Я украду твоё сердце (СИ)

Ну конечно! Я для него лишь избалованная девчонка. Или кем он меня считает? Что значат все эти его слова?
– Вы мне угрожаете, ваше высочество? – с вызовом вскидываю я подбородок.
– Ну что ты, любовь моя, – издевательски усмехается он. – Как я могу угрожать своей будущей жене? Вреда я тебе никогда не причиню. А вот немного проучить, в воспитательных целях, тебя бы не мешало.
Это «любовь моя» звучит в его устах почти как насмешка. Какая я ему «любовь»? При наших-то отношениях.
– Я уже говорила. И ещё раз повторю. Я никогда не буду вашей женой! Вы мне не нравитесь. И моё воспитание не ваша забота.
О том, что я уже давно не ребёнок, чтобы меня воспитывали, лучше промолчу. Уже догадываюсь, что он мне ответит. Снова папочкиной дочкой назовёт.
– Можешь повторять сколько угодно. Твоё тело говорит иное, малышка. Ты ответила на мой поцелуй. И наслаждалась им. Не так реагируют на мужчину, который не нравится. Поэтому я дам тебе ещё немного времени подумать. Признаться самой себе.
Его губы чертят дорожку от виска до уха, прихватывают мочку, обдавая кожу горячим дыханием. И снова я не могу справиться со своим предательским телом, которое какого-то беса испытывает при этом удовольствие.
− Тут не о чем думать, − бормочу я упрямо.
− И тем не менее ты будешь это делать. Будешь вспоминать, что чувствовала в моих руках, и гадать, что испытаешь в следующий раз.
− Нет, − выдыхаю, закрыв глаза. Да что со мной вообще творится? Откуда этот жар в животе? Почему я допускаю происходящее? Не зову на помощь, не отбиваюсь… позволяю ему…
− Да, малышка, − хрипло обещает он мне. Отпустив запястья, берёт в ладони моё лицо. И снова целует. Жадно. Порочно. Настойчиво. Будто клеймит собой. – Ты моя. Все эти годы была моей. И будешь. Навсегда. Только. Моей. Пора тебе это осознать.
Мои руки опускаются ему на плечи, пальцы впиваются в напряжённые мускулы.
− Нет, − мотаю головой, наконец находя в себе силу воли воспротивиться этому безумию.
Вместо ответа Азим снова усмехается. С таким видом, будто я уже проиграла в этом споре. Доводя этой ухмылкой до бешенства. А потом и вовсе отпускает меня, отступая на пару шагов.
− Беги, принцесса. Можешь сказать его величеству, что его приказ выполнен. Ты извинилась, а я эти извинения даже принял. Думаю, в наших с тобой отношениях мы разберёмся сами.
Вспыхнув от очередного напоминания о том, что я действовала не своим умом, а по приказу отца, глубоко вдыхаю. Во мне снова закипает злость.
С губ так и рвётся очередная ядовитая колкость, но я усилием воли останавливаю себя. Это ни к чему хорошему не приведёт. Он уже продемонстрировал, как может эффективно заткнуть мне рот, переиграть и выбить с колеи.
Сжав зубы, шумно выдыхаю под насмешливым мужским взглядом, чтобы хоть как-то унять бурлящие во мне эмоции. И, нащупав дверную ручку, сдвигаюсь так, чтобы открыть дверь и сделать самое разумное в этой ситуации – тактически отступить. Пусть это и выглядит бегством.
Хотелось бы думать, что я потом смогу гордиться таким разумным решением. Но я уже ощущаю себя так, будто проиграла эту битву. Что ж… тогда мне во что бы то ни стало нужно выиграть следующую. Чтоб не думал, что я буду его.
− До встречи на моей территории, принцесса, − несётся мне вслед многозначительное и многообещающее прощание, когда я уже выскакиваю в коридор, захлопывая за собой дверь.
О боги!
Прижав пальцы к пылающим губам, я закрываю глаза. Иду прочь, едва разбирая дорогу. Как я теперь поеду с семьёй в Босварию на коронацию? Ведь это действительно будет его территория. Он там принц и один из наследников престола. Внук теперешнего и племянник будущего короля. Один из влиятельнейших и самых могущественных людей королевства.
Надо наверное придумать причину, чтобы остаться. Не выдержу, если опять придётся терпеть его самодовольство. Или такие вот… разговоры.
Но тогда я буду выглядеть трусихой. А это ещё хуже.
Нет, Сэйнары трусами не бывают. Я поеду и всем докажу, что он ничего для меня не значит. Докажу себе в первую очередь.
   
