Чужие интересы

И каким-то чудом я успел двинуть рукояткой своего тесака снизу-вверх, попав в челюсть зверю, сбив его прыжок и на секунду дезориентировав. В районе моего солнечного сплетения разгорелся огонек, намекая на природу этого самого чуда. Огонек прогнал усталость и разливался по телу теплом. Тем временем волк немедля бросился вновь в повторной попытке дотянуться до намеченной жертвы. Присущая ему природой осторожность уступила место дикой жажде убийства. На этот раз я успел в коротком замахе попасть острой кромкой лезвия по его морде, вспоров ухо и шкуру на морде. Удар вновь отбросил его, но и я потерял равновесие, повалившись на спину и выронив оружие. Раненый хищник быстрее изготовился к новой атаке, нежели я смог подняться, и его новый прыжок я встретил из положения лежа ударом армейского ботинка прямиком ему в нос. Впрочем, остановить взбешённое животное это не могло и лишь позволило мне успеть вытянуть из слота куртки зазубренный кинжал. Возросшая скорость восприятия, реакции и движений позволяла быть с волком на равных. Но его жажда убийства и равнодушие к полученным ранам делало его крайне опасным.
Не желая отступать, зверь предпринял очередную атаку, пытаясь вцепиться в лицо или шею лежащему на земле человеку. Огонек в груди все еще горел, позволяя мне вовремя сфокусироваться на открытой пасти и успеть сунуть туда обмотанную куском плаща и прочным ремнем руку. Челюсть хищника инстинктивно сжалась, почувствовав, что достигла цели. В это же время огонек внутри меня вспыхнул в последний раз, отдавая последние крохи силы для решающего удара, после чего угас. Я же правой рукой что есть мочи вонзил кинжал в шею животного, видимо пробив не только шкуру и плоть, но и перебив шейный позвонок, так как зверь, продолжая сжимать челюсть на моей левой руке, задергался в конвульсиях и через несколько секунд издох.
Обессиленный я откинулся назад и полминуты просто лежал на влажной траве, глядя то на остекленевшие глаза зверя, то на проплывающие на до мной белые облака, что были видны сквозь кроны деревьев. Из прострации меня вывел скулеж, раздавшийся из кустов неподалеку. Черт! Про недобитого волка-то я и забыл! Сил не было совсем, но вроде на меня пока никто нападать не собирался. Помогая себе кинжалом, я освободил руку из пасти. Каким-то чудом импровизированная защита устояла, и зубы не смогли ее прокусить. Но рука болела страшно и уже начала наливаться синевой. Видимо в предсмертных судорогах волк сдавил ее с такой силой, что образовалась гематома. Но шевелить я ей мог, а дело нужно было доделать.
Недобитого волка я нашел метрах в двадцати пяти в кустах, куда он смог доползти, оставляя кровавый след. Видимо, я недооценил свой самый первый удар похожим на квадратный мачете клинком. Передняя лапа практически была перерублена, как и несколько ребер в районе грудной клетки. Весь мех был измазан в крови, а из оскаленной пасти стекала окровавленная слюна. При виде занесенного над ним оружия зверь попытался приподняться, но я, опережая его, ударил сверху наискосок, пытаясь перерубить шею. К своему стыду, мне понадобилось еще три удара, чтобы добить зверя.
Глава 3
Победа не принесла ни радости, ни даже облегчения. Кое-как наспех очистив оружие от крови пучком травы, я в отвратительном настроении и почти без сил поплелся обратно к дереву. Мальчишка все так же сидел на ветке, всматриваясь в том направлении, где скрылись участники лесного сражения. Я уже было боялся, что он попробует сбежать, пока волки заняты мной. Ищи потом нового благодарного информатора. Но страх быть настигнутым в лесу оказался сильнее желания улизнуть по-тихому.
– Слезай! – крикнул я. – Их больше нет.
– Точно? Вы их прогнали? А если вернутся? – сомневался мальчишка, продолжая обхватывать так кстати приютившее его дерево.
– Не вернутся, мертвые они.
– Точно-точно? Да? – помедлив еще для верности с полминуты, но видя, что я уже начинаю терять терпение, мальчишка начал спускаться. – Тогда слазю, значит.
