"Фантастика 2024-15".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Видно было, что каптенармусу понравилась похвала начальства, но, едва он уловил мой внимательный взгляд, выражение лицо его посерьёзнело и он скомандовал:
— Хлопци, заходь по одному! Ты, — он ткнул в меня пальцем, — последний!
Ну, последний так последний. Всё равно ехать всем вместе. Заодно и присмотрюсь. Батальонный каптенармус. А по-нашему, по-советски, главный каптёрщик батальона — есть фигура значимая в апогее и недооценивать данного персонажа не стоит. А стоит подружиться, да поделикатнее, дабы грубостью и насмешкой не снискать с первого дня себе врага среди наиглавнейших лиц батальона. А как вы хотели? Параллельный мир, сто-сто пятьдесят лет тому назад… а ни хрена не меняется. Для солдата командир на войне, конечно, первый после Бога, да простит он мне богохульство ради красного словца, только вот все его милости в каптёрно-писарчуковое решето сеются. Уж чего-чего, а эту истину я после срочной службы накрепко запомнил.
Рекруты выходили от каптенармуса споро, нагруженные, как мулы обмундированием. Кем бы ты ни был, откуда не пришёл в строй любой армии мира, тебя, как мужчину, никогда не оставит равнодушным процесс получения боевой амуниции. Все мы мальчишки и военные игрушки нравятся нам с самого детства. Поэтому ничего удивительного в том, что первый же из рекрутов разложил полученное на тут же расстеленной шинели.
Полюбопытствовал и я, заглядывая из-за плеча соседа. Огнестрельного оружия пока не выдали, видимо, получим в батальоне. Но кое-какие детали озадачили. На самом деле, едва ещё в «Гранд-отеле» штабс-капитан начал меня горячо убеждать о важности формирования штурмовых батальонов, мелькнула у меня мыслишка о подозрительно раннем создании подобных подразделений в Русской Императорской армии. Я прекрасно помнил во время своего сетевого сёрфинга перед убытием в эту реальность, что ударные подразделения в моём времени появились не раньше 1917 года, а сейчас 1915! Может, я уже действительно так повлиял на ход истории, или нахожусь у самого начала, так сказать, у истоков пробных робких шагов в создании штурмовых рот?
Тогда откуда такое богатство в обеспечении рекрутов? Французский шлем Адриана с гербом Российской Империи и удобным расширенным у подбородка кожаным ремешком, пилотка с кокардой защитного цвета, впрочем, парень, что её рассматривал, назвал её смешно «перелёткой». Две полотняные гранатные сумки, патронные подсумки и нагрудный патронташ из кожи, поясной кожаный ремень с гербовой пряжкой, жёлтая поясная кобура судя по размерам, под револьвер, пара кожаных (а не парусиновых!) ботинок с новенькими обмотками, малый ранец, алюминиевая фляга в матерчатом чехле, котелок, набор для чистки оружия. Когда же на белый свет появились ремённо-плечевой обвес, по маркировке — британского происхождения, и даже некое подобие бронежилета, смахивающее на ламеллярный доспех, исполненный на полотняной основе, у меня и вовсе отвалилась челюсть. Это что же такое получается? Да вся эта экипировка стоит как бы не в три, а то и в пять раз дороже той, которая полагалась сибирским стрелкам! Точку поставили пара защитных и жёлтых погон с номерами, а также нарукавный прямоугольный шеврон, изображавший стилизованную чёрную круглую гранату, перечёркнутую орудийными стволами с тремя жёлтыми языками пламени кверху.
Я коснулся ламеллярного бронежилета. Да, разве что от осколка, ножа, ну и, может быть, штыка сгодится. И то не факт. Мой явно получше будет. Но этот значительно легче. И обычным солдатам лишним не будет. Нда-а-а, а штабс-капитан не врал. Экипировку продумывал очень знающий и бывалый вояка. Хотя на мой вкус многовато всего. Будем посмотреть…
Наконец, настала и моя очередь. Я пока шёл осмотр обновок, да прикидка обмундирования, провёл ревизию своей наличности. Три сотни от Ивана Ильича, дай бог ему здоровья, перекочевали в подаренный кисет с монпансье и спрятаны на дне вместе с записками Вяземского, трёхрублёвую купюру с несколькими серебряными полтинниками переложил в правый брючный карман. Пока рылся в мешке накоротко проинспектировал свой сухой паёк и, движимый внезапной мыслью, переложил наверх шмат копчёного сала в тряпице, буханку чёрного хлеба и круг копчёной конской колбасы. Остро пожалел о том, что не храню на всякий случай ни табака, ни папирос. Судя по опалённым пшеничным усам ефрейтора, тот не чурался этой пагубной привычки.
