«Сварщик» с Юноны (СИ)
«Что странного, — пробурчал Резанов, — Я уже что-то видимо из Ваших, Савелий, видений на пристани наблюдал, Когда Вы окрестности оглядывали».
«Опять он мне „выкает“», — подумал я с досадой, но отложил объяснения на потом, командору же сказал:
«Вон оно что. Ну да я же тогда почувствовал, но только не понял что к чему. Ну да Значит как-то наши Воспоминания могут передаваться друг другу, только видимо самые острые. Николай Петрович, — перешёл Я на серьёзный лад, — выбрось из головы всё это дело. Теперь ты знаешь: даже наши суженные как двойняшки друг друга копируют. По-видимому это судьба».
Я всё ещё находился под впечатлением, полной грудью вдыхал бодрящий морской воздух.
«Может быть, может быть, — задумчиво проговорил Резанов. — Сергей Юрьевич, простите за бестактность… — замялся он, — но почему Ваша… Твоя супруга одета… эээ… столь легкомысленно?»
«Так в моё время, Николай Петрович, так все женщины наряжаются, — пожал я плечами, — такова дамская мода».
«Мода!?» — поднял бровь командор.
«Ну иными словами так принято в обществе».
«М-м-да-а, чудны дела твои, Господи, — качнул головой Резанов. И сменил тему: — А дети у вас есть ли?»
«Как не быть, есть! Сын Петр и дочь Ольга. Как и у Вас. Такое вот совпадение».
— Да это промысел Божий, — покачал головой Резанов и добавил: — А знаете, Кончита, как Вы и предсказали, обрадовала меня тем, что ожидает ребенка, — он ещё раз кивнул. — Дааа.
— Вы не поверите, но перед путешествием мне жена з… — я едва не ляпнул «звонила», но вовремя спохватился и поправился: — говорила, что и у нас будет ещё один ребенок. Третий…
— Воистину, — начал было командор, но тут что-то привлекло его внимание в бухте, он заскрипел зубами, выругался и стремительно зашагал к гавани.
Меня заботы командора пока не тяготили, поэтому я с наслаждением оглядывался. Та же деревня как в моем детстве: вот брешет собака, ей отвечает другая, кричит петух, кудахчут куры, хрюкает поросенок.
Едва Резанов свернул в тихую улочку ведущую к мостку через ров, как наперерез, из-за куста сирени тенью метнулся парнишка, перегородив дорогу. Васильковые фрак и панталоны подогнаны по фигуре, блестящие чернотой из кожи хорошей выделки штиблеты, лихо заломленная шляпа в тон обуви с бордовым пером: всё говорило о высоком происхождении. Юноша явно поджидал командора.
Мальчишка, на вид не более 16–19 лет сбивчиво что-то выкрикивал по-испански.
Камергер взмахнул рукой: мол, «Прочь с дороги!», однако я заинтересовался:
— Погодь вашбродь. Что он там лопочет?
Резанов поморщившись перевёл Что мол он, Резанов, не достоин руки Кончиты. А он-де, Фернандо, мол, тут давно, к тому же родственник какой-то там. «В общем чушь какую-то несёт. И вызывает меня, ну и тебя получается, на дуэль». — Его ноздри раздулись от гнева.
Я на миг задумался. Мне отлично известно, что оставлять врага, живого врага, за спиной нельзя. Учёные, было раз в Алжире… А кто его, этого испанца, знает? Если сразу не осадить, черт-знает что удумает. Хвастаться начнёт это полбеды. Но в своем времени я такого насмотрелся: друзья предавали, не то что недруги…
— Ага! Драться хочет?! — развеселился я. — Давай-ка, вашбродь, Погоди. Дай-ка я с ним потолкую. А ты давай переводи.
Как не торопился Резанов, но понимал, что вопрос сей рано или поздно решать придётся. Так почему пока не довериться гостю. Хмыкнул:
«А одолеешь? Я-то со шпагой не очень, всё больше с кавалеристской саблей. Да и моя шпага скорее как эполеты у офицеров — показатель статуса, не боевая».
«А куда деваться? Надо одолеть! Сам понимаешь, иначе положение русского посланника, а значит и успех экспедиции, пошатнется», — ну не стану же хвалиться, что являюсь чемпионом России по рукопашному бою, на что и надеюсь.
«Ну, ну, попробуй», — с сомнением проговорил Резанов и как-бы отошёл в сторонку.