Глава 4
 
Королевский ужин и приём после него закончились. Босварийские гости, слава богам, наконец отправились домой. А я, успев побывать в дамской комнате и привести себя в порядок, прежде чем вернуться в зал, даже умудрилась не попасть под пристальное внимание своих родственников эмпатов, которые могли бы понять, что между мной и Азимом произошло. Мама отвлеклась на разговор со своей ближайшей подругой, герцогиней Гиерно, а потом к ним присоединилась ещё и графина Сатори, старшая сестра герцога Гиерно и тёща будущего короля Босварии. Тайрен был занят своей Раминой, а Софи в кои-то веки не отказывала своим поклонникам и танцевала почти весь вечер. О младшем брате Дастиане вообще молчу. Когда это мальчишкам подросткам, даже эмпатам, были интересны девчачьи переживания своих сестёр?
Даже с отцом объясняться не пришлось, так как это за меня неожиданно сделал сам виновник моего морально-растрёпанного состояния. Я как раз искала папу, когда заметила, что к нему подошёл Азим, и начал что-то тихо и обстоятельно говорить. Явно обо мне, поскольку они оба при этом посмотрели на меня, а мой венценосный родитель в конце концов мне ещё и одобрительно кивнул.
Раньше я бы наверняка подошла, чтобы узнать, что именно наплёл обо мне этот несносный босвариец. А вдруг опять что-то съязвил и вывернул мои слова немыслимым образом? Но в этот раз просто оставила всё, как есть, решив, что с меня на сегодня хватит потрясений. А если бы отец ещё и понял, чем мы с босварийским принцем в той гостиной занимались на самом деле, что я позволяла делать со мной тому, чьё предложение несколько часов назад грубо отвергла… Ой нет, лучше пускай не знает. А то ещё замуж выдаст.
И вот за окнами давно уже ночь. Королевский дворец спит.
А я уже который час верчусь в кровати, и не могу глаз сомкнуть.
Из головы не идут мысли о сегодняшнем дне. О безумном предложении Азима. О разговоре с Софи...
Но больше всего меня донимают воспоминания о том, как он меня поцеловал. Дважды.
И если первый поцелуй стал для меня полной неожиданностью, я была буквально застигнута врасплох, то второй… Можно, конечно, убеждать себя в том, что он меня заставил, руки держал и так далее, но суть в том, что я даже не пыталась вырваться, даже не подумала позвать кого-то на помощь. И страха не было, которым тоже можно было бы себя оправдать, разве что чуть-чуть в начале нашего… разговора. А потом лишь ошеломление, возмущение… и удовольствие. Так что оправданий мне нет.
Ведь достаточно было лишь колечко на пальце повернуть и в ту же минуту в комнату ворвался бы отец с братом. И королевская охрана. Да и не думаю, что сам Азим продолжил бы давить, если бы встретил решительное сопротивление и нежелание с моей стороны. Пусть Босвари и не эмпаты, но ложь чувствуют очень хорошо.
Я сама ему это позволила. Сама. Потому что по неведомой причине, где-то очень глубоко, мне действительно понравилось то, что он заставил меня испытать. И я не знаю, как теперь быть с этим осознанием.
Проклятый босвариец. Он был прав. Я действительно теперь не могу не думать о нём.
Неужели Софи тоже права, и я действительно неравнодушна к нему?
Нет. Не может такого быть. Просто не может. Это всё… гормоны, как мама говорит, хотя я не очень понимаю, что такое эти гормоны. Но она из другого мира и мы все привыкли слышать от неё порой непонятные вещи.
Многие девушки в моём возрасте уже не только влюблялись, иногда даже не по разу, но и успели испытать, что такое страсть, а некоторые и замуж вышли, особенно если были помолвлены с детства. Меня же молодые люди никогда особо не интересовали. Имея такого отца и таких братьев, очень сложно найти кого-то, кто, во-первых, не будет выглядеть на их фоне слишком бледным и никаким, а во-вторых – сможет преодолеть препятствие в лице этих самых отца и братьев и выдержать потом их пристальное внимание. Вследствие мои немногочисленные поклонники всегда ведут себя довольно неестественно, взвешивают каждое своё слово и боятся даже взглянуть на меня косо, даже подышать неправильно.