Позволь мне решить (СИ)

- Работа Рейнхарда! – презрительно фыркнул тонкий детский голосок. – Плёвое дело! Эй, кто там? Я чувствую, там кто-то живой! Отвечай! Кто ты?
И сердце Януша дрогнуло. Потому что других детей в Норе не было…
- Велегор! – крикнул он, вкладывая в голос всё, что осталось от его сил. – Велегор, сынок!
Дыхание его стало частым и прерывистым, Януш подполз к двери, прикладывая разбитые ладони к замку. Сон или явь? Он провёл здесь столько времени, так долго молился, так боялся сойти с ума… неужели правда? Его сын, Велегор, пришёл к нему… пришёл сам!..
- Ого, - удивился голосок за дверью. – Ты знаешь моё имя? Откуда? Ты тоже колдун? Видишь сквозь стены?
- Нет, - Януш почувствовал, как губы его расплылись в улыбке, а голос предательски задрожал, - нет, Велегор! Я не колдун. Просто я… так часто думал о тебе… и ты пришёл!
- А откуда ты меня знаешь? – снова полюбопытствовал мальчик. – Я же тут впервые!
Его сын стоял за дверью, прислушиваясь к хриплому дыханию пленника, и лекарь диким усилием заставил себя мыслить трезво, загоняя все чувства на дно пробуждённой души. Велегор был ребёнком… и пугать его так сразу своими откровениями Януш не хотел.
- Впервые… и как же ты сюда попал? – сглотнув, спросил Януш.
- Проследил за Этьеном, - самодовольно похвалился сын. – Я давно заметил, что они с Рейнхардом и Хетагом шастают на нижний уровень, но они не говорили мне, куда ходят. И тогда я решил узнать сам. Виверия говорит, я должен получать то, что хочу. И я получил! – Велегор рассмеялся, и звонкий детский смех эхом разнёсся по коридору.
Януш сглотнул. Велегор общался с ним на равных, совсем как взрослый, и нотки самодовольства и презрительного превосходства пронизывали каждое его слово.
- Пришлось прочесть заклинание невидимости и огреть Этьена оглушающим заклятьем, как только он провёл меня в этот коридор, - бодро продолжал Велегор. – Валяется теперь как труп на полу…
- Сколько тебе лет, Велегор? – мягко перебил Януш. Мысль о том, что его сын совершенно равнодушно говорит о мертвецах и насилии, отрезвляла и заставляла думать быстро.
- Почти семь, - откликнулся сын. – А ты зачем спрашиваешь?
- Семь… - медленно повторил Януш.
Теперь он знал, сколько времени провёл в этой ненавистной камере. Значит, с тех пор, как Виверия провела его в Нору, прошло целых три года… Три года, растворённых в непрестанной боли, пытках, темноте, телесной немощи…
- Ты можешь открыть дверь, Велегор? – мягко спросил лекарь, вглядываясь в прерывистое мерцание синего пламени за окошком. – Тогда мы смогли бы поговорить…
- Мы и так говорим, - неожиданно грубо отрезал Велегор. – И ты не ответил. Зачем ты спросил, сколько мне лет?
- Прости, - сглотнув, заговорил Януш. – Я провёл здесь много времени в одиночестве и совсем разучился общаться. Я спросил, сколько тебе лет, потому что теперь знаю, сколько времени прошло со дня моего заключения. И ещё я знаю, что мой сын стал совсем взрослым за это время.
- Твой сын? – заинтересовался собеседник.
- Да. Мой сын. Ты, Велегор.
Януш напрасно боялся реакции стоявшего по ту сторону двери: он всё равно оказался к ней не готов.
- Что такое «сын»?
Лекарь прикрыл глаза, щекой прижимаясь к двери, коротко выдохнул, собираясь с мыслями. Может ли так быть, что Велегор не знает простейших понятий? Впрочем, откуда… если всё, что он видел, так или иначе вертелось лишь вокруг магии.
- Скажи мне, Велегор, ты знаешь, кто такая Виверия? Ты упомянул её имя…
- Ты не ответил! – раздражённо начал ребёнок, но Януш вовремя его прервал.
- Я отвечу, - мягко проговорил лекарь, - но вначале мне нужно понять, что знаешь ты. Чтобы не повторяться. Чтобы ответить как можно точнее…
Велегор фыркнул, но как-то нерешительно. Януш услышал, как он завозился за дверью, и, судя по звуку, опустился прямо на землистый пол.
