Божественная семейка. Книга 2 (СИ)

Инриль моргнула. Выдохнула свистяще. И взмахнула рукой.
Обычно для того, чтобы проложить дорогу и шагнуть по ней, хватает силы мысли. Сейчас же пришлось приложить значительное усилие, чтобы только сконцентрироваться на задуманном. Ужас сковывал лучше зачарованных цепей.
И не отпускал.
Не отпускал, когда пейзаж выжженных земель сменился обстановкой родного дома.
Не отпускал, когда с испуганным вздохом Ниривиль побежала за бинтами. Не отпускал, когда погруженного в целительный сон Шейрона уложили на кровати. Когда обработали и перевязали раны, щедро смочив бинты зельями. А бабушка еще смеялась — зачем в доме человеческие мази, да притирки? Они же боги, их тело восстанавливается магией!
Зато о своей паранойе сейчас ни капельки не пожалела Инриль.
Божественная сущность — божественной сущностью, но когда тело находится на пределе из-за магического истощения, тут не до регенерации.
Ужас не отпускал, даже когда под руку поднырнула Лиру, обнимая и потираясь щекой о подол.
— Мы скучали, — донеслось до Инриль негромко, словно уши обернули ватой.
Богиня даже отреагировала не сразу, не отрывая взгляда от бессознательного сына.
Она могла потерять. Она могла потерять его! Вот так, в первом же столкновении, которое Фрейль провалили с треском. Она могла потерять своего ребенка так же легко, как Пуффи — выпустить иголки. За секунды!
Инриль заторможенно обняла Лиру в ответ. Наклонилась, по-прежнему смотря лишь на Шейрона, и поцеловала дочь в макушку. Тело окутало теплом солнечного дня и запахом трав — так уютно, так по-домашнему... так оглушающе после пережитого кошмара.
Напряжение от ненавязчивого воздействия Лиру не ослабело.
Инриль уселась на стул, сжав ладонь Шейрона в своих — холодных. Она не помнит, стоял ли тот вообще в этой комнате? Кажется, его принес Дэнталион. Кажется, Ниривиль опустила мягкий плед Инриль на плечи, закрывая бурые пятна на белоснежном платье и общий потрепанный вид. Кажется, Лиру еще обнимала Инриль какое-то время, а после вышла.
Инриль благодарна.
Сейчас она не потянула бы беседу ни физически, ни морально, а оставлять дочь без внимания в такой момент — гораздо хуже безответственного поведения Инриль по отношению к собственным детям в прошлом.
Течение времени для Инриль замедлилось. Здесь, в тишине комнаты, где слух улавливает лишь дыхание Шейрона. В доме, спрятанном от посторонних на изнанке. В их личном семейном мирке, крошечном, но надежном, где нет боли, страха... и темных.
Инриль зажмурилась, пытаясь выбросить из головы их хищные оскалы и хохот.
Для темных это была не битва — игра в кошки-мышки. И роль добычи выполняла «боевая» часть Фрейль в полном составе, как же... жутко! Всего двое темных сумели уничтожить любые надежды на легкую победу и ранить брата и сыновей. Это при том, что достать их, в отличие от самой Инриль, априори сложнее.
А что, если темных богов — больше? Что, если им удастся уничтожить Завесу и призвать подкрепление?
Весь мир сгинет в огне! А страшнее всего то, что Фрейль никак этому помешать не смогут, просто не хватит сил...
Инриль крепче сжала руку Шейрона и судорожно выдохнула.
— Так, а ну отставить сопли! — донеслось резкое от двери.
Инриль обернулась нехотя.
 
Тейрон. Застыл в проеме, опираясь о косяк. Грудь перебинтована, на левой руке и ноге — тоже повязки. На лице недовольство.
Шикнув, брат отлепился от опоры и шагнул в комнату.
— Что за похоронную атмосферу ты здесь развела? Кто-то разве умирает? Шейрон — не слабак, он один из богов войны. Эти раны ничего не значат. Отоспится, восстановится и будет, как новенький. Еще ответочку кинет той твари, что использовала его как когтеточку. Или ты сомневаешься в своем ребенке?!
Инриль издала хриплый смешок.
Она не сомневалась в детях. И в брате не сомневалась тоже. Только в себе.
Она ведь их не удержит, захоти ее защитники вновь ввязаться в бой. А там, кто знает, чем все может обернуться? Она ведь не укроет их, не отведет удар — просто не успеет! Громкая фамилия и уникальный дар — какой в них толк, если она не в состоянии защитить семью?!
— Мне страшно, — Инриль не призналась бы в этом детям, не сказала бы бабушке, но Тейрону — может.
Брат скрестил руки на груди, посмотрел на нее с иронией.
— Страшно? Смотайся в Бридвиль за той бурдой, что тебя в Академии успокаивала. Хоть бочку ее выдуй, слова не скажу. Только не сиди больше с такой миной, словно мы кого-то теряем! Выйди к детям, успокой их. Думаешь, они совсем не волнуются? За тебя, за Шейрона?.. Да Лиру сейчас держится мужественнее, чем ты! А она еще ребенок. Даже по нашим меркам ребенок, Инриль.
— Как будто жалкие травки помогут остановить конец света! — всхлипнула Инриль и тут же заморгала, прогоняя слезы.
— Конец света — вряд ли, а вот истерику — вполне, — стоял на своем брат. — Лично я считаю, что вторая в нашем случае разрушительнее. Ты всем сейчас спокойная нужна и уверенная. И без панических воплей тошно...
Тейрон скривился, подавая ей салфетку, больше похожую на кухонное полотенце. Инриль сердито высморкалась.
Воцарилась тишина. Ненадолго.
— А как ты вообще в выжженных пустошах оказалась? — устало поинтересовался Тейрон, присаживаясь на край кровати — как раз напротив Инриль и так, чтобы держать в поле зрения вход.
Инриль только сейчас поняла — она ведь так и не рассказала брату о произошедшем в Академии. О предательстве. О виновнике убийств. О том, что ее саму собирались принести в жертву темным богам.
Вот вышла бы шутка, если б Амелис действительно удалось задуманное! Жизнь человека и божества в разных категориях энергетических находятся. Жертва Инриль не только бы прорыв Завесы на несколько минут устроила, она бы все печати в клочья разнесла!
— Да знаешь, шла-шла, отключилась, глаза открываю — уже в круге ритуальном лежу, к де Виру вплотную, — буркнула Инриль, комкая полотенце в ладонях. — Пришлось выкручиваться.
— А де Вира куда дела? — Тейрон не заметил тела, когда только прибыл, как и признаков того уничтожения.
— В Бридвиль отправила вместе с Амелис, в книжную лавку Винсента, — скривилась Инриль. — Де Вир с вампирами неплохо ладит, как я слышала. Пусть разбираются.
— Амелис? — нахмурился Тейрон.
— Хаосит, — дальше Инриль ничего объяснять не стала.
Тейрону и не требовалось, в принципе. Он легко мог представить, какая буря сейчас развернулась в душе Инриль — давно болевые точки вычислил. Очередное предательство, значит... Хотя-я, была ли Амелис Йорх другом?