Позывной "Хоттабыч" (СИ)

— И один из пропавших без вести — тот самый Илья Данылыч Резников? — предположил майор, и не ошибся.
— Тот самый, — подтвердил Петр Петрович. — Я здесь именно по этой причине, майор!
— Я, конечно, все понимаю, товарищ оснаб, — произнес Станислав Борисович, — но, боюсь, вы зря приехали. Этот… дед, совсем не тот человек, которого вы ищете. Может, он и Резников. Даже, могу допустить, что и Илья Данилович. Но на молодого, двадцатитрехлетнего парня, увы, не тянет.
— Ну, это уже мои проблемы, майор, — спокойно выслушав тираду Станислава Борисовича, произнес Петров, — зря я прокатился, или нет.
— Виноват, товарищ оснаб! — по–своему среагировал на слова оснаба Засядько. — Не имел права вам указывать…
— Да нет, почему же, — Петр Петрович остался абсолютно невозмутимым, — ваши умозаключения вполне логичны. Только вы не учли один момент.
— И какой же?
— Жрец и Некр в одной связке — страшная сила! Мы не знаем, до каких секретов мироздания смогли дойти нацисты в изучении тайных и запретных знаний? В структуру Аненербе, к примеру, входит более сотни научно–исследовательских институтов! И это только вершина айсберга! Так что, майор, не делай поспешных выводов. Когда имеешь дело с Черным Орденом СС, ни в чем нельзя быть на сто процентов уверенным. Что еще необычного было связано с задержанным?
— Много чего, товарищ оснаб. В первый день он сумел продавить защиту и выморозить насмерть начальника отдела капитана Рогова…
— Твою дивизию! — громко выругался генерал–лейтенант. — Кто виноват?
— Похоже, капитан Рогов недооценил арестанта, — поделился догадкой с высокими «гостями» Засядько. — Буквально перед вашим приездом мы со старшим лейтенантом Егоровым попытались замерить его резерв…
— И каков результат? — полюбопытствовал оснаб.
— Силомер перегорел — не выдержал нагрузки! — нервно хохотнул майор. — Измеритель просто зашкалило! Если бы не стопор — стрелка вращалась бы как самолетный пропеллер!
— Господства? — тихо, сам себе по нос, произнес Петр Петрович. — А то и уровень Престолов [1]…
— Вы о чем, товарищ оснаб? — переспросил, не расслышав, Засядько.
— На такой выброс Силы способны сущие единицы.
— Ну, и я о том же! — обрадовался майор, что мысли оснаба совпадают с его собственными. — Наркомовский уровень же!
— Почему сразу не доложили? — нахмурился генерал–лейтенант. — Ждал, когда он вам и тут все в труху разнесет?
— Так это минут за десять до вашего приезда произошло, — ответил Станислав Борисович. — Просто не успели сообщить…
— Ох, допрыгаетесь, черти! — Погрозил майору пальцем Медведев.
— Виноват, тащ генерал–лейтенант! — Подпрыгнул со своего стула Засядько. — Но все согласно действующим инструкциям и приказам!
— Ладно, садись на место, майор, — добродушно проворчал генерал–лейтенант. — Не мельтеши! Тебя пока никто ни в чем не обвиняет!
— Так и мы его спеленали — будь здоров! Около десятка индивидуальных блокираторов, клетка Кюри, и до кучи защищенный каземат!
— Ого! — воскликнул Медведев. — Десяток индивидуальных блокираторов — это сила! Кто это у вас такой «бесстрашный»?
— Старший лейтенант Егоров, товарищ генерал–лейтенант! — не стал лукавить Станислав Борисович. — После трагического случая с капитаном Роговым, он решил перестраховаться с защитой.
— В нашем деле много защиты не бывает! — одобрительно загудел Никифор Васильевич. — Напиши–ка ты на него, майор, представление по всей форме. Таких ответственных товарищей не грех и поощрить.
— Так точно, товарищ генерал–лейтенант, сделаю!
— Какие еще заметили странности? — продолжил расспросы Петров.
— Да он весь одна большая странность… На редкость подозрительный дедок! — воскликнул майор. — Понимаете, он даже в самых простых вещах не разбирается…
— Например? — заинтересовался оснаб.
