Шатун. Лесной гамбит

– И все? Выходит, вы с самого начала знали, зачем они идут? – удивился Шатун.
– Так было уж такое. Не раз, – спокойно кивнул казак.
– А осман тогда почему с ними пошел? – не сдавался Руслан.
– Так своим глазом глянуть, как предгорья охраняют. Сколько войска осталось, сколько казаков. Он бы потом еще и торговаться им помогал. Там, за перевалом.
– Придется Мишу попросить сделать так, чтобы эта сволочь больше никогда свою туретчину не увидел, – зло выдохнул Шатун.
– Не рви сердце, княже, – грустно улыбнулся казак. – За перевалом наших в полоне много живет.
И мужики, и девки. Они ж иной раз и мальцов угоняют. Бывалоча, семьями уводили. Всякое было.
– Ты их словно жалеешь, – удивленно проворчал Руслан.
– Османов-то? Чего их жалеть, – отмахнулся казак. – Как на своей стороне поймаем, так разговор короткий. На сук, и вся недолга. По их вере, удавленный, в рай не попадет. Потому и не любят они на нашу сторону ходить. Завсегда стараются горцами прикрыться.
– А с этими как? – заинтересовался Руслан.
– А по-всякому, – пожал казак плечами. – Иной раз на своих меняем, иной раз за выкуп отдаем. А бывает, что сразу режем. Тут уж смотря, кто попался.
– А с этими как? – кивнул Руслан на связанных горцев.
– Того рябого своими бы руками удавил, – зло прошипел кашевар.
– Кровник твой?
– Навроде того. Тут ему многие кровники. Да только ты сказал, что он тебе нужен.
– Не так уж и сильно он мне и нужен, – помолчав, зло усмехнулся Шатун.
* * *
– Ты зачем одного из главарей казакам отдал? – раздраженно поинтересовался Рязанов, гася в пепельнице очередной окурок.
– Хорошие люди попросили, – хмыкнул Руслан, вспомнив старый анекдот.
– Тебе смешно, а мне теперь придется кучу бумаги извести, чтобы генералу эту твою вольность объяснить.
– А чего там объяснять? – пожал Шатун плечами. – Он в бою ранен был, вот ночью от ран и помер. Недосмотрели, бывает. Врача-то с нами не было.
– А если без шуток? – помолчав, устало вздохнул граф. – Зачем тебе это нужно было?
– Этот абрек у половины призванных казаков кровником был. Давно они его ловили. К слову, могли и вовсе его живым не брать, да просьбу мою уважили. Так что не мог я ответного слова не сказать. Не забывай, Миша, нам еще с ними тут долго плечом к плечу воевать. Война за неделю не закончится.
– Это ты так с ними общий язык находил? – удивился майор. – И как? Получилось?
– Вот не поверишь. Да. Когда отряд распускал, все призывные в один голос сказали, что по первому зову моему придут, – ответил Шатун, сам не веря собственным словам.
– Да ты никак сам тому не веришь, – ехидно усмехнулся Рязанов.
– Признаться, не ожидал я подобное услышать, – честно признался Руслан. – Не того я полета птица и не так хорошо они меня знают, чтобы обещать подобное.
– Любишь ты поминать, что невысоко летаешь, – поддел его граф.
– Полезно самому себе о себе правду напомнить, – хмыкнул Шатун. – Тогда и не зазнаешься.
– Ну, по совести сказать, тебе есть с чего нос задирать, – усмехнулся майор. – Я в этих местах уже десять лет служу, а с казаками таких отношений завести не сумел. Иной раз даже обидно.
– Зато общество местное тебе старательно кланяется. А мне только шипят в спину, словно аспиды ядовитые, – не остался Руслан в долгу.
– Сам виноват, – парировал Рязанов. – Сколько раз я тебе повторял, что в дворянское собрание ходить весьма полезно? А про офицерское собрание сколько раз толковал?
– Говорил, не спорю, – покладисто кинул Руслан. – Да только на меня все эти сборища лишь тоску нагоняют. Ну сам вспомни, о чем они там говорят? Малость о делах, потом принимаются всем знакомым кости мыть, а под конец вообще на баб переходят. Сплетни одни. Словно не мужчины и дворяне, а кумушки у колодца, – презрительно скривился он.
– Это да. Бывает, – смутился Рязанов.
