Хозяйка Меллина (Госпожа замка Меллин)

— А в доме ее искали?
— Да, я везде смотрела. И Китти с Дейзи мне помогали, и мистер Полгри. В доме ее нет.
Итак, вместо того, чтобы лечь спать, я приняла участие в поисках Джилли.
Я очень волновалась за нее, потому что мне казалось, что в этот насыщенный драматизмом день может случиться что угодно. Мое воображение опять разыгралось, и я стала представлять себе всякие ужасы, пока, наконец, не заставила себя успокоиться и подумать, куда реально могла отправиться Джилли после скачек. Я вспомнила, что я ее часто встречала в лесу, и пошла туда. Я громко звала ее, бродя по лесу, и мне казалось, что звук моего голоса растворяется в тумане, который снова ложился на землю. И наконец я нашла ее. Она лежала, свернувшись в комочек, на поляне, где я не раз уже видела ее. Я окликнула ее, и она тут же вскочила на ноги, готовясь убежать.
— Не бойся, Джилли, — сказала я ласково. — Я здесь одна, и я тебе ничего плохого не сделаю.
Со своими почти белыми, влажными от росы волосами она была похожа на маленькую лесную фею.
— Джилли, ты же простудишься! Разве можно лежать на мокрой траве! Почему ты спряталась от всех, Джилли?
Ее большие глаза смотрели на меня, и я поняла, что ее загнал в лес страх. Только бы она заговорила со мной!
— Джилли, мы же с тобой друзья, разве не так? Ты ведь знаешь, что я твой друг — как мадам.
Она кивнула, и выражение страха исчезло из ее глаз. Я обняла ее. Платье ее было влажное, и она дрожала.
— Пойдем домой, Джилли. Твоя бабушка очень беспокоится.
Я повела ее по тропинке. Она не вырывалась, но шла с явной неохотой.
— Ты была сегодня на конном празднике, — сказала я.
Она вдруг повернулась ко мне и уткнулась лицом в мое платье, судорожно вцепившись в него руками и дрожа всем телом.
И только тут я поняла, наконец, в чем дело. Так же, как раньше Элвиан, девочка панически боялась лошадей. С трудом преодолев свой страх, она пришла посмотреть скачки и что же увидела? Падение Элвиан, конские копыта над ее головой, ужас на лицах собравшихся, бесчувственную Элвиан, лежащую на траве… В ее затуманенном сознании эта картина смешалась с воспоминаниями о том, что случилось с ней самой, и бедняжке было не под силу справиться с охватившим ее ужасом. На время о ней все забыли, и некому было ее утешить и успокоить.
Поняв это, я поняла и то, что у меня есть миссия. Я не отвернусь от бедного, заброшенного всеми ребенка, который нуждается в моей помощи. В этот момент я услышала стук копыт и крикнула:
— Сюда! Она здесь, я нашла ее.
— Еду, мисс Ли! — услышала я, и сердце мое забилось, как безумное, потому что это был голос Коннана.
Видимо, вернувшись домой из Маунт Уиддена и услышав об исчезновении Джилли, он отправился ее искать. Может быть, он даже поехал прямо в лес, потому что догадался, что я пошла туда?
Он показался на тропинке, и Джилли еще теснее прижалась ко мне, пряча лицо в складках моего платья.
Он подъехал ближе, и я сказала:
— Бедняжка еле стоит на ногах. Возьмите ее в седло.
Он наклонился, чтобы посадить ее перед собой, но она вдруг закричала:
— Нет, нет!
— Джилли, — сказала я. — Не бойся. Сядь с мистером ТреМеллином на лошадь, а я буду идти рядом и держать тебя за руку.
Она помотала головой.
— Смотри, — продолжала я, — это Мей Морнинг. Она хочет отвезти тебя домой, потому что знает, что ты устала.
Джилли посмотрела на лошадь.
— Поднимите ее, — сказала я Коннану, и он наклонился и, приподняв ее с земли, посадил перед собой.
Она попыталась вырваться, но я взяла ее за руку, продолжая говорить:
— С тобой там ничего не случится, и мы так быстрее доберемся до дома. Тебя там ждет твое молоко и хлеб с маслом, а потом ты ляжешь в свою уютную кроватку. Не бойся, видишь, я держу твою руку и иду рядом?
Она перестала вырываться, но всю дорогу так и держала свою руку в моей.