— Ну шо встрял, сибиряк? — голос ефрейтора из складского нутра подтолкнул меня к входу.
Внутри склад напоминал торговую лавку, только без витрины и плохо освещённую лишь одной масляной лампой. Вместо прилавка была горизонтально прилажена струганная дощатая столешница на дверных петлях. Опиралась она на подпиленную дверную коробку, что вела собственно к складским полкам. Перед ней вопросительно уставившись на меня стоял каптенармус.
— Здравия желаю, господин ефрейтор! — брякнул я, чтобы хоть как-то завязать разговор. Радовало, что были мы на складе одни, значит, должно получиться.
— Здоровкались, вже, — беззлобно и устало ответил ефрейтор. Он начал выкладывать на столешницу, где для удобства была расстелена шинель положенную мне амуницию.
— Прошу простить, господин ефрейтор. Дозвольте спросить?
— Чого ишо? — пшеничные усы встопорщились недобро.
Ну что ж, попробуем импровизацию. Со штабс-капитаном прокатило, авось и сейчас сработает.
— Дядька мой, Царствие ему Небесное, отставной подпрапорщик, наказывал мне: «Попадёшь в войско, Гаврила, перво-наперво, всегда уважай отцов-командиров, офицеров, но особливо прояви внимание к каптенармусу и писарю. Ибо работа их хоть и незаметна, а большую важность имеет!»
— И шо? — мне показалось, или тон ефрейтора стал мягче и…заинтересованнее, что ли.
Я опустил мешок с загодя развязанной горловиной и аккуратно выложил на столешницу рядом с кучей амуниции сало, хлеб и колбасу, предварительно приоткрыв уголок тряпицы на котором блеснули три серебряных полтинника.
Предупреждая деланное возмущение со стороны каптёрщика, сыграл на опережение:
— Не чревоугодия, а здоровья для. Вы ж весь в трудах, заботах о нас горемычных. Когда-то ж надо и о себе позаботиться, — я недвусмысленно завернул уголок полотна, скрывая серебрушки.
Ефрейтор, уже открывший рот, чтобы рявкнуть на меня, крякнул, подкрутил ус и, поднеся к глазам одну из своих бумажек, задумчиво прочёл, щурясь от недостатка света:
— Пронькин Гаврила Никитич, хм…вроде не жид. А ли как?
— Обижаете, пан ефрейтор, русский, сибиряк. А что груб, так сирота я. Гимназиев не кончал.
— Хитрун, шахрай, от, бисова дытына! — в голосе каптёрщика прорезалась чуть ли не отцовская любовь, — сальце, хлебушко…гарно, хлопчик. Тильки вид тэбе ж выдав всё равно, що потрэбно, як положено. Нэ бильшэ, нэ мэньше.
— Так я не для этого же, господин ефрейтор, только ради уважения! — возмущённо воскликнул я, мысленно взывая: «ну где ты там, Станиславский? Давай отмашку уже!»
— Ну ладно, як же такого гарна хлопца обидеть, халамидником нэ оставлю, нэ журысь! — в одно движение шинель, подготовленная мне к выдаче, исчезла со столешницы, а её место заняла через несколько минут другая, даже на поверхностный взгляд значительно лучшего качества. В кожаные ботинки полетели две банки ваксы, а в ранец ефрейтор сунул несколько пар новых портянок и ещё чего-то по мелочи. В завершении сего действа поверх кучи добра лёг уже знакомый шеврон штурмового батальона, и две пары погон с трёхцветным бело-жёлто-чёрным шнуром по канту. — Тримай, мисливець! — напомнил мне ефрейтор о моём новом статусе охотника Русской Императорской армии.
— Благодарствую, на добром слове, пан каптенармус! — поклонился я, принимая своё богатство, — может, советом поможете?
— Помогу, хлопче. Пытай, — поощрительно кивнул ефрейтор.
— Я так понимаю, оружие в батальоне выдадут? Не подскажете, есть там мастерская оружейная? Хочу лопатки свои наточить…ну, и с оружейником накоротке сойтись.
— От же ж, лизе без мыла в дупу, дурень! — строго прервал меня каптёрщик, — в батальоне много чого есть, тильки ты з своымы карбованьцямы нэ суйся. Оружьем серьёзний унтер командуе. Геройский. Потапов Сергей Петрович. Ты лучше ему чего-нибудь подари. Нэ сало, конечно, и нэ ковбасу.