Непорочная куртизанка

— Пойдем, Мэдди, — позвала Эмили, взявшись за ручку двери. — Ты обещала помочь мне пришить к красному платью оторванную оборку. Мне оно сегодня понадобится. Я ожидаю визита того молодого человека, о котором тебе говорила. Бедняга начинает рыдать, когда слетает с вершины, а от красного платья приходит в такое возбуждение, что мне удается отделаться от него еще скорее. Увидимся, Кларисса.
Дверь закрылась. Из коридора донесся веселый щебет.
  
Глава 11
 
Коляска Джаспера подкатила к двери ровно в три часа. Кларисса ожидала в гостиной, время от времени поглядывая в окно, и, завидев коляску, вышла в холл. Дворецкий открыл ей дверь.
Джаспер легко спрыгнул на землю.
— Я люблю пунктуальность, — улыбнулся он. — И рад, что сумел подобрать шляпку. Она поразительно тебе идет!
— Могу только позавидовать вашему вкусу, сэр, — кивнула она, опираясь на его протянутую руку. — Надеюсь, в парке не будет слишком холодно. Если вы не захотите скрывать мой изящный туалет под плащом, я готова дрожать на ветру ради вашего удовольствия.
Она уселась на скамью, расправляя юбки: ее шутливый тон вполне соответствовал лукавой улыбке, брошенной на графа.
— О нет, мадам, я вовсе не желаю видеть ваши страдания, — ответил он с притворной торжественностью и, сунув руку под скамью, извлек обшитую мехом полость, которой закутал ноги девушки.
— Ну вот, мадам. Вы должны знать, что я прежде всего думаю о вашем благополучии.
Кларисса невольно расхохоталась: его тон был таким ханжеским, а выражение лица столь серьезным, что удержаться не было сил. Он так остро реагирует на ее настроения и более чем готов ответить на каждый выпад остроумной репликой, особенно когда ей приходит охота сказать что-то вызывающее. И она вдруг поняла, что в его обществе чувствует себя проще и комфортнее, чем с кем бы то ни было.
Осознание этого потрясло ее, и смех мигом смолк. Джаспер послал ей быстрый вопросительный взгляд. Почувствовав его взгляд, она вскинула голову, и на скулах появились два розовых пятна.
— Что-то случилось, милорд?
— Нет, если не считать того, что, как я указывал раньше, у меня есть имя, и я хотела бы, чтобы ко мне по этому имени обращались, — сухо заметил он и, взяв поводья, легонько щелкнул кнутом. 
Лошади рванули вперед: грум едва успел вскочить на запятки.
— Иногда на ум само собой приходит обращение «милорд».
Сухость его тона побудила Клариссу взять себя в руки, обрести равновесие и изгнать из головы все фривольные мысли.
— По-моему, это больше подходит к истинной природе наших отношений, — заявила она.
Джаспер плотно сжал губы и нахмурился, но на этот раз предпочел не пикироваться с ней.
Они молча проехали по Пиккадилли и свернули в парк.
Кларисса зачарованно изучала открывшуюся перед ней картину. Леди, одетые по последней моде, семенили на высоких каблуках в сопровождении чичисбеев, хваставшихся тростями с золотыми набалдашниками и усыпанными драгоценностями футлярами для ароматических шариков.
По мнению Клариссы, граф Блэкуотер мало походил на эти ожившие модные картинки. Ничто в его внешности не привлекало внимания, но, может, именно это выделяло его из толпы. Возможно, дело было в определенной скромной элегантности и беспечности манеры, с которой он правил лошадьми, словно вовсе не собирался быть частью показа мод.
Она наблюдала за его изящными руками, уверенно державшими поводья, и ловкими взмахами длинного кнута.
— Джаспер, Джаспер, не смей проезжать мимо, словно меня не существует! — окликнул негодующий голос.
С коляской поравнялся всадник на прекрасном гнедом коне.
Джаспер удрученно вздохнул:
— Ах, братец, как я мог не разглядеть тебя? Интересно, сколько ты заплатил за эту клячу? Бьюсь об заклад, чересчур много.
— Вот тут ты ошибаешься! Конь не мой, и я не заплатил за него ни пенни. Просто сделал одолжение другу и согласился объездить гнедого. Хотя сомневаюсь, что он стоит таких трудов. — Молодой человек презрительно оглядел несчастную скотину. — Но человек должен делать для своих друзей все, что может, не так ли?
 