– Ну и о чем мне с ними разговаривать? О ценах на сено или о том, как у мирового судьи баба в кровати стонет? Так я ни того, ни другого не знаю.
– Кстати о бабах, – ехидно усмехнулся граф. – А не пора ли вам, князь, посетить известное в городе заведение? А то, того и гляди, разговоры нехорошие о ваших пристрастиях в обществе пойдут.
 
– Это ты про бордель, что ли? – озадачился Шатун.
– Угу. Ты пойми, Руслан, ты же своим поведением выделяешься, словно не от мира сего.
– Это в каком смысле? – насторожился Шатун.
– А вот сам подумай. В церкви бываешь редко. В бордель на аркане не затащишь. Любовницы не имеешь. Общества сторонишься. Даже в карты не играешь. И кто ты после этого?
– А церковь тут при чем? – окончательно растерялся Руслан.
– Да при том, что ходи ты в нее постоянно, можно было бы предположить, что являешься человеком набожным и греховных соблазнов сторонишься. А когда ты ни богу свечка, ни черту кочерга, кем тебя считать прикажешь? Что о тебе думать?
– Миша, ну ты же знаешь, что у меня на свои дела времени не всегда хватает, – взвыл Руслан, судорожно ища выход из положения. – Я или на службе, или в поле с казаками, или в мастерской. А тут еще имение это. Ты вот в том месте был?
– Нет, – смутился Рязанов.
– Вот и я не был, – кивнул Шатун. – А это не просто земля. Это имение, пожалованное высочайшим указом. И где твое верноподданническое чувство после этого? – перешел он в атаку на приятеля.
– Уел, – рассмеялся граф. – Но у меня и причина имеется не спешить.
– Это какая же?
– Я маменькиного приезда жду. Вот приедет, и повезу ее место показывать.
– Ты его найди сначала, – поддел его Руслан. – А то оно только на бумаге прописано. Надо бы хоть землемера какого вызвать, – озадачился он. – Как это тут вообще делается?
– Самому бы знать, – понимающе вздохнул Рязанов. – В пятницу у головы прием. Вот там и решим этот вопрос. И тебе надлежит там быть. Это приказ, Руслан, – жестко закончил майор.
– Ну, тогда молись, чтобы еще чего от горцев не прилетело, – угрюмо вздохнул Шатун. – Или прикажешь все бросить и на прием идти?
– Руслан! – возмущенно воскликнул граф.
– Прости, Миша. Но мне все эти приемы, как нож острый, – повинился Шатун.
– Думаешь, мне там сильно нравится? – помолчав, устало поинтересовался Рязанов. – Иной раз едва сдерживаюсь, так всю эту праздную публику расстрелять хочется.
– Да вы, господин майор, просто зверь дикий, – не удержавшись, поддел его Руслан.
– Станешь тут зверем, с таким делами, – вздохнул Рязанов, кивая на кипу бумаг, разложенных на столе. – Вот, к слову, про того горца, что ты казакам отдал.
– А что не так? – снова подобрался Руслан.
– Ты сказал, он многим казакам кровник.
– Верно.
– Это они тебе сказали?
– Да. И не просто сказали, а назвали станицу, в которой один из его бывших пленников живет. Казак инвалидом стал. Выкупить-то его выкупили, да лучше бы погибнуть, чем в таком виде жить. Руки-ноги отрублены. От молодого, здорового мужика, почитай, одна голова осталась. Органы мужские отрублены. Со спины кожу срывали целым куском. Как выжил бедолага, и сам не знает. А самое удивительное, что казак тот разум сохранил. Вот он про того рябого и рассказал. И среди прочего поведал, сколько он наших людей так мытарил. И после такого я им отказать смею?
– И что с ним сделали? – помолчав, тихо спросил майор.
– Кастрировали, а после повесили. У правоверных, что кастрат, что повешенный, в рай попасть не могут. Вот они и озаботились, чтобы он точно не попал.
– Хрен с ним. Туда и дорога, – скривившись, прошипел граф.
– Ты лучше скажи. Ты жандарму тому про мои изыскания рассказал? – вспомнил Руслан про следователя, ищущего канал поступления фальшивых ассигнаций.
– Сообщил. Он уже в Эривань ускакал, – отмахнулся Рязанов.
– Что у нас по плану? – помолчав, осведомился Шатун.
– По какому плану? – не понял граф.
– По плану действий. В смысле, что дальше делать станем?