- Ладно, - согласился сын. – Виверия – это женщина, которая отвечает за меня. Она здесь главная, как и я. Но я ещё недостаточно взрослый, и мне нужна помощь. Она следит за тем, чтобы я был всем доволен. Некоторые называют её моей матерью, но Виверия говорит, что я не должен обращать на это внимания. Виверия учит, что у меня не должно быть…
 
- Привязанностей, - тихо закончил Януш.
- Точно, - удивился Велегор. – А ты всё-таки колдун, пленник!
- Я не колдун, - повысил голос Януш. – Я – твой отец, Велегор!
Где-то вдалеке ухнула, застонала земля; раздался отдалённый, глухой грохот, подземелье тряхнуло. Спустя несколько секунд в заброшенной шахте стало тихо, и Велегор заговорил снова.
- Обвал, - недовольно заметил он. – В последнее время Нора сильно обветшала. Виверия говорит, мы здесь недолго протянем. Как раз к обряду поглощения покинем подземный город и уже не вернёмся…
- Что за обряд? – спросил Януш, но Велегор лишь презрительно фыркнул.
- Э, нет! Это уже наглость! Вначале ты должен ответить! И у меня теперь два вопроса – что такое «отец», и что такое «сын»!
- Я попытаюсь объяснить, - осторожно проговорил лекарь. – И начну с того, что Виверия действительно твоя мать. Она выносила и родила тебя…
- Ты меня путаешь с каждым словом всё больше! – внезапно разозлился Велегор. – Говори понятнее, пленник!
Детский голосок зазвучал зло и враждебно, и Януш мысленно воззвал к Единому, не рассчитывая справиться с родным, но таким незнакомым ему ребёнком в одиночку.
- Сядь, - попросил он вскочившего на ноги Велегора, с размаху впечатавшего маленькую ступню в створку двери. – Я всё объясню. Если ты, конечно, готов слушать.
Надо отдать должное, Велегор оказался готов. Он мгновенно успокоился и слушал внимательно, не перебивая, впитывая каждое слово лекаря. После того, как Януш закончил, в коридоре повисла напряжённая тишина. Велегор сопел, переваривая услышанное, Януш его не торопил. Лекарь не мог знать, что понял из его рассказа сын, и понял ли что-то вообще – каким бы умным он ни был, он по-прежнему оставался всего лишь шестилетним ребёнком… озлобленным, высокомерным, но всё-таки ребёнком. Но, пожалуй, Януш недооценил своего сына.
- Интересно, - проронил наконец Велегор. – И почему мне раньше об этом не рассказывали? Ни Виверия, ни Хетаг, ни Трифон… зачем скрывали? Я верю тебе, пленник! Ложь всегда звучит по-другому…
- Ты сам знаешь ответ, - негромко подсказал Януш. – Помнишь, ты сказал мне? Виверия не хочет, чтобы ты привязывался к кому-либо…
- Не понимаю, - признался ребёнок. – Правда и привязанность – разные вещи. Вот ты мне рассказал, что такое семья… это очень увлекательно, на самом деле! Но я не стал от этого другим…
- Не всё приходит сразу, - сглотнув, ответил Януш. – Иногда нужно время…
- Тебя скрывали, - помолчав, снова заговорил Велегор. – От меня. Только от меня. Все остальные знали… точно, знали! И Этьен, и Рейнхард, и Виверия с Хетагом… и даже Трифон с Савиным! Но почему? Почему? Ты – мой отец… - осторожно, точно пробуя на вкус, проговорил ребёнок. – Странно… отец… смешно! Но почему тебя держали втайне? Взаперти? Так далеко от остальных клеток с пленниками? Столько вопросов, и никаких ответов! – Велегор снова вскочил, принялся мерить маленькими шажками узкий коридор. – Я должен всё узнать! Должен!
- Если ты упомянешь о нашей встрече кому-либо, ты меня больше не увидишь, - невесело проговорил Януш. – Очень жаль…
- Я никому не скажу! – решительно произнёс Велегор, снова останавливаясь перед дверью. – Но в следующий раз мне придётся стащить у Этьена ключ… хочу увидеть твоё лицо, пленник!
- Ты откроешь дверь? В самом деле? – Лёгкая улыбка тронула его губы: он боялся верить. – Я же могу быть опасен.
Велегор замер, точно задумавшись, затем хмыкнул.
- Нет. Я чувствую… твоя жизненная энергия очень слаба. Ты умираешь! – убеждённо выговорил ребёнок. – Не забывай, с кем говоришь, пленник! Если попробуешь напасть на меня, я тебя оглушу в два счёта!
- Как Этьена? – грустно уточнил Януш.
- Да! – гордо и с вызовом ответил сын.