Я украду твоё сердце (СИ)

Значит, ему нравится? Значит, я всё правильно делаю?
Осознание, что это от моих ласк ему настолько хорошо, и меня саму неожиданно заставляет снова слегка возбудиться. Отчего я начинаю двигать головой ещё быстрее, помогая себе рукой и ощущая необычное удовольствие от происходящего. Член у меня во рту, кажется, становится ещё больше. Мужское тело дрожит всё сильнее, бёдра толкаются вверх всё несдержанней, пока в какой-то момент Азим резко не поднимается и не отстраняет меня рукой за плечо. Впивается в мои губы своими, целуя как одержимый. Другой же ладонью обхватывает свой член и пару раз резко проводит по нему, содрогаясь всем телом и с рычанием выплёскивая себе на живот белесое семя.
− Ты нереальная, душа моя, − выдыхает хрипло, улыбаясь мне в губы. – Самая сладкая, самая красивая в мире, самая моя.
− Ты тоже мне очень нравишься, − улыбаюсь смущённо. – Оказывается, я тебя раньше совершенно не знала. И даже не представляла, какой ты на самом деле.
Азим в ответ снова меня целует, а потом бережно укладывает на подушку и накрывает простынёй. Но вместо того, чтобы лечь рядом, чмокает в нос.
− Я сейчас приду, маленькая, − произносит тихо. И поднявшись, уходит в ванную. Видимо, чтобы вытереться.
Вернувшись же, спустя пару минут, снова гасит свет и забирается ко мне в кровать. Сгребает в свои объятия, снова зарываясь лицом в волосы. И наконец расслабляется. Я с наслаждением обнимаю его в ответ, прижимаясь всем телом и устраиваясь поудобней. Никогда ни с кем не делила кровать, но лежать вот так, с ним в обнимку, дышать им, чувствовать его тепло, его руки вокруг меня, его тело рядом, всё это ощущается таким правильным, что я закрываю глаза и тоже позволяю себе полностью расслабиться, погружаясь в сонное блаженство. Представляя, что теперь смогу каждую ночь вот так засыпать. Рядом с любимым.
Азим был прав. День выдался насыщенным и местами сложным. А ещё очень переживательным. Я действительно очень устала. И теперь дрёма незаметно подкрадывается ко мне на мягких лапах, окутывая ласковой тьмой. Я уплываю в это сладкое забытие. И мне чудится тихий голос:
− Я так безумно люблю тебя, моя девочка. Если бы ты только знала…
  
Глава 24
 
Я не знаю, что меня разбудило. Какая-то безотчётная тревога, от которой сердце спросонья так и норовит выскочить из груди. День ещё не начался, а я почему-то уже жду от него неприятностей.
Беспокойно завозившись в кровати, рукой ищу рядом Азима, который всю ночь согревал меня своими объятиями. Но рядом его почему-то нет.
Распахнув глаза, недоумённо смотрю на примятую подушку, а потом приподнимаюсь на локте и озираюсь вокруг.
Он стоит у окна. Полностью одетый, притом не в штаны и рубашку, как обычно одевается здесь, а в чёрный босварийский каптан, отчего снова кажется тем самым язвительным и холодным циником, которого я столько лет считала врагом. Заложив руки за спину, просто смотрит на море. До дрожи отчуждённый.
− Азим, что-то случилось? – с тревогой зову любимого.
Широкие плечи на миг напрягаются, каменея, а потом он медленно оборачивается. Вот только лицо его кажется каменной маской, заставляя моё сердце сжаться ещё сильнее.
− Скоро здесь будет Корим, − слышу я ровный ответ. – И, скорее всего, твой брат.
− Тайрэн? – выдыхаю ошеломлённо. – Но почему?
− Так нужно, Николь, − отвечает Азим. – Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещала.
− Что именно?
− Ты накинешь на себя иллюзию невидимости и не будешь снимать, что бы здесь ни происходило.
− Почему?
− Потому что о твоём присутствии здесь не должен знать никто кроме тех, кто уже знает.
− А кто ещё может узнать? Твой дядя и мой брат разве прибудут не одни? Что вообще происходит, Азим?
− Нет времени объяснять, Николь. Они уже близко. Одевайся и делай, как я тебе говорю. Это очень важно, малышка.
− Хорошо, − киваю.
Как ничего другого желая, чтобы он сейчас улыбнулся, подошёл ко мне, поцеловал и сказал, что всё в порядке и бояться нечего.
 
