Валет (СИ)

– Вот когда выберется, вот тогда и будем с этим разбираться, – отмахнулся я. – Кстати, а что это у тебя за шпага такая замечательная? Джедайский меч, что ли?
– Я не знаю, кто такие Джедаи, – пожала плечами Дочь Смерти, – у меня в руках один из мечей, который выковал Агрик – сын царя Ирода. Во всех мирах, таких клинков – тринадцать, десять – мужских и три – женских. Моя шпага зовется – Вдова. Возможно, вы слышали о мужских мечах Агрика: меч-кладенец, меч-самосек, меч Асколона, меч Иштен Кардья, Финист-меч, Азот-меч, меч Хымыщыко Пэтэрэза, Пламенный меч, Экскалибур, меч Бальмунг.
Из всех перечисленных девушкой названий я слышал только о мече-кладенце и Эскалибуре. Меч-кладенец – это вообще-то что-то из русских сказок, мифическое холодное оружие, которое обладало магическими свойствами и обеспечивало гарантированное поражение любого противника не зависимо от степени надежности его доспех. Меч был волшебным, и придавать владельцу непобедимость. Обычно попадали в руки хозяину из какого-либо тайника или подаренный за какое-то доброе дело. Но это в русских сказках, а тут на тебе девушка машет джедайской шпагой, которая рассекает врагов на части, подобно киношному лазеру.
Блин и когда я уже привыкну, что вокруг меня магический мир, в котором не надо удивляться ничему увиденному.
Тут тебе и меч-кладенец, и Жар-птица и … Кстати, а ведь Гарпения, как никто другой подходит на роль Бабы Яги! Точно, она вылитая Баба Яга. В голове всплыли воспоминания из детства, когда я рассматривал картинке в книжке с русскими сказками, и там была иллюстрация, на которой Баба Яга кормит пшеном из корыта, слетающихся со всей округе чудесных птиц с головами прекрасных девушек. Так может Баба Яга – это вовсе не Гарпения, а сама Лирен? Вполне возможно!
– Пора бы привыкнуть, что я теперь живу в сказке, – проворчал я себе под нос. – Ну, а тот кинжал, что ты мне дала, который я так неблагоразумно метнул и не попал в цель. У него тоже есть свое имя?
– Да, это дага к моей шпаге, имя ему – Вдовий сын. Не переживайте, господин, если мы выживем, то Вдовий сын вернется к своей матери, я обязательно его найду.
– А теперь, когда мы на волосок от гибели, ты мне можешь нормально объяснить, что здесь происходит и почему ты за меня вписалась?
– Вписалась? – переспросила девушка.
– Извини, все время забываю, что я не в своем старом мире. Вписалась – это означает: заступилась, помогла, оказала поддержку.
– Вы – Валет, а это значит, в будущем, вы могущественный волшебник и маг. Лирен использовала вас для того, что создать армию непобедимых монстров, которые будут ей подчиняться. Не знаю, какие цели она преследовала, но ничего хорошего они не сулили всем мирам в нашем соцветии.
– Только поэтому? – удивленно приподнял я брови, не поверив словам девушки.
– Да, – как-то невнятно и смущаясь, ответила девушка.
– Ладно, не хочешь говорить всю правду, не надо. Потом расскажешь, когда выберемся. Врешь ты намного хуже, чем дерешься.
– Простите, господин, – смущено потупив взор и залившись краской, прошептала девушка.
– Виктор, – тут же поправил я свою спутницу. – Ты мне только прямо скажи, я могу тебе полностью доверять и поворачиваться спиной?
– Да, – твердо ответила девушка, прямо посмотрев мне в глаза. – Я готова жизнь за вас отдать, в этом не сомневайтесь. Я просто не могу всего вам рассказать, пока не могу.
Я понял, что она не врет и говорит чистую правду. Ну, пусть так и будет, у каждого могут быть свои секреты. Главное, что Спасительница – отличный воин, вооруженная волшебным клинком, и она на моей стороне, и готова биться за меня до последнего. Этого мне достаточно…пока достаточно, а что будет дальше, поглядим. Надо решать проблемы по мере их приближения.