Вихрастый мальчишка лет десяти, с голубыми глазами и веснушками по всему лицу. Совсем недавно просящий помощи и умоляющий не бросать его, сейчас смотрел на меня с опаской и не спешил благодарить за спасение.
 
– Зовут-то тебя как?
– Провар я, добрый человек. Из Заречной.
– Ясно, меня Максим зовут, – вряд ли имело смысл скрывать имя. – Заречная? А где это твоя Заречная?
– Так как я вам раньше и сказал, до полудня дойдем, если с тропы не сворачивать.
– Скажи мне Провар, а у тебя случайно еды нет? – голод донимал меня все сильней, к тому же к нему теперь присоединилось и новое чувство. Пищи требовал и так вовремя давший о себе знать подарок Малека. Вот только вряд ли эту проблему можно было решить обычной едой. Перед глазами вдруг всплыл образ кристалла, что стал платой за переход по Мосту, и в солнечном сплетении резко заныло, словно голодному показали свежеиспеченный и ароматный хлеб. Ясно… Значит требуется условно… магический кристалл, наверное, как бы это странно не звучало. Но другие аналогии в голову пока не приходили.
Тем временем, пока я был погружен в свои мысли о природе происхождения новой внутренней силы и чем ее кормить, мальчик, покопавшись в карманах куртки достал и протянул мне свои нехитрые съестные припасы.
– Вот, тут лепешка, мать вчера утром испекла, потому черствая немного. И сыр есть. Сыр хороший, все говорят, что у нашей Таськи лучшее молоко в деревне.
Я взял протянутую еду и начал аккуратно маленькими кусочками ее класть в рот. Вкус в настоящий момент отошел на второй план, главное, что это было съедобно и безопасно. Хотя запах козы в сыре чувствовался изрядно.
– Провар, я тоже в Заречную иду, не составишь мне компанию?
– Так не заблудитесь вы, тропинка же есть. А я наверно и сам дойти смогу… – отчего-то Провару идея не понравилась.
– А не боишься, что волки те не единственные в округе были?
Глядя на побледневшего пацана, я понял, что попал в точку. Мне нужен был информатор, и по пути в деревню неплохо было бы подготовиться. И кто как не спасенный десятилетний пацан будет лучшим вариантом для меня, вызвавшего бы у любого другого местного массу подозрений как своим видом, так и своими вопросами.
– Хорошо, вместе пойдем до деревни, только перед деревней разойдемся, а то… Ну… Нельзя мне в общем было…
– Как скажешь, Провар, – не стал я на него давить. – Ну тогда пошли что ли.
Мальчик тронулся с места, но пройдя немного снова замер.
– Так это… ежели волков тех вы действительно убили, нужно их в деревню, значит, отнести. За шкуры и головы староста денег дать должен.
– И много денег-то? – идея тащить туши двух волков по 45 килограмм каждая не очень-то радовала.
– Не знаю, но, наверное, много. Волков убить – это ж не рыбу половить, – пожал плечами Провар.
Информативно, ничего не скажешь… Но делать нечего, если здесь есть деньги, то они мне точно понадобятся. Хотя бы чтобы нормально поесть. Еда, полученная от спасенного мальчика, очень уж быстро закончилась.
Разрезав ранее оторванный подол плаща на ленты и собрав охапку больших еловых веток, за час я соорудил волокуши. Если верить мальчишке, то идти здесь не так уж далеко. Погрузив на них туши волков, я отправился в путь, потихоньку расспрашивая Провара о месте, куда меня угораздило попасть.
– Скажи, большая ли деревня, эта ваша Заречная?
– Ну как сказать. Ежели с теми сравнивать, что в дне пути пешком от нас, то самая большая. А вот Солнечная Застава, говорят, раза в три больше, но до нее ехать на телеге два дня. Там слышал даже крепость каменная стоит, что перевал преграждает, в которой дружина постоянно живет. А еще по слухам там маг есть, самый настоящий! Вот бы глянуть их, одним глазком! Я, когда вырасту, тоже в дружину хочу, а не муку молоть.
– Дружина, говоришь?.. А в Заречной, значит, нет дружины?
– У нас-то? Не, только ополчение, но то не воины вовсе, машут палками чтобы на земле не работать. Но, наверное, для начала и так можно, с чего-то же начинать и мне надо, верно?