Валет (СИ)

Целых големов не осталось, я размолотил все двадцать два каменных великана. Они лежали, рассыпавшись каменным крошевом и кусками разной величины. Где-то лежала только голова и часть плеча, где-то наоборот, стояли только ноги и пах, но большей частью големы превратились в груды мелкого щебня.
Поднял голову и с вызовом посмотрел на трибуны: там царил хаос и ураган чувств. Не знаю даже с чем сравнить. Ну, представьте, что на стадионе, на сто процентов заполненных российскими болельщиками произошло невозможное – российская футбольная сборная разгромила бы в финале Чемпионата Мира сборную Аргентины, напихав команде Месси, десять безответных мячей. Представили, чтобы творилось на стадионе?
Вот и здесь происходило нечто подобное. Птицы махали и били друг друга крылами, особо впечатлительные взмыли вверх и носились среди трибун, некоторые сцепились друг с другом и от таких стычек только перья и пух летели в разные стороны, и добавлялось общего сумасшествия и гомону. Под стену арены, уже свалилось пару окровавленных жертв подобных стычек. Я хотел было подойти к ним, чтобы оказать помощь, но к ним уже подлетели птахи побольше и, схватив когтистыми лапами, уволокли обратно на трибуны.
– Виктор, вы восхитительно себя показали, мои гости в полном восторге от вас! – раздался в голове голос Лирен.
– Рад, что тебе понравилось, – мысленно ответил я. – И что дальше?
– Ничего. Вернись обратно под трибуны.
– Нет, – твердо произнес я.
– Что?
– Я говорю, что не буду подчиняться твоим приказам.
– Уверен? – едва слышно усмехнувшись, спросила Лирен.
– Да! – категорично, заявил я.
– Ну-ну.
Внезапный приступ слабости свалил меня с ног, в голове будто бы взорвалась граната. Я вдруг настолько обессилел, что даже век поднять не смог. Глаза сами собой закрылись. А все тело превратилось в желе. Сил не было совсем, даже думать было тяжело.
– Ну, что Виктор, еще есть желание со мной спорить? Вся твоя сила и энергия – это дело моих рук. Ты становишься сильным ровно на столько, насколько я пожелаю. Ни больше и не меньше. Здесь все принадлежит мне и ты в том числе! Так, что сделай милость, вернись обратно в круглый зал под трибуны и ляг там на пол.
– Зачем? – спросил я, чувствуя, что силы понемногу возвращаются ко мне. – Зачем я тебе?
– Ты мне абсолютно не нужен, мне нужно только твоё семя. Оказалось, что три месяца проведенные тобой в яме, резко снизили уровень тестостерона в твоей крови, и пришлось устроить это небольшое побоище, чтобы к тебе опять вернулась твоя мужская сила.
– Когда я вернусь в круглый зал, из меня опять начнут вытягивать все соки и жизнь?
– Да. Ты только для этого мне и нужен, из-за твоих «соков».
– Ну, и зачем тогда мне это? Опять возвращаться в тот страшный кошмар?
– Ладно, уговорил, я прикажу, чтобы в этот раз процесс был более приятный. Ты получишь удовольствие, обещаю!
– Нет! Ни за что! Я никуда не пойду, убивай меня здесь, – с вызовом произнес я и демонстративно уволился на спину на песок.
– Ты об этом пожалеешь!
– Разберемся, – равнодушно хмыкнул я, подкладывая руки за голову.
Лирен что-то еще говорила, но я как-то смог отключить звук, мое безразличие и равнодушие выставило непробиваемый для её голоса барьер.
Закрыл глаза и от накатившей усталости, будто бы растекся по песку. Стало как-то неожиданно легко и свободно. В голове сама собой зазвучала мелодия знакомой песни, а потом еще и зазвучали слова:
Надо мною тишина, небо полное дождя
Дождь проходит сквозь меня
Но боли больше нет
Под холодный шёпот звезд
Мы сожгли последний мост
И все в бездну сорвалось
Свободным стану я от зла и от добра
Моя душа была на лезвии ножа
Голос в голове пел, я, едва шевеля губами подпевал, растворяясь в музыке и мелодичном тембре поющего. Странно, но голос не принадлежал Кипелову, песню пела девушка. Едва уловимый, знакомый голос, будто бы я его недавно слышал. Совсем недавно, можно сказать вчера. Нет, не могу вспомнить, не получается…
 
Я впал в забытье, окунулся в себя и утонул. Темно, прохладно и очень неуютно. Много острых мелких заноз, которые больно колются и мешают. Принялся выдергивать эти занозы и выкидывать их прочь. Дело шло туго: занозы были маленькие и чтобы ухватить их, надо было прикладывать максимум усилий. Но я никуда не спешил и совсем скоро приноровился и дело пошло быстрее. Выдернув все занозы, понял, что внутри меня стало как-то уютней и комфортней, а еще заметно потеплело.
