"Фантастика 2024-15".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Елисей, ты серьёзно? Это же война! Вы отправляете меня, сугубо гражданского человека, если не считать срочной службы, которая была тридцать лет назад, в разгар событий самых тяжёлых и кровопролитных войн, что знала история? Чтобы я в этой мясорубке нашёл вам конкретного человека, ну ладно, пусть даже Демиурга? Может, я чего не понял и со мной отправят отряд космического спецназа или на орбите будет висеть звёздный крейсер со всякими дезинтеграторами и прочими сверхточными лазерами? — я смотрел на Странника и во мне снова начинала закипать ярость.
Елисей Николаевич пропустил мою эскападу и был спокоен, как египетский сфинкс. Он лишь слегка повернул голову в сторону бара и произнёс:
— Пашенька, дружочек, а повтори нам того прелестного коньячку мм-м… — он скосил на меня взгляд, — теперь, пожалуй, грамм по сто пятьдесят. И икорочки белужьей, дабы сохранить форму нашему разволновавшемуся Миротворцу.
— Издеваешься, гад! — вырвалось у меня. Я подхватил принесённый бокал и залпом выцедил янтарную жидкость, нагло подцепил гренком солидную порцию паюсного великолепия и, отправив всё это целиком в рот, стал яростно жевать, промокая салфеткой выступившие слёзы.
— Однако, — покачал головой дед, — приступов жестокой мигрени не боишься Гаврила Никитич?
— А мне пох… Если вы такие-разэтакие, то и с этой проблемой разобраться вам как два пальца об асфальт, — я уже чувствовал, как алкоголь, ударив в стенку желудка тёплой волной, рикошетом распространяется по сосудам, готовясь сжать железными тисками мою голову.
— Хм. Зато перестали наливаться желчью, Гавр, и, наконец, расслабились. Отвечу кратко, никаких техногенных предметов с вами отправлено не будет, потому что это невозможно. Я уже говорил. Нейротрон по своей природе имеет смешанную элементарно-волновую природу. Сродни свету и его фотонам. Чистая структурированная энергия. Что до опасностей, которые тебя там ожидают, я не склонен их преуменьшать, как, впрочем, и преувеличивать. Твоим козырем станет потенциал Миротворца, твои собственные знания. Но не будь наивным, разгромить кайзеровскую Германию, изобретя пенициллин или новую тактику строя, изобрести новое оружие победы или подсказать местным полководцам ход боевых действий противника ты не сможешь. Не даст Закон Сохранения Реальности. На каждое твоё кардинальное действие всегда будет возникать противодействие. Как это будет происходить в каждом конкретном случае я не могу тебе предсказать. Но то, что это обязательно будет, будь спокоен. Мы с Ремесленником, — старик кивнул в сторону бариста, который весело мне подмигнул, — конечно, постараемся, Паша перенастроит пассивные центры твоего нейротрона и после адаптации в новой физической оболочке тот начнёт необходимые изменения в клетках носителя. Это значительно повысит шансы на выживание и успешность миссии…
— Постой, постой! Ты хочешь сказать, что вот этот бариста…э-э-э…будет копаться в моей…душе?
— Не передёргивай, Гавр, не копаться! Павел в этом кафе и хозяин и бармен. Это его жизнь, так сказать, для этой реальности. Заметь, не являющейся для него материнской. Но Павлу здесь нравится. Ремесленником он был инициирован в раннем детстве из-за уникальной способности напрямую работать с нейротроном любого анавра. И инициация лишь малая толика того, что он может. Суть процесса долго и нудно объяснять, но благодаря ему физическое тело реципиента там, в прошлом сможет получить множество дополнительных преимуществ. Многие из них спонтанны и непредсказуемы, но если за дело берётся настоящий мастер…а я тебя уверяю, Павел как раз из таких!
Боль уже прочно поселилась в моей голове, начинало подташнивать и темнеть в глазах. Я поморщился и сдавил большими пальцами виски, затем потянулся в карман за заветной таблетницей. Совсем проблему решить не удастся, но я хотя бы сохраню способность соображать. И о чём я думал, когда пил коньяк залпом? Тоже мне, выпендрёжник! Ни в коем случае нельзя раскисать…слишком многое на кону.