Я принялся проверять тело. Быстро передернул плечами, туловищем и ногами. Так перед схваткой всегда анализировал состояние организма, все сочленения.
Результат тестирование Не порадовал… Да что там говорить, по правде сказать, огорчил. Тело отозвалось нехотя, со скрипом. Плохонькое тельце мне досталась: дряблое, слабо прокаченное.
Но я надеялся на рефлексы. Рефлексы-то остались при мне. Проверка прошла по наработанной схеме. Значит, хоть и коряво, но тело должно меня с командором выручить.
Жаль только рефлексы для камергера чуждые… Тело криво дергалось, словно марионетка с перепутавшимися нитями.
Резанов только крякнул от неожиданности. Непонятное кривляние, по его мнению, не пристало дворянину и он было вновь приготовился перечить. Но не успел.
Фернандо вовсе ничего не заметил ослепленный ревностью.
Будь на их месте человек знающий, догадался бы, что имеет дело с опаснейшим противником.
Фернандо конечно нашего внутреннего диалога не слышал. Поэтому изменения выражения лица соперника принял на счёт своей пламенной речи.
— Так ты любишь Кончиту? — поглядел я в глаза противнику.
— Да! — с жаром ответил тот.
— А любит ли она тебя?
Юноша смутился.
Я понял, что попал в точку.
— Слушай, так пусть она сама решит кто из нас ей дороже. Ну а если тебе вот прям непременно хочется подраться, что же давай. Я к твоим услугам.
Вместо ответа парень презрительно скривил лицо и играючи выхватил шпагу. Я вытащил свою через пень-колоду: владелец моего тела оказался правшой, а я левша, вот и запутался. Хотя обеими владею практически одинаково, всё-же ведущая левая. Наконец я неловко сжал эфес шпаги, изготовленный всё-таки для праворукого бойца, покачал проверяя прикладистость.
И, как всегда перед схваткой начал пританцовывать. Желаемой легкости не выходило, топтался косолапо.
Фернандо в сомнении поджал губы, но отступать по-видимому честь дворянина не позволяла. Однако кажется решил, что с таким неуклюжим соперником легко справится. И, не умничая, просто выпадом ткнул ненавистного ему русского в грудь.
Ну как ткнул. Попытался.
Только с выпучеными глазами провалился в пустоту. Потому как я чуть качнул «маятник» влево, уходя с линии атаки. Но недостаточно споро, так как острие шпаги противника всё-таки пропороло сюртук и чуть полоснуло по правым ребрам. Ах ты чёрт, эдак он меня и укокошит того и гляди!
Я поморщился, и пока дуэлянт восстанавливал равновесие тупо, как палкой отбил его клинок вправо. Но парень всё-таки кое-что умел, обратным горизонтальным движением попытался рубануть меня по предплечью. И рубанул бы, как я ни напрягал мышцы не успевал за мыслью. Выручили овощные очистки, моя правая нога поскользнулась, поехала назад и я просто привычно позволил телу присесть на левой в подобии выпада. Лезвие просвистело надо мной. Я разозлился. А возможно организм попав в привычные условия боя стремительно подстроилось под рефлексы, но пропустив оружие над головой я хладнокровно круговым движением вырвал клинок соперника. Фамильная шпага испанца жалобно звякнула о булыжник. Тот беспомощно хлопал глазами…
Затем покосился на мое оружие. На лице отчётливо написано: он понимает, что не имеет никаких шансов. Но что готов биться до конца. И парень выхватил кинжал из-за пояса.
Я кивнул и отложил шпагу. Жестам показал: «Давай, Нападай».
Тут, как позже сознался Фернандо, уже он растерялся.
Нет, он готов был к неравному поединку. Но в его горячечном воображении складывалось как раз наоборот: вот ом с кинжалом отчаянно бросается на шпагу. И погибает. И тогда она узнает, как он её любил. «Белый шиповник» и всё такое прочее.
А тут получается как-то совсем не так. Получается, что он подло, с оружием нападает на беззащитного. Это выбило его из колеи и отняло всю решимость. Парень переминался с ноги на ногу.
Я на это и рассчитывал.
Подошел, похлопал по плечу:
— Но мы можем продолжить поединок с тобой и так, если хочешь. А кинжал, — я взял из вялой руки Фернандо оружие, — мы пока пристроим вон туда, — и покачав клинком ловя баланс, внешне небрежным движением кисти, а на самом деле хлёстким отработанным многочасовыми тренировками метнул в косяк двери в 20 шагах от нас.