Хозяйка Меллина (Госпожа замка Меллин)

Я была поражена этими словами и подумала, что он, должно быть, имел в виду Элвиан, но уж никак не меня.
Но он смотрел на меня и улыбался мне, словно не замечая детей.
— Дети… — начала я.
Он наконец улыбнулся и Элвиан.
— Здравствуй, папа, — сказала она, — я так рада тебя видеть!
Он положил руку ей на плечо, а она чуть не умоляюще смотрела на него, словно прося его поцеловать ее. Но это, видимо, было слишком для него.
Он сказал ей:
— Я тоже рад, что ты приехала, Элвиан. Тебе здесь понравится.
Я подтолкнула вперед Джилли, чтобы он наконец ее увидел.
— Это еще что?.. — начал он, и я поспешила объяснить:
— Мы не могли оставить Джилли. Вы же помните, что вы разрешили мне заниматься с ней.
Мгновение он колебался, как бы не зная, как реагировать. Потом посмотрел на меня и рассмеялся. И в этот момент я поняла, что он был так рад меня видеть, что ему было все равно, кого я привезла с собой, главное, что я приехала сама.
* * *
В течение двух последующих недель мне казалось, что реальная жизнь с ее неразрешимыми сложностями осталась где-то позади и что я живу в каком-то волшебном, созданном мною самою мире, где всякое мое желание должно непременно исполняться.
С того момента, как я вошла в этот дом, со мной обращались не как с гувернанткой, а как с полноправной гостьей. Мне была предоставлена очаровательная комната по соседству со спальней Элвиан, и, когда я попросила, чтобы Джилли поселили рядом со мной, эта просьба была выполнена без малейших возражений.
У меня была просторная спальня с широкими низкими подоконниками, на которых лежали красные бархатные подушки, и с такими же занавесями на окнах. Полог кровати был сделан из вышитого шелка, а на полу лежал большой темно-красный ковер, из-за которого казалось, что в комнате было бы тепло и без яркого огня, пылающего в камине.
Мои саквояжи были принесены в спальню, и одна из горничных взялась распаковывать мои вещи, в то время как я стояла у камина, глядя на синеватые языки пламени, лижущие сложенные в нем дрова.
Разложив мои вещи на кровати, горничная сделала реверанс и попросила разрешения повесить их в шкаф. Так не обращаются с гувернанткой, подумала я. Китти и Дейзи, при всем их дружелюбии, никогда не предлагали мне свои услуги с таким почтительным рвением.
Я поблагодарила горничную и сказала, что сама уберу вещи в шкаф, но что мне понадобится вода для умывания.
— В конце коридора есть ванная комната, мисс. Если позволите, я покажу вам ее и принесу воду туда.
Я пошла за ней и увидела комнату, в которой было две ванны — одна большая, а другая сидячая.
— Мисс Элис устроила здесь эту ванну незадолго до того, как она обручилась и уехала, — сказала горничная, напомнив мне о том, что я находилась в доме, где прошла юность Элис.
Умывшись с дороги и переодевшись в свое бледно-лиловое платье, я заглянула по очереди к обеим девочкам, мирно спавшим в своих комнатах. Я вернулась к себе, и в этот момент появилась та же горничная и сказала, что мистер ТреМеллин просил меня присоединиться к нему в библиотеке.
— Мне очень приятно видеть вас, мисс Ли, — сказал он, когда я вошла туда.
— Вы, должно быть, очень рады приезду дочери, — ответила я.
— Я сказал, что мне очень приятно видеть вас, мисс Ли, и именно это я и имел в виду.
— Вы очень любезны. Я привезла с собой некоторые из учебников Элвиан…
— Давайте устроим им небольшие каникулы. Конечно, заниматься они должны, но ведь не все же время?
— Я согласна, что по случаю нашего пребывания здесь, время занятий можно сократить.
Он подошел ко мне ближе.
— Мисс Ли, вы восхитительны.
Я отступила на шаг назад, онемев от неожиданности.
— Я рад, что вы приехали так быстро, — сказал он.
— Я следовала вашим указаниям.
— Я не имел в виду указывать вам, мисс Ли. Я только просил вас.
— Но… — начала я, не зная, что сказать дальше, так как Коннан был совсем не похож на того человека, которого я знала. Он и нравился мне таким, и пугал меня, потому что я не понимала, как себя вести.
