Позывной "Хоттабыч" (СИ)
— Видел я таких братьев! — презрительно фыркнул Станислав Борисович. — У кирпичной стенки перед расстрелом! Возрастом не вышел, папаша — староват ты для нашего брата–пролетария! С такими–то способностями, ты никем иным, как Сенькой царского разлива, быть, в принципе, не можешь! Так что не свисти понапрасну — меня этим не проймешь! Насмотрелся…
— Погодь, майор, — попросил я. — Не гони напраслину! Поясни старому на пальцах, что имеешь ввиду? Почему это я никем иным, как этим вашим сенькой царского разлива, быть не могу? И чего это за хрень такая — сенька?
— Дед, ты на старости лет совсем крышей поехал? — выпучился на меня майор, как будто я сморозил несусветную глупость. — Хотя да, чему я удивляюсь, мой старикан уже в шестьдесят ничего не понимал, а тут сто два! Тебе, правда, сто два года, старый?
— А по мне разве не видать? — даже с некоторой гордостью ответил я. А чё, чем не достижение? Кто еще таким солидолом похвастать может?
— Да, не, дед, — не порадовал меня майор, — и краше в гроб кладут!
— И спорить не буду, начальник, — я криво ухмыльнулся, — потрепала меня жизнь! Один раз даже сдохнуть довелось. Не думал, что как птица Феникс возродиться смогу. Только Феникс обновленным из огня выходит, а я такой же старой развалиной и остался! Стоило ли…
— Ты о чем, старик? — Оборвал мое старческое брюзжание майор. — Как это помер и возродился? Пока еще ни одному Силовику не удалось вернуть с того света разумное, да и не разумное тоже, но живое существо! — воскликнул Станислав Борисович. — Фашистские Некры, оно да, Умрунов поднимают… Но то — безмозглые создания, не способные на сознательные действия в отсутствии кукловодов.
— Негры поднимают? — с интересом переспросил я, слегка не расслышав.
— Некры, — повторил майор, поглядывая на меня, словно на какую–то неведому зверушку. — Некроманты. Специалисты по работе с мертвой плотью. Если Силовые Медики работают с живой плотью, то Некроманты — преимущественно с мертвой. Темнишь ты что–то старик! Не поверю, что ты никогда о Некромантах не слышал!
— Хошь — верь, хошь — не верь! — наплевательски отмахнулся я. — Ни о каких некромантах и силовых медиках до недавнего времени и слыхом, не слыхивал. Вот о педиках слышал, даже видел по телеку. Их у нас частенько их по телеку показывали.
— Телек? Это телевизор, что ли? — уточнил майор.
— Он самый, — кивнул я в подтверждение, благо шея, после снятия блокиратора и лечебного воздействия лейтенанта, теперь отлично работала.
— Видел я до войны такую новомодную штуковину у комиссара одного, — ударился в воспоминания Станислав Борисович. — Занятная фитюлька, но только чего там показывают, хрен без аквариума с водой рассмотришь! А педики, это что за «зверь» такой? — неожиданно спросил он. — Педагог или педиатр?
— Упаси господь от таких «педагогов»! — закашлялся я. — Передерасты–мужеложцы, гомосня, голубки…
— Твою, сука, медь! — выругался майор с видом глубочайшего омерзения и передернул плечами. — А я ведь догадывался… Но чтобы так! Напоказ! И где такое непотребство творится, старый? В какой буржуйской стране?
— Сильно удивишься, начальник — в России!
Майор даже задохнулся от праведного возмущения, пошел пятнами, а после покраснел, хоть прикуривай.
— Да я тебя за такие слова! Сам… — Его рука потянулась к кобуре. — К стенке! Без суда и следствия! Как вражеского пропагандиста…
— Подожди, майор! — Я усмехнулся, наблюдая за его незамутненной реакцией. — Я тебе еще такого порассказать могу про мое житье–бытье…
— Обязательно расскажешь! — неожиданно злобно пообещал контрразведчик. — Сказочник нашелся! Егоров! — окликнул он своего помощника, неподвижно сидевшего в укромном уголочке. — Сходи, глянь, Мозголом еще не подъехал?
— Слушаюсь, товарищ майор! — Егоров подскочил с лавки и стремглав выбежал из камеры.
— И это, лейтенант, — крикнул ему вслед главный контрразведчик, — на обратном пути Силомер прихвати! Нужно, в конце–то концов, и замерить твой резерв, дедуля!
— Захвачу, товарищ майор! — Донесся из коридора удаляющийся голос старшего лейтенанта.
