Шатун. Лесной гамбит
Раздался ни с чем несравнимый хруст, и штабс-капитан, замерев, выронил саблю. Задребезжав, клинок ударился о мостовую, а следом за ним, хрипя и булькая разрубленной гортанью, повалился и ее владелец. Выдергивая из раны лопатку, Шатун одновременно сделал шаг в сторону, чтобы не запачкаться хлынувшей кровью, и, отступив от тела, мрачно спросил, проворачивая оружие в руках так, чтобы капли крови долетели до остальных офицеров:
– Кто еще посмеет назвать меня трусом и подлецом?
– Вы… вы же убили его, – раздался в ответ все тот же голос.
– Вы не поверите, господа, но на дуэлях иногда убивают, – фыркнул Руслан в ответ.
Столпившиеся офицеры растерянно пялились на оплывающее кровью тело. Все еще подергивавшиеся в агонии конечности погибшего словно заворожили их. Только теперь Руслан вдруг понял, что все они не старше тридцати. Молодые, холеные, лощеные, в роскошных мундирах из дорогого сукна. Но при этом никогда не нюхавшие крови и пороха. Так называемые офицеры мирного времени. Да, они иногда сходились в дуэльных поединках, стреляли из различного оружия на стрельбище, но еще никогда не видели настоящую смерть в лицо.
Затянувшуюся немую сцену нарушило появление кареты, за которой ехали четыре казака из команды Руслана. Едва завидев командира с оружием в руках, против кучи каких-то военных, казаки пришпорили коней и понеслись вперед, на ходу вскидывая карабины и щелкая затворами.
– Что случилось, Шатун? – зло скалясь, спросил Роман, беря офицеров на прицел.
– Отставить. Все уже кончилось, – вздохнул Руслан, вешая топорик на пояс и доставая из кармана платок, чтобы протереть лопатку.
– Держи, эта с маслицем, – проворчал следопыт, выхватывая из сумки тряпицу и протягивая ее командиру.
– Благодарствую, – кивнул Руслан, мрачно поглядывая на остановившуюся карету. Он уже понял, кто именно приехал, и теперь раздумывал, чем для него вся эта история закончится.
– Что здесь происходит? – привел офицеров в чувство командирский рык князя Тарханова. – Как прикажете это понимать, господа? Вы в своем уме? Что вы тут затеяли, я вас спрашиваю? Поручик, докладывайте, – повернулся он к Руслану.
– Осмелюсь доложить, ваше высокопревосходительство, сей штабс-капитан еще в Пятигорске пытался помешать мне пройти на доклад к штабс-капитану Рязанову, за что и был спущен мной с крыльца. Чуть позже, ворвавшись в кабинет графа, он пытался вызвать меня на поединок, но был вынужден отступить, когда ваш посыльный вручил графу пакет от вас и мы поспешили по вашему вызову. А теперь, приехав сюда, потребовал сатисфакции немедленно. Результат данного поединка перед вами, – коротко поведал Шатун.
– Понимаю, что вы многое упустили, но сейчас это не важно, – мрачно хмыкнул князь и, повернувшись к остальным, уточнил: – Кто-то может еще что-то добавить к сказанному? Все так и было?
Быстро переглянувшись, офицеры дружно закивали в нарушение всех уставов и уложений. Глядя на эту растерянную толпу, князь только удрученно покачал головой и, презрительно скривившись, фыркнул:
– Офицеры. Паркетные шаркуны, а не офицеры. Вы хоть понимаете, господа, что вы только что нарушили высочайший указ, запрещающий любые дуэли во время проведения военных действий? И это те, кому поручено провести проверку готовности наших войск? Да вы сами хуже врага. Прочь с глаз моих. О ваших художествах я отпишу лично его величеству. А вы, поручик? – повернулся он к Руслану. – От вас я подобного никак не ожидал.
– Виноват, ваше высокопревосходительство, но терпеть оскорбления не привык и отвечаю на них, как умею, – угрюмо ответил Руслан, выразительно покосившись на труп.
– Понятно, – вздохнул Тарханов.