 
— Я был рад возможности сбежать. Думаю, что и вы тоже, мисс Ли.
— Сбежать… от чего?
— От похоронной атмосферы. Я ненавижу ее. Она угнетает меня.
— Вы имеете в виду смерть сэра Томаса. Но…
— Я знаю, он всего лишь сосед. Но, тем не менее, его смерть меня подавляет. Мне не терпелось уехать, и я счастлив, что вы последовали за мной… С Элвиан и Джилли.
— Я надеюсь, вы не рассердились на меня за то, что я привезла Джилли. Она была бы так несчастна, если бы я оставила ее.
И тут он сказал то, от чего у меня закружилась голова:
— Я ее понимаю…
— Детям, наверное, надо немного поесть, — сказала я быстро, стараясь овладеть собой. — Они очень устали и сейчас спят, но, мне кажется, что их все-таки надо покормить на ночь. Они не ели почти весь день.
Он махнул рукой.
— Прикажите им подать, что вы считаете нужным, а потом мы с вами вместе поужинаем.
— Элвиан ведь обычно ужинает с вами?
— Сегодня она слишком утомлена для этого. Ей надо раньше лечь спать, так что мы с вами будем ужинать вдвоем.
Итак, я распорядилась об ужине для детей, пожелала им спокойной ночи и потом ужинала с Коннаном в комнате, которая в доме была известна как зимняя гостиная. Пламя свечей придавало ей уютный и какой-то таинственный вид, и я повторяла себе, что происходящее не может быть реальностью — это сон, от которого я должна быть готова проснуться в любой момент.
От молчаливости Коннана не осталось и следа — он оживленно рассказывал мне о доме, который по его словам был построен в форме буквы «Е» в честь королевы Елизаветы I. Он даже набросал на салфетке чертеж дома, объяснив расположение комнат.
Я сказала ему, что дом мне уже успел понравиться, хотя я еще почти ничего не видела, и добавила, что ему очень повезло, что он оказался владельцем двух таких прекрасных домов.
— Каменные стены не делают человека счастливым, мисс Ли. Важно, какой жизнью живет человек в этих стенах.
— И все же, — настаивала я, — совсем нелишне сознавать, что жизнь проходит в обстановке красоты и уюта.
— Я согласен. И я не могу не сказать вам, как я рад, что вы находите оба моих дома красивыми и уютными.
После ужина он предложил вернуться в библиотеку и сыграть в шахматы. Я с удовольствием согласилась.
Мы сидели в этой прекрасной комнате с резным потолком и пушистым ковром на полу, освещенной лампами, чьи абажуры были сделаны из искусно расписанного китайского фарфора. Я чувствовала себя счастливее, чем когда-либо.
Он расставил на доске фигуры из слоновой кости, и мы начали игру.
Мы играли молча, но наше молчание не было напряженным. В нем были покой и умиротворение, которые с тех пор навсегда были связаны в моей памяти с этой комнатой.
В какой-то момент я оторвала взгляд от доски и, посмотрев на Коннана, встретилась с его глазами. В них была непонятная мне задумчивость, словно он внимательно изучал меня. Он позвал меня сюда с какой-то целью, пришло в голову мне. Но с какой? Я вдруг почувствовала легкую тревогу, но она улетучилась так же быстро, как и появилась.
Обдумав ход, я передвинула свою фигуру, и Коннан сказал:
— А-а, мисс Ли, дорогая моя мисс Ли, мне кажется, вы попались в мою ловушку.
— Не может быть! — воскликнула я.
Он сделал ход слоном, и мой король оказался под угрозой. Я совершенно забыла про этого слона.
— Боюсь, что это… Нет, пока не мат. Шах, мисс Ли.
Я поняла, что отвлекшись на минуту от игры, я оказалась на грани проигрыша, который с каждым следующим ходом становился все более очевидным.
Наконец, смеющийся и в то же время ласковый голос Коннана произнес:
— Мат, мисс Ли.
Я сидела, уставившись на доску. Он сказал:
— Это было не очень честно с моей стороны, мисс Ли. Я воспользовался вашей усталостью с дороги.
— Нет, — сказала я быстро, — я подозреваю, что вы играете лучше меня.