Позывной "Хоттабыч" (СИ)

— Так–ак–так, — задумчиво постукивая по столу кончиками пальцев, произнес оснаб. — Если принять за отправную точку, что ты возродился в нашем мире на месте своего двойника из нашего… Ну, другого логического объяснения у меня попросту нет, выходит, что это и есть та самая диверсионная группа эсэсовцев, которую мы ищем. Дежурный! — крикнул он, вызывая охранника.
— Слушаю, товарищ офицер! — в камеру заглянул тот самый солдатик, что целился в меня давеча.
— Зови сюда генерала с майором! — распорядился он. — И пусть подробную карту с собой захватят.
  
Глава 9
 
— Вот… Вот здесь я на узкоколейку выбрался из леса! — Мой кривой палец с раздутыми от артрита суставами, уткнулся в расстеленную на столе карту.
После душевного разговора с моим бывшим командиром, и освобождения от всяких там магических приспособ, мне реально так получшело! А уж усилия старшего лейтенанта Егорова — так и вовсе мне десяток мелких болячек снесли! Так что я теперь прям молодец–огурец! По настоянию генерал–лейтенанта Медведева мы всем скопом перебрались из тесной подвальной камеры в кабинет майора, прямо к остаткам трапезы. Вот уж где я оторвался не по–детски, набивая пузо вкуснейшей перловкой с тушняком — настоящая солдатская «шрапнель», «дробь шестнадцать» или «кирза»! К слову сказать, сварена было преотменно! Поэтому и метал я ее, как утка, практически не жуя.
Генерал, правда, нет–нет, да и бросал в мою сторону подозрительные взгляды, но больше не булькал. Видимо полномочия, которыми был наделен Петр Петрович, были отнюдь не пустым звуком.
— А вот здесь меня ваши сотрудники и приняли. — Палец переместился по отмеченной на карте линии узкоколейки, рядом с которой стояла пометка «с. Филькино». — Все сходится, товарищи?
— Сходится, товарищ Старик, — подтвердил мою выкладку майор, которого оснаб уже успел просветить, как ко мне обращаться — именно в этом месте вас и приняли мои орлы.
— А теперь внимательно наблюдайте, — я взял со стола карандаш с линейкой и, делая поправки на масштаб, принялся высчитывать и чертить прямо на карте свой лесной маршрут до одного из предгорий, где я выскочил из мрачных соляных подземелий на белый свет. — Вот примерно в этом районе, — я обвел ручкой небольшую область, — и находится тот самый вход. Думаю, что обнаружите его без труда…
— Так, майор, теперь слушай вводную, — взял слово оснаб, — твоя задача — найти этот выход, кровь из носу! И обеспечить его круглосуточную охрану!
— Людьми поможем, не сомневайся! — заверил его командующий.
— Как подойдет подкрепление, возьми с собой самых–самых! — продолжал распоряжаться Петр Петрович. — Силовиков побольше…
— Да где же их взять–то, товарищ оснаб? — пожаловался майор. — Знаете же, что все для фронта…
— Никифор Васильевич, поможешь? — Оснаб уперся немигающим взглядом в генерала. — Ведь в этих шахтах еще выжившие эсэсовцы могут обнаружиться. Либо твари… Предположительно двух Жрецов товарищ Старик уничтожил, но мало ли…
— К-хм… — Кашлянул в кулак генерал–лейтенант. — Постараюсь выделить… немного… но не обессудь, товарищ Петров, сам знаешь, у меня еще свои задачи…
— Будем рады любой помощи, товарищ генерал–лейтенант, — обрадовался майор.
— Значит, ваша задача — обнаружить пещеру, в которой нацисты проводили обряд! И вот тут вы должны любой ценой не допустить повторного проникновения в нее врага! Боюсь предположить, что скрываю её недра, но то, что фрицам там, словно медом намазано — факт! Постараюсь, как можно быстрее, прислать к вам соответствующих специалистов из столицы. Ответственность, сами понимаете — эта находка может оказаться настоящей бомбой! Не хватало нам здесь, в тылу, повторения «Волынского Капища» [1]!
Пока оснаб утрясал насущные вопросы, меня основательно разморило после обильной обжираловки. Я уселся в самом дальнем уголке кабинета и под размеренный речитатив офицеров с удовольствием дреманул. Как бы то ни было, но я был жив, в какой–то мере дееспособен, накормлен, напоен и обогрет. О дальнейшей своей судьбе я предпочитал не загадывать…
 
