Последний суд

Значит, ты отвергаешь меня? Хорошо.
До встречи, безымянная аментет.
Это было не обещание, но угроза.
Ифе понимала, что вряд ли её крик заставил голос уйти. Скорее, это было разочарование, отголосок которого она отчётливо ощутила в мыслях. Но боль прошла, и это казалось в тот момент главной победой.
Девушка подняла покрасневшие глаза на Сета и повторила:
– Я слышала голос. Только что. И прежде, ещё в ТаКемет. Он говорил странные вещи, говорил, что во мне есть ярость и боль.
– А сейчас? – тихо спросил бог.
– Я велела ему уйти, – Ифе чувствовала опустошение и облегчение, как будто тяжесть чужой злости покинула её. – Это была Селкет?
К сожалению аментет, Сет кивнул.
– Это может быть она или кто-то из её прислужников. Селкет собирает силы – она не одна.
Ифе только сейчас поняла, что бог по-прежнему поддерживал её под локоть, и быстро отстранилась, возвращая между ними дистанцию.
– Прости, – мужчина поднял руки, показывая, что не притронется к ней.
– Ты так и не ответил на главный вопрос. Почему ты меня убил?
– Кем представилась та женщина в воинских одеждах, что была с тобой у тайного выхода из Бата?
– Воительницей Инпута. Кези.
Сет прижал руку ко лбу, заходясь горьким смехом.
– Ну, конечно… По старым письменам это имя означает – «дочь обеспокоенного отца». Если бы Ра мог говорить с нами, думаю, он был бы обеспокоен деяниями своих детей, но увы…
Бог тряхнул головой, вновь фокусируя взгляд на Ифе.
– Кези – это Селкет. И в тот миг, когда я тебя убил, она собиралась забрать твою душу. Ни я, ни Анубис не смогли бы её остановить, пока она была в Бате, мы были лишены сил. Пока для неё недоступен лишь Дуат.
– Ты… Ты хочешь сказать, что убил меня, чтобы защитить?
– Да.
– Зачем ей моя душа? – Ифе продолжала вопросы лишь для того, чтобы у неё было время разобраться с тем, что она уже узнала.
– Я не знаю. Возможно, знал. Но этой части воспоминаний я лишён.
Аментет выдохнула, прижимая пальцы к вискам. Она понимала, что Сет мог снова лгать. «Но ведь я чувствовала жар за спиной, когда бежала к нему от Кези». Она вспомнила яростный взгляд бога. «Всё-таки он смотрел мне за спину. На Ке… Селкет. Эта ярость предназначалась не мне».
– Ты можешь рассказать мне что-то ещё? – пробормотала она.
– Наша цель – попытаться защитить Осириса. Каким бы ни был мой брат, он – единственная причина, почему весь мир до сих пор не стал Красной Пустыней. И сейчас для его защиты нам нужно копьё Анхура.
Бог прикрыл глаза, устало касаясь длинными пальцами висков – почти повторяя жест, который несколько мгновений назад сделала Ифе.
– Это всё, что я могу сказать.
Всё-таки Сет предпринял ещё одну попытку шагнуть ближе к девушке, и на этот раз она не стала отстраняться.
– Я не прошу простить меня. Это невозможно. Но прошу, скажи, что веришь моим словам. Потому что я не лгу. В кои-то веки не лгу.
Смотря в глаза бога, Ифе пыталась разобраться в себе. «Я не могу поверить, не после того, что он сделал». Боль от ножа и новая смерть теперь навсегда были в её мыслях. «Не могу, но хочу».
«Я хочу верить». Это было правдой. За ту короткую жизнь, что она помнила, аментет познала слишком много плохого, однако было и хорошее. Многие из радостных воспоминаний – шутки, улыбки, чувство защиты – были связаны с Сетом.
Смотря на него сейчас, она понимала, что её следующие слова могли навсегда изменить их отношения. «Какие отношения?! Он – бог! А ты… Ты не знаешь, кто ты». Несмотря на собственные мысли, Ифе знала, что их с Сетом что-то связывало. Она почти готова была назвать его другом, как бы странно это ни звучало в отношении бога. «Глупая».
Сет терпеливо ждал ответа.
– Я верю тебе.
– Понимаю… – ответ Сета прозвучал так, словно Ифе, наоборот, отправила его в далёкое путешествие к пасти Амт, а не сказала, что верит.
Однако напряженное выражение бога тут же сменило удивление.
– Ты… веришь?
Удивить Сета было приятно, но ещё приятнее Ифе стало от собственного ответа.
 