— А на что конкретно можно надеяться? — попытался я изобразить скепсис. Получилось плохо, боль уже почти полностью завладела моим вниманием.
— Э, да ты поплыл, братец! — осуждающе покачал головой Странник, — Паша, твоя помощь требуется.
За моей спиной откуда ни возьмись возник бариста. Вот только что стоял у стойки. И тут сразу за моей спиной. Я почувствовал его прохладные пальцы в области макушки и основания затылка. Больше всего это напоминало неожиданный и сильный удар чем-то острым в затылочную ямку. Пожалуй, если бы это действительно было так, то я действительно уже не чувствовал боли и разговаривал с тёзкой-архангелом, если он, конечно, существует. А так боль попросту исчезла. Её будто выключили, как выключают свет в помещении. Осталось лишь тошнотворное послевкусие, да часто бухающее в груди сердце.
— Уф-ф…я, кажется, начинаю верить, Странник.
— Вот как? Простое Пашино вмешательство так на тебя повлияло? — старик вздёрнул правую бровь.
— Поверь мне, Елисей, если бы ты столько промучился с моей мигренью, сколько пришлось мне: мануальные терапевты, китайские иглоукалыватели и акупунктурщики, кинезиотерапевты, невропатологи, гомеопаты, народные целители и хрен знает кто ещё! А тут раз-два и в дамки, — я тяжело вздохнул и тут раздался голос самого Павла.
— Десинхроноз нейротрона. Часто встречается у сильных анавров, неинициированных до возраста биологической зрелости. Я лишь временно зациклил пару каналов. Боль чувствовать не будешь, но кардинально смогу решить проблему лишь когда мы будем проводить хронотранслокацию нейротрона.
— А можно поинтересоваться, что в действительности будет происходить с биологией тела моего носителя, Паш? Всё-таки не чужой мне человек, прадед.
От меня не укрылся украдкой брошенный на Странника вопросительный взгляд бариста, на который старик ответил поощрительным кивком. Ремесленник присел за наш столик, ловко пододвинув ногой соседний стул.
— При удачной инициации значительно повысится регенерация тканей, устойчивость к инфекционным агентам, увеличится время пребывания без доступа кислорода воздуха, мышечная сила, эластичность и прочность соединительной ткани! Появится ночное зрение, возможна перестройка метаболизма настолько, что ты сможешь потреблять в виде пищи любой биологический материал…да мало ли ещё что! Изменения нейротрона пробудят незадействованные в активной деятельности участки коры головного мозга. Человеку с высшим медицинским образованием, думаю, не следует разъяснять, что это значит?
— Обучаемость, когнитивные функции, память, скорость принятия решения, порядок ассоциаций, генетическая память, криптозакладки…чёрт! Да это же… Охренеть!
— Добавь к этому длительную способность обходиться без сна, переносить одинаково легко голод, холод и жару, длительно обходиться без пищи и воды, — назидательно поднял указательный палец Странник, — но, как водится, есть много «но». Всё это возникнет, естественно, не сразу и проявляется у разных инициируемых неравномерно. Адаптация может растянуться на несколько недель и даже месяцев. В первые дни будет малоприятной. Скачки температуры, головные и мышечные боли, зуд и высыпания по всему телу, выпадение волос, тошнота, рвота, понос, пардон за подробности — это лишь малая толика того, что может с тобой произойти после перемещения. Эта фаза наиболее рискованная. Мы знаем, что её может сократить лишь сам анавр, приложив недюжинную волю к жизни. Нельзя недооценивать силу души, Гавр! Проявишь слабость, впадёшь в отчаяние — похоронишь и себя, и прадеда, и свою семью. А нам придётся вернуться к началу! — в углах рта Странника залегли горестные складки.
— Я постараюсь… — начал было я.
— Не надо стараться, сделать надо, Гавр! Я понимаю: страшно. Не будем миндальничать. Ты мирный обыватель, родившийся во вполне благополучной стране в не самое плохое время. Не воевал, не убивал. Рос и развивался нормально, крестился, учился, женился, воспитываешь дочерей. И тут тебя злые дяденьки отправляют на войну: пойди туда, где летают поезда, найди того, кто прикручивает им крылья! Примерно так? — серая кожа на щеках старика слегка порозовела. Выглядело это странно, словно румяна на коже трупа.