потом, увы, положение моей семьи изменилось, и оказалось, что мне самой надо зарабатывать свой хлеб. Что касается Маунт Меллина, мне было очень жаль уезжать оттуда. Вам известно, почему мне пришлось уехать?