– Верю.
«Как будто тяжесть ушла». Конечно, до прощения и полного избавления от случившегося должно было пройти время – оно могло многое изменить, но в тот момент девушка была просто рада поверить Сету. «Даже если это глупо. И пусть. В Дуате мало надежды. Так пусть на это мгновение её станет больше».
– Спасибо, – грешный бог неуверенно протянул руку.
«Один шаг ты уже сделала. Второй – проще».
Ифе медленно коснулась его ладони, и Сет тут же бережно сжал пальцы, тихо выдыхая:
– Я докажу, что вера не напрасна.
– Уж постарайся, – осмелев, девушка ухмыльнулась, подражая его привычной ехидной манере.
– Ты же помнишь, что всё ещё говоришь с богом? Откуда такая дерзость?
Ифе тихо рассмеялась, чуть крепче сжимая руку Сета.
– Я знаю в лицо почти столько же богов, сколько смертных. Думаю, мне простительно.
– И не поспоришь, – искренне улыбнулся мужчина.
В глубине коридора послышались шаги, и Сет отстранился.
– Наверное, мою иллюзию всё же раскрыли. Не буду больше испытывать нервы племянника.
Прежде чем Ифе успела что-то сказать, её окутала алая сила бога. Девушка моргнула.
Вокруг уже была спальня, где она недавно очнулась. Сета рядом не оказалось, но его голос завершил их разговор.
– Спасибо, маленьная аментет. За веру.
Ифе медленно опустилась на кровать, прижимая ладони к глазам. Разговор, пусть и ответил на часть вопросов, но вернул неподъёмную усталость. Аментет легла, смежив веки, и сама не заметила, как погрузилась в дрёму – усталость, накопленная путешествием по Дуату, не могла бесследно пройти от одного недолгого сна.
  
Глава VII
 
Кража
 
 
Доброе слово подобно брани,
 
Я предпочёл бы честную грубость.
 
Из твоей истерзанной криком гортани
 
Для меня милосердие – грешная глупость.
 
ТА-ДЕШРЕТ. ДВОРЕЦ СЕЛКЕТ
– И что же ты хочешь предложить мне взамен?
Селкет сидела на троне, скучающе опустив подбородок на руку. Вокруг неё копошились скорпионы. Каждый раз, когда они отползали чуть дальше от хозяйки, фараон Хафур, стоящий перед богиней на коленях, вздрагивал.
– У меня есть армия! Меджаи! – бормотал он, с каждым словом склоняясь всё ниже, почти касаясь лбом заметённого песком пола.
Селкет рассмеялась и потянулась. В её движениях не было ничего человеческого – суставы выгибались, как конечности скорпионов. Хафура передёрнуло от отвращения, и это не осталось незамеченным.
– Какой нежный, – проворковала богиня. – Как же ты за казнями наблюдаешь?
Мановением её руки песок ринулся в глаза фараону. Он проник под веки, причиняя нестерпимую боль.
– А-а-а! – правитель первого сепата упал на колени, пытаясь закрыться от пытки, но руки не слушались его.
– Подумай хорошенько, что ещё ты можешь мне предложить, чтобы я помогла тебе избавиться от власти Гора?
– Хекау! – завопил Хафур. – Сильнейшего! И артефакты… Он… Сделает всё, что прикажу…
Селкет улыбнулась, останавливая песчаную пытку.
– Сильнейший – это вряд ли, если ты, конечно, не имеешь в виду своего сына.
– Нет, – прошептал фараон.
– Что ж… Мне сейчас не стоит отвлекаться. И второй по силе хекау может пригодиться, если несколько надоедливых букашек вновь всплывут в вашем мире.
Хафур с трудом сдержал слёзы, хоть истерзанным песком глазам они и были отчаянно необходимы. Хотя бы остатки гордости он хотел сохранить.
– Прислать его к вам?
– Нет. Но держи поблизости. Я скажу, когда он понадобится, – богиня цокнула языком, и скорпионы с её трона скопом ринулись на фараона.
Они окутали его тело, а когда вернулись к хозяйке, Хафура в зале уже не оказалось.