Нимуэй. Во тьме (СИ)
Я лишь улыбалась, молча освобождала его от оков. Непонимающим взглядом он уставился на меня, руки его дрожали, а мокрые следы от слёз уже прятались за снисходительной ухмылкой. Уэстли, не выдержав больше ни секунды, обхватил ладонями моё лицо и впился в губы, как в последний раз.
Подозреваю, н думал, что я поведу его на смерть, и позволил себе эту шалость, но к его удивлению я не стала противиться. К своему — ответила.
Это было приятно, сладко, не было ощущения предательства. Лишь обречённость и полное безразличие к ситуации.
Когда Уэстли отстранился, я залечила его раны и повела за собой, не проронив ни слова. На выходе из пещеры заключения, некоторые ведьмы бросились к пленнику, но стоило мне поднять на них взгляд, они попятились, склонив головы, и я повела Уэса дальше.
— Королева, что вы задумали? Какой план? — тут же подскочила ко мне Рэне.
— А где Рима? — обычно именно она кружит возле меня.
— Она должна быть у Элейны. Так что с пленником?
— Он больше не пленник. А в свои планы я тебя посвящать не обязана. Со временем сами всё увидите, — отрезала я пути к неповиновению.
Я привела Уэстли в пещеру к Элейне, застав здесь Риму и Джейд. Последняя тут же начала лепетать что-то про покой, душу и прочее, но я даже не вслушивалась, игнорируя её присутствие. Я так же молча собрала некоторые травы со столы ведуньи, подозвала её к себе, а остальным велела выйти.
Джейд Даламбер
Я направилась на выход вместе с Римой, но не дойдя до него примерно полтора метра — притаилась в нише у входа. Учась у Элейны, я овладела искусством разума достаточно хорошо, чтобы понять, что королева задумала глобальную чистку.
Я хорошо разбиралась в травах, понимая, какие из них смешивают для помощи душевно больным, какие для умиротворения, для ярких снов, для вызова видений и прочего. Но травы, что собирала с полок Элейна — предназначались для работы с памятью сознательной и в частности подсознательной.
Либо Мэлони собралась влезть в голову Уэстли и что-то найти, хотя все ответы вроде уже на поверхности, либо стереть всё подчистую. И неизвестно ещё, что хуже: то, что мы можем не знать чего, что может знать лишь Охотник, либо то, что королева собралась просто так его отпустить, поджарив хорошенько мозги.
Элейна зажгла свечи и начала бормотать какие-то слова, расслышать не удавалось, в то время как Мэл сидела в центре круга, коснувшись пальцами висков мужчины. Уэстли сидел в позе лотоса, не пытаясь сопротивляться, не задавая никаких вопросов. Что бы с ним не делала сейчас Мэлони, уверена, она считает, что поступает верно.
Но верно ли?
ГЛАВА 20. ОСКОЛОК
Мэлони Готтен
Я закрыла глаза и нырнула в омут воспоминаний Уэстли. Вокруг было сплошное ничто. Пустота зияла серым цветом. Где-то были видны всполохи света, но казалось, что они далеко-далеко отсюда.
Внезапно послышался шум воды. Я обернулась и увидела ручеёк, тёкший из ниоткуда в никуда. Резко с другой стороны послышался детский смех. Понемногу серая тьма приобретала голубой оттенок и становилась небом.
В итоге, я очутилась на цветочном поле, в окружении двух милых маленьких девочек. Они сидели одна за другой, плетя венки и косы. Весёлый детский смех, веял счастьем и беззаботностью.
К девочкам подошёл отец, немного длинноватые волосы и отсутствие морщин на молодом лице были единственной разницей между ним и тем Уэстли, которого знала и видела я. Он погладил дочерей по волосам, о чём-то с ними поболтал, а потом будто прозрел, обратил свой взор прямо на меня.
— Мэлони? Что ты здесь делаешь? Как такое возможно? Ты ведь ещё не существуешь?
— Уэстли… — тихо прошептала я, ласково глядя на него. Как он добр с детьми, как он ласков и нежен. И счастлив. Что такого случилось в его жизни, что он променял это на вечную жизнь и охоту?
— Почему я тебя знаю? Где мы?
— Я в твоей голове, — объяснила я, а потом кивнула на детей. — Кто эти девочки? Твои дочери?