— Товарищ Старик! Товарищ Старик! — Кто–то назойливо потряхивал меня за плечо, вырывая из сладкого сна.
— А? — Я открыл глаза — надо мной склонился старший лейтенант Егоров.
— Товарищ Старый, вам пора, — произнес он, недвусмысленно указывая на выход.
— Охохонюшки–хо–хо, — по–стариковски поворчал я, пытаясь подняться на онемевшие подрагивающие ноги, — дела наши скорбные!
Хоть и подлечил меня старлей, но от своего возраста не убежать! Как был старой колошей, так ею и остался. Егоров, видимо проникнувшись состраданием к моим сединам, подхватил меня под руку и осторожно поставил на ноги.
— Спасибо, сынок! — от всей души поблагодарил я мальца. — Сам видишь, мое дело стариковское — помереть бы уже, да недосуг…
— Ну, скажете тоже, товарищ Старик! — фыркнул старший лейтенант. — Мне бы ваш резерв… — мечтательно произнес он. — Два Жреца… А ведь по Силе даже Младший Жрец равен едва ли не целому мотострелковому батальону! Нет, никак вам нельзя помирать, товарищ Старик! Никак нельзя!
— Ладно, Егоров, постараюсь до победы дотянуть — вон ты меня как здорово починил!
— Да не, это так — баловство одно. Вот товарищ оснаб вас в столицу доставит — там вами настоящие Медики займутся…
— И что, они ушедшую молодость тоже возвращать умеють? — ехидно поинтересовался я, ковыляя к двери на негнущихся ногах. Сапоги, выданные майором, которые мне удалось натянуть на распухшие ноги, противно шлепали широкими голенищами по моим худым голяшкам.
— Нет, увы, — печально протянул старший лейтенант, — молодость возвращать еще пока ни один Силовик не научился. Хотя, читал я как–то, еще до войны, статейку одну в научном журнале. Даже автора статьи помню — Александр Александрович Богомолец [2], Медик–Силовик, академик! Так вот он реально считает, что реальный срок человеческой жизни куда как больше, чем существующий на данный момент! Согласно его теории, обычные граждане, не сумевшие пробудить в себе Силы, могут легко дотянуть до ста тридцати — ста пятидесяти лет! Ну, а Силовики — и того больше!
— Надо будет пообщаться с этим твоим Богомольцем, — усмехнулся я, выбираясь на улицу.
— К сожалению, он не мой, — вздохнул Егоров, — он наш, Советский… Я бы тоже пообщался, только, кто же меня к нему допустит? К такой–то величине?
— Эх, Вася–Василек! — Я хлопнул старшего лейтенанта по спине. — Какие твои годы? Главное — правильную цель перед собой поставить! И тогда можно хоть горы свернуть!
— И то, правда! — обрадовано воскликнул Егоров. — Вот закончится война, обязательно учиться пойду!
— Егоров, кончай лясы точить! — крикнул майор, о чем–то перетирающий у штабного автомобиля с высоким начальством. — Товарища Старика уже заждались!
— Действительно, ехать пора, — согласился с майором Петр Петрович, пожимая руку майору, а затем и подошедшему старшему лейтенанту. — Я на вас надеюсь, товарищи! — произнес он напоследок.
— Не подведем, товарищ оснаб! — заверил его майор. — Распоряжения уже доведены до личного состава, буквально через пару часов будем готовы к выдвижению к охраняемому объекту.
— Никифор Васильевич, ну и вы…
— Помощь будет, товарищ оснаб, — подтвердил генерал–лейтенант. — Ну и вы там, в Ставке Верховного Главнокомандующего, о нас не забывайте! Хоть и в тылу, но одно дело делаем — Родину защищаем! А теперь поспешим, — он взглянул на часы, — на аэродром пора.
Всю остальную дорогу я банально проспал: сначала на мягком заднем сиденье штабного автомобиля, а потом на груде каких–то мешков в большом военном транспортнике Ли‑2, на котором нас с командиром в срочном порядке доставили в Москву. Посадили самолет на Чкаловском военном аэродроме. По выходу нас уже дожидался «Черный воронок» — Горьковская «Эмка», который и в моем мире вовсю использовался органами ОГПУ-НКВД для перевозки всякого рода заключенных и задержанных. Вот и я сподобился, наконец, для такой вот «незавидной» роли. Да и в рот компот! Чего мне терять? По пути «не отошел» — уже в радость! Хоть на столицу из окошечка погляжу…