— Я его Сенькой старорежимной обозвал, — поделился наблюдениями Станислав Борисович, искоса поглядывая на Петрова, — так вот он, представляете, меня спросил: а кто это? Да у нас любой шкет трехлетний на этот вопрос без заминки ответит! А еще, когда старший лейтенант Егоров этому деду немного здоровье поправил — есть у лейтенанта задатки Медика, — пояснил майор, — так вот, контрик этот, долго удивлялся, как будто Силовиков–Медиков никогда в жизни не видел! Педиков, говорит, по телику видел, их часто где–то у него по телевизору показывают, а вот о Медиках и не слышал никогда!
 
— Педики? — переспросил генерал–лейтенант. — Это кто? Педиатры или педагоги?
— Так вот и я о том же спросил! — усмехнулся майор. — Но мы с вами, товарищ генерал–лейтенант, ни разу не угадали! Педики — это педерасты–мужеложцы! Представляете?
— Как это? — реально едва не «выпал в осадок» Медведев. — Мужеложцев? По телевизору?
— Да и телевизор не столь распространенная штуковина, товарищ генерал! Не каждый смертный её себе позволить может! Даже в ихней гребаной буржуинии!
— Странно, — произнес оснаб, когда стихли возмущенные возгласы генерала и майора, — очень странно…
— Ну, так и я о том же толкую, товарищ оснаб! Причем, этот контрик трухлявый все время говорит «у вас». То есть, можно сделать вывод, что «у него» это не «у нас», то есть не в СССР. Я попытался его на чистую воду вывести, откуда его к нам забросили… Но пока не преуспел. И еще: он утверждает, что уже умирал, но нежданно–негаданно «воскрес»! Ну, это уже форменная бредятина! Его надо в спеццентр, для опытов…
— Хорошо, майор, — кивнул головой Петр Петрович, — ваши замечания очень ценные! Но насчет спеццентра — это вы… — И он укоризненно покачал головой. — Не ровняйте нашу науку с нацистской!
— Виноват… — в очередной «покаялся» Засядько.
— Полно! — Остановил его вмахом руки Петров. — А теперь хотелось бы посмотреть воочию на вашего «престарелого контрика и диверсанта», — с едва заметным сарказмом произнес он.
— Так это, товарищи, может, сначала перекусите? Егоров уже, наверное, на стол собрал…
— Сначала дело, товарищ майор! — непререкаемо заявил оснаб.
— Так остынет же все… — печально произнес Станислав Борисович.
— А мы не гордые, майор! — хохотнул, поднимаясь с места генерал–лейтенант. — И холодного с удовольствием порубаем!
— Пойдемте, товарищи, — Станислав Борисович поднялся со стула и повел высокое начальство в подвал.
Оснаб с интересом осмотрел активированную систему защиты и изумленно покачал головой:
— Солидно! Лет двести, не меньше, а все функционирует!
— И причем, без сбоев! — похвалился маойр, хотя это, в общем–то, была вовсе и не его заслуга.
Петров дождался, пока майор деактивирует защиту и первым зашел в услужливо распахнутую дверь.
Я сразу его узнал, когда он переступил через порог — Петр Петрович Петров, незабвенный товарищ летнаб, под началом которого я в сорок третьем проходил серьезную подготовку в разведшколе «СМЕРШа». По тому, как Петров сбился с шага, и по изумлению, которое прорвалось сквозь его непробиваемую маску спокойствия, я понял, что он тоже меня узнал. Справившись с чувствами, Петров прошел в камеру, освободив проход для целого генерал–лейтенанта и знакомого мне майора. Это что же, по мою душу такая солидная «комиссия» собралась? Другого объяснения присутствия здесь такого высокого начальства у меня не было.
— Здравия желаю, товарищ летнаб! — скрипуче, словно несмазанная телега, произнес я. — Рад видеть вас вновь живым! — огорошил я всех присутствующих своим заявлением.
— Как это, вновь живым? — не въехал схода в тему генерал–лейтенант. — Откуда он тебя знает, Петр Петрович? И почему летнаб?
Но ответа Медведев так и не дождался: мой бывший и давно уже мертвый «учитель» впился в мое морщинистое лицо долгим и немигающим взглядом. Я почувствовал, что у меня под черепушкой, словно сквознячок пролетел. Слабенький, едва заметный. Но я все равно уловил чужое воздействие на свой разум, хотя в этот раз все было гораздо незаметнее. Не так топорно и болезненно, как с майором. Ах, вот ты как? Без моего разрешения в моей башке решил покопаться, старый друг? Не выйдет, товарищ летнаб, хоть и уважаю я тебя безмерно! Хрен тебе! — И я резко «отсек» свои мысли от окружающего мира, заслонившись прочной от проникших в мой мозг «щупалец» незыблемой бетонной стеной.