— Ну, расскажи мне еще чего, сказочник? — произнес слегка успокоившийся майор, вынув из кармана мятую пачку папирос «Боевые».
— Ух, ты, папиросы! — искренне обрадовался я, увидев знакомую пачку с выбирающимся из окопа танком и красным флагом на лицевой стороне. У нас таких не выпускали уже несколько десятилетий. — «Боевые»? Барнаульский табачок? — полюбопытствовал я.
— Нет, — мотнул головой майор, прикуривая и с явным наслаждением выпуская клуб сизого дыма. — Ленинградские. Фабрика «Клары Цеткин». Они покрепче барнаульских будут.
— Слышь, начальник, угости табачком! — Вожделенный папиросный дух коснулся моих ноздрей и проник в легкие. — А то я уже, пожалуй, неделю, как без курева обхожусь! Ухи опухли… — Я тряхнул головой, и мои, действительно опухшие отмороженные в горах уши, мелко завибрировали.
— Кури, старый, мы ж не фрицы какие… — Майор выдул из пачки еще одну папиросину и воткнул мне в зубы.
Я крепко зажал её протезами, дождался, когда он поднесет спичку к свободному концу и с огромным, просто не передаваемым блаженством затянулся полной грудью. Вот таперича можно и ихнего мозголома обождать.
[1]Голова профессора Резникова — перефраз названия научно–фантастического роман русского советского писателя–фантаста Александра Беляева «Голова профессора Доуэля».
[2]Энэнен куте — татарское ругательство, аналогичное русскому «блин».
[3]Кутак — татарское ругательство, мужской половой орган.
[4]Авызыгызга текереп сиим — татарское ругательство, обычно произносят тогда, когда ничего не получается и кажется, что жизнь идет по наклонной.
[5] Согласно табелю о рангах Силовиков СССР в зависимости от нескольких переменных факторов (резерва, скорости пополнения, одномоментного силового расхода (или выплеска), установлено десять категорий Силовых операторов. Контролеры Силы относятся к среднему классу.
Глава 4
Из мемуаров бывшего горного стрелка
штурмбаннфюрера СС Роберта Хартмана,
единственного выжившего участника
секретной экспедиции Аненербе в Рипейских
горах 1943 года
Вот уже вторую неделю лучшие из лучших бойцов одиннадцатого горнострелкового полка «Рейнхард Гейдрих», входящего в состав прославленной горнопехотной дивизии СС «Норд», вгрызались ледорубами в заснеженные и заледеневшие отроги Рипейских гор. За плечами горных стрелков, измотанных низким давлением, морозом и шквальным ветром, остались километры пути, непроходимые на первый взгляд перевалы и закоченевшие трупы однополчан.
Штурмбаннфюрер СС Робер Хартман, уже немолодой, но оттого не ставший менее опасным, умеющий выживать там, где совсем невозможно уцелеть — за что и получил в среде горных стрелков гордое прозвище «Горный Лев», внезапно был назначен руководителем боевой группы секретной экспедиции Аненербе под кодовым названием «Колыбель Асуров», не задавшейся с самого начала. От большой диверсионной труппе [1], заброшенной в тыл врага по личному приказу бригаденфюрера СС Кляйнштеркампа, к сегодняшнему дню не осталось даже полноценного шара [2].
Все пошло не по плану: транспортник с экспедицией, который под прикрытием опытнейшего Стихийника оберштурмфюрера СС Лазовитца должен был доставить группу диверсантов почти в предгорья Рип. Но до самой оптимальной точки для начала маршрута самолет не долетел, он оказался обнаружен противником и подбит. Силовики русских, против ожиданий «кабинетных Магов–теоретиков» Аненербе, оказались в состоянии развеять плотный Морок Лазовитца, делающий самолет экспедиции невидимкой.
Пилотам, проявившим чудеса профессионализма, пускай с большим трудом, но удалось посадить неисправную горящую машину в относительно безлюдном месте, потеряв при столкновении с землей всего лишь двоих солдат. Так, или иначе, но экспедиция продолжила свой путь к намеченной точке. Горный Лев, как мог, подгонял своих бойцов, понимая, что пройдет совсем немного времени и ищейки Иванов прочно встанут на их след. Ситуацию осложнял тот момент, что штурмбаннфюрер лишь номинально считался главой экспедиции, вернее, он был главой её боевой составляющей, а общее руководство осуществлял небезызвестный в верхних эшелонах власти оберштурмбаннфюрер СС Отто Ран, являющийся вдобавок еще и Старшим Жрецом Черного Ордена.