Но вместо этого Азим попросту выходит из комнаты, оставляя меня с чувством полной потерянности. Почему он ведёт себя так, будто мы снова стали чужие?
Но полученные мною указания более чем понятны, так что лелеять свои обиды некогда. Стараясь не поддаваться эмоциям, я поспешно выбираюсь из кровати и бегу в ванную комнату. Там привожу себя в порядок, быстро умываюсь и заплетаю волосы в небрежную косу. В спальню возвращаюсь уже в халате, который вчера забыла в ванной, и сразу иду к шкафу. Стоит открыть дверцу, и мой взгляд сразу падает на красное платье, выбранное для меня Азимом. Я так его и не надела ни разу. Всё тянула, ждала неизвестно чего. А теперь, наверное, подходящего случая больше никогда не предоставится. Вряд ли мы останемся здесь. Ни сейнарской, ни тем более босварийской принцессе не положено носить такое по статусу.
Вздохнув, беру с полки бельё и простую белую блузу с красной юбкой, и уже через несколько минут выхожу из спальни. Предварительно, как и велел Азим, набросив на себя иллюзию полной невидимости и неслышности. Потому что со стороны подъездной дороги уже доносится топот конских копыт. И судя по звуку там целый большой отряд.
Чувствуя, как всё внутри сжимается от необъяснимого страха, я ускоряю шаг.
Азима нахожу в одной из гостиных, той что ближе к прихожей. С виду он просто спокойно сидит за столом. Но я замечаю, как напряжена широкая спина, ощущаю какую-то холодную решимость, исходящую от него. Поэтому молча подхожу и кладу руку на мужское плечо, показывая, что я здесь и во всём его поддерживаю.
Едва заметно вздрогнув, он замирает. Поворачивает голову в мою сторону.
− Ники? – спрашивает одними губами, накрывает мою руку своей.
Я в ответ сжимаю пальцы чуть сильнее.
− Спрячься. Чтобы тебя никто не задел ненароком, − получаю новое указание…
И подпрыгиваю от неожиданности, когда внешняя дверь с грохотом распахивается, а в прихожей раздаётся топот сапог.
− Быстро, Ники! – тихо приказывает Азим, поднимаясь и направляясь навстречу «гостям». Я послушно отхожу в сторону, прячась за высоким креслом.
А в гостиную уже стремительно входит король Корим в строгой боевой жупархе и с очень мрачным выражением лица. А с ним с десяток королевских яншар, с обнажёнными клинками. И все они вмиг окружают Азима, заставляя меня ошеломлённо выдохнуть и испуганно вцепиться руками в спинку кресла.
Воздух вокруг начинает потрескивать от магических заклинаний, готовых сорваться с рук боевых магов.
Но что больше всего меня поражает, так это то, что из-под личины одного из босварийских боевиков на меня смотрит мой старший брат, Тайрэн. Ещё и перемещается так, чтобы занять позицию между мной и остальными.
− Приветствую, ваше величество, − со спокойным достоинством склоняет голову Азим. – Чем заслужил честь видеть вас в моей скромной обители?
− Арестовать его, − холодно приказывает Корим, вместо ответа. А дальше просто убивает меня наповал сухим: – Принц Азим Босвари, ты обвиняешься в покушении на меня и мою семью. Если твоя вина будет доказана, тебя ждёт смертная казнь.
− Ты делаешь большую ошибку, дядя, − не менее холодно цедит Азим.
− Я сделал большую ошибку, поверив, что ты отличаешься от своего отца, − с ненавистью морщится король Босварии.
Покачнувшись, я чуть не оседаю на пол, чувствуя себя так, будто в моей груди пробили огромную дыру. И окровавленное сердце теперь там трепыхается, едва живое.
Этого не может быть! Просто не может! Он не мог! Это всё неправда! Он не такой!
Забыв о приказе Азима держать иллюзию, я на подкашивающихся ногах бросаюсь к нему. Чтобы остановить всё это, чтобы посмотреть в любимые глаза и увидеть там правду. И даже не замечаю, как передо мной вдруг возникает Тайрэн и в солнечное сплетение врезается его заклинание. Тело вмиг сковывает оцепенением, лишая малейшей возможности пошевелиться. Замораживая меня изнутри… или это не заклинание со мной делает?