В общем, прибрался я на славу!
Открыл глаза, посмотрел в небо. Серое марево над головой, солнца не видно. Не понять: то ли вечер, то ли ранее утро. А может, вообще, здесь нет смены дня и ночи. Может, вокруг ничего нет: ни меня, ни этой арены, ни этих гомонящих и жаждущих меня разорвать на части птиц с человеческими головами. Ничего этого, нет!
Ничего!
Все это – сон! Выдумка моего подсознания!
Над головой, в небе застыла едва уловимая черная точка. Пригляделся, оказалось, что это птица. Только она почему-то не летит, а неподвижно висит, будто муха, прилипшая к клейкой пленке.
Странно!
Перевел взгляд на трибуны. Птицы, до этого бесновавшиеся и мельтешившие там, замерли в разных, порой неестественных позах. Вон, одна птица зависла вниз головой в паре метров от своего насеста. А вон, другая птаха, совершенно спокойно сидит, и не обращает внимания, что в этот момент ей долбят голову клювами её соседки.
Что здесь происходит?
Ничто и никто не двигается. Всё замерло. Тишина и покой!
Само время остановилось. Я встал на ноги, посмотрел по сторонам: арена всё та же, трибуны и зрители тоже, но все это замерло и застыло в полной тишине и неподвижности.
Неожиданно раздался резкий свист, мне в лицо ударил порыв ветра, а потом над головой прогремел взрыв.
Застывшие доселе птицы пришли в движение, рев гомонящих птах ударил по ушам и я болезненно поморщился. Как же все-таки было хорошо постоять в тишине.
Заглянув в себя, я понял, что все внутренние «занозы» – те самые блокираторы, которые мешали творить мне волшбу, убраны. Я вновь могу колдовать и творить всякие магические штучки. Внутренней силы, правда, кот наплакал и ничего стоящего я не сотворю, но лиха беда начала!
– А ты оказался сильнее, чем я думала, – голос Лирен в голове показался мне растерянным и удивленным. – Ну, что ж, тебе же будет хуже!
Я ничего на эту угрозу не ответил и решил, что буду воевать тем, оружием, которое мне доступно. Подобрал с земли короткий метательный дротик классическую сулицу. Несколько раз вогнал её наконечником в песок, чтобы ощутить баланс древка, потом взвесил в руке и, добавив в сулицу толику Силы, метнул в сторону алого пятна на трибунах.
Дротик прочертил воздух стремительным, молниеносным росчерком и попов в сумеречное марево, отделявшее арену от трибун, исчез в яркой вспышке.
Ага, значит, арену накрыли защитным куполом. Ожидаемо, глупо было бы предположить, что мне удастся вот так вот просто убить Лирен.
Надо было попробовать, и я попробовал, но у меня ничего не получилось. А может взять метательный снаряд потяжелее? Подобрал с залитого кровью песка большой бородовидный топор, сделал пару взмахов им, и тоже метнул его в сторону трибун. В красное пятно я уже не метил, швырнул в другое место, просто так, наудачу.
Топор, влетев в полупрозрачное марево, точно так же, как и сулица сгорел в яркой вспышке. Потом я метнул в призрачное марево: длинное копье – пилум, несколько топоров разной длинны и тяжести, в конце еще и пару дротиков. Все оружие сгорело при попадании в призрачную завесу.
Мои броски вызвали очередной приступ ярости и ненависти на трибунах. Птицы метались среди своих насестов, вереща и визжа. На меня тут же обрушилась волна разъяренных, негативных эмоций идущих от птах на трибунах. Птицы, во все свои каркающие глотки, верещали, что меня давно пора убить, разорвать на части и скормить собакам. Ну, и в том же духе, еще с десяток страшных кар и пыток.