При виде Клариссы он поклонился, не слезая с седла.
— Счастлив возобновить знакомство, мадам. Считаете, мой брат хорошо правит?
— Более чем, — улыбнулась Кларисса, отчаянно пытаясь вспомнить, который это из близнецов.
— Я Себастьян, — понимающе улыбнулся молодой человек. — Не смущайтесь, мадам. Не многие могут различить нас, когда мы не стоим рядом.
Кларисса немедленно прониклась к нему теплыми чувствами.
— Вы очень добры, сэр, что пожалели меня!
— Вовсе нет! — восхищенно улыбнулся он. — Могу я сказать, как идет вам эта шляпка?
— Можете, сэр, но комплименты должны быть адресованы вашему брату, — в свою очередь, улыбнулась она. — Это он выбирал и оплачивал мой туалет и все, что на мне надето. Я тут ни при чем.
Глаза Себастьяна удивленно распахнулись: очевидно, он не ожидал такого быстрого и чистосердечного ответа. Молодой человек взглянул на Джаспера, но тот продолжал хранить смиренный вид.
— Джаспер, друг мой, тебе только что сдали одни козыри.
Надев шляпу, он снова поклонился Клариссе:
— Мои поздравления, мистрис Кларисса Ордуэй.
— Что он хотел этим сказать? — спросила Кларисса, глядя вслед скачущему по дорожке молодому человеку. — Какие козыри?
Джаспер снова подхлестнул лошадей и спокойно ответил:
— Себастьян, очевидно, думает, что ты способна довести игру до конца. Он не знает, что тебе обо всем известно. Но если станет расспрашивать, ничего не открывай — пусть остается в неведении.
— Разумеется, — согласилась она. — Но какое это имеет значение?
— Потому что я лгу, — брезгливо поморщился Джаспер. 
С самого раннего детства он был приучен ненавидеть всякий намек на обман. Джентльмены не обманывают. Это такая же аксиома, как необходимость платить по карточным долгам. Но в этом случае он решил, что гнусное требование дяди заслуживает столь же гнусных мер.
— И что теперь?
Она без труда поняла его мысли, потому что обучалась в той же школе. Ее отец высек бы обманщика кнутом.
— Для того чтобы получить наследство, необходимо спасти падших женщин, — коротко ответил он.
— Падших женщин?
— Да, по завещанию дяди мои братья тоже должны привести на путь истинный заблудшие души, — сардонически усмехнулся он.
Прежде чем ответить, Кларисса немного подумала.
— Но что мешает ему осуществить тот же самый план?
— Ничего. Я очень на это надеюсь, — коротко ответил он. — Мне противно, что всем троим приходится плясать под непристойную мелодию дядюшки. Единственный способ отплатить ему — играть в ту же игру. А теперь видишь: навстречу нам едет экипаж с тремя дамами. Я хочу, чтобы ты смотрела строго вперед, пока я им кланяюсь.
Кларисса кивнула и устремила взор к горизонту, чувствуя, как в нее впиваются три пары глаз. Дамы, прикрываясь веерами, ответили улыбками на поклон Джаспера.
— Но почему мне нельзя смотреть на них?
— Тайна, дорогая. Я хочу, чтобы ты оставалась тайной, которая вызовет немало слухов. К вечеру в салонах и за обеденными столами только и будут гадать, кто ты такая и откуда взялась.
— Неужели люди так интересуются вашими делами? Вы такая важная персона?
— Если это сказано, чтобы меня осадить, то пуля прошла мимо цели. Я не считаю себя важной персоной, но человек моего возраста, происхождения и предполагаемого состояния — завидный жених в глазах каждой девицы, выставленной на брачном рынке, а также ее матушки. Если меня видят с какой-то женщиной, всех интересует, насколько опасна соперница. Поверь, я буду рад, когда объявление о нашей помолвке появится в «Газетт».
— Но я думала, что у вас нет состояния и поэтому приходится угождать дяде, — нахмурилась Кларисса.
— Верно. Без моей доли состояния виконта Брэдли поместья Блэкуотеров перейдут в другие руки. Но большинство людей об этом не знают, включая родственников, которые вечно ждут от меня подачек. Обо всем известно только братьям. Остальные видят лишь титул, лондонский дом, поместья и ужасно неуютную, но внушительную фамильную развалину в Нортамберленде.