— Да, познакомься с ними. Это Кира и Сэра, — близняшки странно посмотрели на папу и одна из них, зеленоглазая, сказала:
— Папочка, с кем ты говоришь? Тут кроме нас никого нет, — растерянный взгляд метнулся в мою сторону.
— Они меня не знают, Уэстли. Поэтому не увидят. Только ты можешь со мной говорить, только ты можешь меня видеть. И только ты можешь мне показать, что с ними произошло.
У меня не оставалось никаких сомнений, что именно любимые дочери стали причиной столь глобальных перемен в этом светлом и добром мужчине.
— Нет! — разозлился он. — Нет! Они живы! Вот! Видишь? Ты же их видишь? — он указал рукой на двух девочек, но вместо них на тех же местах уже были две сущности, едва похожие на его дочерей. — Нет! Это не они! Что вы с ними сделали?! Отвечайте!
— Ничего папочка, мы твои девочки. Мы хотим играть, — в один голос пролепетали сущности.
Небо тускнело, становясь серым, ручеёк вдруг усох, возвращая меня в серое ничто вместе с хозяином памяти.
Джейд Даламбер
Мэлони держала руки на висках мужчины, глаза были закрыты у обоих. Но под веками ведьмы глаза бегали с места на место, Уэстли дрожал, потел, дёргался, будто ему было больно.
— Она же не пытает его? — вдруг, откуда ни возьмись, появился Декс, испугав меня до потери пульса.
— Ты как здесь оказался?! — вспыхнула я.
— Алекс подбросила. Я очнулся дома несколько дней назад с дикой головной болью, и в течении двух дней каждый приступ новой боли сопровождался новым воспоминанием. Я знаю, кто Охотник! Хотя, вижу, вы и сами уже это знаете. Но ещё я вспомнил, как вынудил Мэл отказаться от своей души, знаю причину и знаю, как можно всё вернуть! — мои мысли оторвались от Уэстли, приковывая всё внимание к другу детства.
— Как?! — потребовала я, невольно хватая его за руку.
Декс рассказал обо всём, что происходило, когда Мэл была в плену. Объяснил, что бывшая королева думала, что только бездушный человек будет достаточно безжалостен к существу, убивающему нимуэйцев и являющийся её другом при этом.
— Или даже больше, чем другом, — глаза парня заметно стухли, когда он говорил об отношениях Мэлони и Уэстли.
Кажется, ни для кого не было секретом то, что обновлённая Мэл предпочла Уэстли Дексу, который всего лишь отчаянно пытался вернуть её добрую половину. Он снова посмотрел на нимфу, сидевшую в центре круга, воплощающую свои цели в жизнь.
Мэлони уже еле держалась, по её щёкам катились градом слёзы, но она не опускала рук. Продолжала вылавливать какие-то воспоминания из головы Уэстли. Дрожь сковала его тело, подогревая кровь, разгоняя её по венам. На руках у него появились страшные порезы, похожие на раны от когтей дикого и очень большого зверя, а магическая лихорадка не позволяла ему прийти в себя или сопротивляться.
— Рассказывай! — потребовала я, усилием воли возвращая себе внимание Декса.
Мэлони Готтен
— Уэстли, бегом! — кричала ему, хватая за руку и таща за собой в пещеры.
Поле покрывалось саранчой, две злобные твари разрушали всё на своём пути и собирались напасть на нас, включая меня, которую почему-то начали видеть.
Я бежала, не жалея ног. Как только мы скрылись в пещере, я возвела магический щит, и твари не смогли проследовать за нами.
— Идём, нам надо найти другой вход, — так и не выпустив его руки, я потащила Уэстли за рукав вглубь пещеры. Кровь капала из глубоких ран на предплечье Уэстли, оставляя за собой пятнистый след.
По ощущениям, мы были примерно в центре пещеры чуть ниже уровня земли. Прозрачное озеро, словно подсвеченное чем-то снизу, скорее всего, было источником жизни в те времена, когда жил Уэстли. Очень уж похоже на необычную воду из висячего сада Эргейта в настоящем.
Я усадила многострадального Уэстли возле воды, оторвала рукава его рубашки, и перевязала плечо. Другим рукавом, промокала рваные раны на груди.
— Что с ними случилось, Уэс? — заговорила я по-дружески, будто не было этой предательской лжи от него.