Потом, задумчиво осмотрев Руслана, он перевел взгляд на все еще толпящихся неподалеку офицеров и, хмыкнув, произнес, не понижая голоса:
– Вас сравнить, так матерый волк против своры домашних собачек. Вроде и там и там одинаково. Клыки, когти, а как схватятся, только клочки от своры летят. Казаки, – повернулся он к своему сопровождению, – кто-нибудь в больницу съездит пусть. Из покойницкой телегу чтоб прислали. Скажете, я велел. Поручик, за мной. У нас дело стоит, а вы тут развлекаетесь, – ворчливо закончил он, направляясь на подворье губернаторского дома.
* * *– Вы понимаете, юноша, что с вами станется, ежели об этой истории станет известно в столице? А известно будет, уж вы мне поверьте, – тяжело вздохнув, мрачно спросил князь Тарханов. – Думаю, просто опалой вам будет не отделаться.
– При всем уважении, ваше сиятельство, но, как уже говорил, оскорблений я никому не спускаю. А что до наказания, что ж, делай, что должен, и пусть будет, что будет. Я их много раз предупреждал, что нахожусь на службе. Их это не остановило. Итог вам известен.
– Это я уже понял, – снова вздохнул князь. – Что ж, как и обещал, я лично отпишу его величеству, но что уж он там решит, одному богу известно. Так что имейте это в виду.
– Благодарю, ваше сиятельство, – кивнул Руслан, пытаясь закруглить разговор
– Что там с генерал-губернатором? – сменил Тарханов тему.
– Доктор считает, что возможно воспаление. Антонов огонь, попросту говоря.
– Только этого не хватало, – всполошился князь. – И что он делать собирается, лекарство имеется?
– У него нет.
– Но ведь это… Это недопустимо!
– Я сказал, у него нет, – повторил Руслан, выделив голосом ключевое слово. – Но подходящее лекарство есть у меня.
– У вас?! Откуда?!
– Как вам известно, я долгое время служил за границей, – осторожно напомнил Руслан. – Был там один то ли гений, то ли безумец, но лекарство от всяческих воспалений он придумать сумел. А я смог добыть его формулу. Но считаю своим долгом предупредить, что в нашей стране оно опробовано только на двух больных.
– И как? – уточнил князь, затаив дыхание.
– Оба поправились.
– Так что же вы стоите, голубчик. Немедленно дайте это лекарство его сиятельству. Слышите, немедленно!
– Этот препарат вводится путем инъекции, то бишь укола в мышцу. Я и отлучался отсюда с доктором для того, чтобы подобрать нужный шприц и привезти все необходимое сюда, – ровным тоном пояснил Руслан.
– То есть у вас все готово? – заметно растерялся Тарханов.
– Врач готовит шприцы, но мне требуется ваше разрешение для проведения подобной инъекции. Это не биндюжник с привоза, и в случае неудачи тут и каторгой не отделаешься.
– Понимаю ваши опасения, голубчик. Но это хоть какой-то шанс, – помолчав, тихо проворчал Тарханов и, махнув рукой, решительно закончил: – Делайте, что считаете нужным. Думаю, вы не просто так завели разговор об этом лекарстве. Любому, кто посмеет возражать, можете отвечать, что это мой приказ.
«Блин, у мужика яйца железные, – уважительно подумал Руслан, удивленно рассматривая ссутулившегося князя, тяжело навалившегося на стол. – Зная, что препарат не проверен, сознательно пойти на риск, это нужно характер иметь».
– Скажите, Руслан Владимирович, как вы относитесь к моей дочери? – вдруг спросил Тарханов, не поднимая взгляда.
– Наталья Петровна мне очень нравится, – честно признался Руслан, едва не поперхнувшись от такого перехода.
– И все? – подтолкнул его Тарханов, поднимая голову.
– Ваше сиятельство. У меня, кроме жалованья и оружия, ни кола, ни двора. Даже живу в доме, который служба наша арендует для офицеров. Так что быть очередным охотником за большим приданым не хочу. Уж простите великодушно, противно. Да и слава о фамилии нашей ходит такая, что не приведи господи, спасибо папаше моему. В общем, жених я еще тот, – грустно усмехнулся Руслан, внимательно отслеживая реакцию собеседника.
– Понимаю, – задумчиво кивнул Тарханов.
– Признаться, я был сильно удивлен, когда получил письмо от Натальи Петровны. Думал, вы сразу запретите ей подобные эскапады, – откровенно признался Шатун, решив попробовать князя на излом.
– И узнав об этом, были бы оскорблены? – тут же последовал вопрос.