Так закончился этот странный день — тем, что мы с Коннаном привезли домой потерявшуюся девочку.
Когда ее сняли с лошади и вручили в объятия ее бабушки, Коннан взглянул на меня с улыбкой, которая показалась мне невероятно обаятельной, потому что в ней не было и тени обычной иронии или насмешки.
 
Я поднялась к себе. Меня переполняли смешанные чувства, но самым сильным из них была радость. Я знала, что произошло со мной. Сегодняшний день открыл мне глаза. Я совершила ужасную глупость, но это случилось помимо моей воли. Я влюбилась. Влюбилась в первый раз в жизни и к тому же в человека, принадлежащего к недоступному для меня кругу. Я была влюблена в хозяина Маунт Меллина и боялась, что он успел догадаться об этом еще раньше меня самой.
Последующие несколько недель были самыми счастливыми из всех, что я успела провести в Маунт Меллине. Элвиан быстро поправлялась, и я была рада убедиться, что ее интерес к верховой езде не пропал. Она расспрашивала о том, как заживают ушибы черного Принца, и говорила о том дне; когда снова сядет на него.
Через неделю после ее падения с лошади мы возобновили наши уроки, только занимались мы теперь не в классной, а в ее спальне. Я также научила ее играть в шахматы, которые она так быстро освоила, что даже иногда обыгрывала меня.
Но быстрое выздоровление Элвиан было не единственной причиной моего радостного настроения. Коннан все это время был дома, и, хотя он ни разу не припомнил мне моей пылкой речи в тот памятный день, он явно принял мои слова во внимание. Его появление в комнате Элвиан перестало быть редкостью, и он часто приходил, нагруженный новыми книгами и игрушками для нее.
В один из первых дней я сказала ему:
— Есть только одна вещь, которая радует ее больше, чем подарки, которые вы ей приносите. Это ваше общество.
— Странный же она ребенок, если предпочитает меня книге или игрушке.
Я улыбнулась ему, и он ответил на мою улыбку, снова заставив меня почувствовать перемену в своем отношении ко мне.
Иногда он наблюдал за нашей игрой в шахматы или участвовал в ней на стороне Элвиан.
— Смотри, Элвиан, — говорил он, — мы передвинем нашего слона сюда, и это заставит нашу дорогую мисс Ли призадуматься.
Элвиан радостно смеялась, бросая на меня победный взгляд, а я чувствовала себя такой счастливой рядом с ними, что теряла нить игры и начинала проигрывать.
Как-то раз он сказал мне:
— Как только Элвиан сможет передвигаться, мы посадим ее в коляску и поедем в Фауи, где устроим пикник.
— Зачем ехать в Фауи, — удивилась я, — если у нас рядом с домом есть прекрасный пляж, где можно устроить пикник.
— Моя дорогая мисс Ли, — у него появилась привычка называть меня не иначе, как «моя дорогая мисс Ли», — разве вы не знаете, что чужой пляж всегда привлекательнее того, что под боком?
— Да, да, папа, давайте поедем на пикник!
Ей так не терпелось осуществить эту идею, что она послушно съедала все, что ей приносили, и постоянно говорила о предстоящей экспедиции. Доктор Пенжли был очень доволен ей, так же, как и все мы.
Однажды я сказала Коннану:
— Настоящее лекарство для нее — это вы. Вы сделали ее счастливой, показав, что она вам не безразлична.
И тут он сделал нечто удивительное. Он взял меня за руку и поцеловал в щеку. Этот поцелуй был совсем не похож на тот, что я получила от него в ночь бала. Это был быстрый, легкий, дружеский поцелуй, лишенный страсти, но несущий тепло.
— Нет, — сказал он, — это вы — настоящее лекарство, моя дорогая мисс Ли.
Мне показалось, что он собирался сказать что-то еще, но вместо этого он резко повернулся и вышел из комнаты.
* * *
Я не забыла о Джилли. Мне хотелось помочь ей, как я помогла Элвиан, и я решила, что лучше всего будет поговорить о ней с Коннаном. В его теперешнем настроении он вряд ли откажет мне в том, о чем я попрошу его. Кто знает, возможно, с полным выздоровлением Элвиан вернется его прежнее безразличное и насмешливое поведение, поэтому лучше не рисковать и обратиться к нему, пока есть возможность.