Поверхность арены перестала вздыматься вверх, застыв, под углом в сорок пять градусов. При таком уклоне взбираться вверх можно было, только если бы нашлось за что хвататься, но никаких уступов, выемок и захватов, на гладкой, как моя коленка поверхности арены, не было. Если бы еще было пару длинных ножей на каждого, то можно было бы попробовать восхождение вверх, вколачивая в землю клинки, чтобы с их помощью передвигаться, подтягивая свое тело, но ничего подобного у нас не было.
 
Спуститься вниз, и посмотреть что там под ареной в этом темном, пугающем своей чернотой провале? Я глянул в темный зев расщелины и боязливо поежился. Снизу, из темноты шел затхлый холодный воздух, который ничего хорошего не предвещал. Помимо затхлого запаха смерти и запустения оттуда веяло страхом и ужасом. Нет, нельзя вниз, не просто так арена вздыбилась, и образовался этот провал. Это все проделки Лирен, а эта проказница ничего просто так не делает, и уже не раз и ни два доказала, что она та еще изуверская садистка.
Что же делать? Нельзя же тут вечно висеть, держась за рукоять молота. Хотя надо признать, что ощущение девичьей талии, которую я обхватил второй рукой, доставляли только самые благостные и приятные ощущения. Вот так бы и висел тут целую вечность, вдыхая аромат её волос и ощущая бархатистую нежность кожи под своими пальцами.
Кстати, я только сейчас спохватился, осознав, что все это время выглядел в не самом презентабельном свете: весь залитый с ног до головы чужой кровью, давно не мытый, в грязных шортах, в чужих доспехах, вонючий и с заросшей, слипшейся от грязи и пота шевелюрой. Красавчик, одним словом, в бомжатник засунь и там сойду за своего.
– Ты, это, Спасительница, не обращай внимания на мой внешний вид, как доберусь до воды, обязательно отмоюсь и отстираюсь. Так, обычно я за собой слежу, – попытался я оправдаться за свой внешний вид перед девушкой.
– Не переживайте Виктор, я все понимаю, – мило улыбнулась девушка.
– Давай на «ты», – тут же перебил я девушку, – а то ты все на «вы», да на «вы». Я понимаю, что я – Валет и всё такое, но такой красавице как ты, да и к тому же моей спасительнице, приказываю обращаться ко мне на «ты». И говори со мной попроще, так будет лучше.
– Хорошо, Виктор, как кажешь. Во-первых, я видела тебя много раз до этого, и прекрасно знаю, как ты выглядишь в других условиях, а во-вторых, тебе совершенно не стоит беспокоиться о своей внешности. Ты – Валет, а значит, тебе многое можно простить, то чего другим прощать нельзя. Ну и, в-третьих…
Договорить девушка не успела, из недр провала раздался низкий рычащий звук и из трещины начало подниматься что-то большое и страшное. Земная твердь при этом принялась медленно опускаться вниз, постепенно принимая горизонтальное положение.
Из провала показались две огромные четырехпалые руки, которые ухватились за край расщелины и подтянули остальное тело – огромный, каменный голем выбрался на арену.
Я такого большого истукана еще ни разу не видел. До этого самым большим каменный великаном, которого я встречал в парке или замке Пертурбо был исполин ростом в два с половиной метра. А эта громадина была около шести метров в высоту.
Здоровенный каменный истукан, не привычной раскраски – чернющий, как будто вываленный в саже. Обычно, создавая големов, слуги Лирен старались придать им как можно больше сходств с людьми, чтобы глиняные истуканы были как можно человечней. Облачали их в одежду, обувь, цепляли на головы парики и так далее.
А этот великан был как ожившая каменная статуя, без всякого намека на человечность. На морде застыла маска безумного безразличия, двигались только руки и ноги. Торс и голова застыла в неподвижности. Глаза открыты, но зрачки не двигаются, тяжелая нижняя челюсть, занимавшая добрую половину морды, сплюснутый, как у борца нос. Голова сидит на короткой шее, огромные плечи делают фигуру голема, практически квадратной. Руки длинные, свисают почти до самой земли, а вот ноги коротковаты, как две тумбы – толстые и массивные.
– И всё?! – презрительно сплюнул я на песок арены. – Лирен, единственный голем – это все, что ты можешь нам противопоставить? – громко выкрикнул я, обращаясь к парящей в небе Жар-птице.