Феникс. Начало (СИ)

— Братья! Неделю назад крестоносцы ночью пришли в мирные дома наших единоверцев. Под покровом темноты эти порождения Не Называемого убивали мужчин, женщины и детей. В дома наших братьев подбросили оружие, после чего мужчин убили, а женщин и детей держат в железных клетках, творя беззаконие.
И сейчас там! — мужчина ткнул пальцев в сторону невидимого за стенами молельного дома отдела полиции «Рубежный», те же крестоносцы готовят новое нападение, готовясь сегодня ночью прийти в наши дома, убить собравшихся здесь братьев и взять в плен женщин и детей. Одни крестоносцы привезли нас сюда, обещаю мирную и спокойную жизнь, по нашим законам и обычаям, другие крестоносцы убивают нас, берут нас в плен, забирают наше имущество, называя нас бандитами и террористами! Братья! Пришло время показать кто здесь сила и что Земля под нашими ногами является нашей, а крестоносцам здесь не место! Пойдёмте братья, ждать нельзя, завтра будет поздно! Во имя Высшего Разума, кто умрёт за своих братьев, того ждёт Рай!
Участковый инспектора, лейтенанты полиции Агамов и Марамов, которых подполковник выставил наблюдать за службой в молельном доме, как специалистов по вере и языкам, очень быстро заскучали на боевом посту. Оба они были парнями деловитыми и сообразительными. Хотя они принадлежали к разным народам, у них было очень много общего. Их семьи потратили много денег, чтобы малограмотные, в принципе, парни, не говорящие свободно на языке титульной нации, получили гражданство России, средне-специальное образование, а потом, как показатель успеха, и маленькие офицерские звёздочки. И теперь молодые лейтенанты, не за страх, а за совесть, отрабатывали то, что было в них вложено родней.
— Брат, я отлучусь ненадолго? — Агамов дружески хлопнул коллегу по плечу: — на участок к себе схожу. Там с фруктовыми точками непонятка второй день твориться, денег не засылают. Говорят, что денег нет. Надо разобраться.
— Когда будешь — Марамов, не обращай внимания на злые взгляды, бросаемые на них, спешащими в молельный дом, людьми, понимающе покивал головой, и прикидывая в уме, что он должен сделать сегодня, чтобы не считать этот день совсем пропащим.
— Слушай, ну час на участке, потом пообедать надо. Часа два получается. А потом ты по делам пойдешь. Договорились, брат?
— Давай, брат, иди, не теряй время. — Марамов махнул коллеге на прощание и огляделся по сторонам. Идти здесь было, в принципе, некуда. Слева на пару километров виднелась улица депрессивного района, из которого старались уехать все более-менее обеспеченные люди. Прямо, напротив молельного дома, торчали закопчённые трубы металлургического комбината, что потихоньку распродавался в интересах Сбербанка в связи с невозвращенным вовремя кредитом. С левой стороны на площадке перед торгово-развлекательным комплексом катались на роликах и досках маленькие фигурки подростков в ярких одеждах. Марамов вздохнул и уселся в побитую жизнью «вазовскую» «четверку», цвета «баклажан», с требующей ремонта подвеской. Молодой лейтенант полиции конечно предпочёл бы «Porsche Cayenne», но пока только «ВАЗ». Через пору часов, озверевшие от безделья участковый решил, что он проголодался. Из молельного дома, через вынесенные на крышу, громкоговорители, доносились чьи-то призывы, но Марамову было лень прислушиваться. Он конечно был способен понимать речь других народов, одного корня с его племенем, но это требовало определенного внимания, а заниматься этим, а разогревшейся от солнца машине было лениво. Через дорогу, в ярко-жёлтом киоске, торговали шаурмой. Марамов перебежал дорогу и зажав рукой фуражку, склонился над окошком киоска.
— Здорово брат! Сделай ко мне покушать.
— Здравствуйте, уважаемый! Сейчас все будет! — продавец не мог скрыть радости от визита в его точку полицейского.
Действительно, через пару минут ловкий работник общепита протянул полицейскому пакет с плотно скрученной шаурмой.
— Что-нибудь ещё уважаемый? — от широты улыбки у продавца должны были треснуть щёки.
Полицейский на мгновение задумался, а когда он решив взять еще бутылочку пива, поднял взгляд на продавца, то с изумлением увидел, что подобострастная улыбка исчезла с лица его собеседника, а глаза, наполненные страхом, смотрят выше погона лейтенанта. Полицейский обернулся назад. Очевидно, что религиозное мероприятие в модельном доме закончилась и, из широко распахнутых ворот, валила чёрная, густая толпа. Но почему-то в руках многих люди виднелись деревянные и металлические предметы, выглядевшие очень опасно. Несколько человек бежала через дорогу к киоску и в глазах их не было ничего от братской любви. Сзади у полицейского что-то хлопнуло.
 
А? — лейтенант недоуменно заглянув в киоск — продавца шаурмы там уже не было, лишь грустно покачивалась на петлях распахнутая настежь входная дверь. Осознав это, как сигнал к действию, лейтенант побежал. Он успел сделать всего пять шагов, когда человеческая волна настигла его. Молодой полицейский умер, сжимая в руках свой последний бакшиш — так и не распробованную шаурму.
Когда кровавая волна человеческого бунта выплёскивается из отведённого ему законами государства, узкого русла, становится неважно — брат ты по вере или не брат. Ты становишься люто ненавистным начальником, который, как клоп, много лет, безнаказанно, сосал кровь из своих единоверцев.
Машенька Богданова, учащиеся седьмого класса гимназии, украдкой бросила взгляд на свое отражение в зеркальной витрине торгово-развлекательного центра и удовлетворенно улыбнулась своей стройной фигурке. Сегодня она осмелилась надеть ультракороткие шортики, из которых дерзко выглядывали, по-весеннему белые, округлости девичьи попки. Машенька очень надеялась, что увидев ее в таком наряде, восьмиклассник Кирилл, чья поджарая фигура и обесцвеченная чёлка давно не давала спать, наконец обратит внимание на влюблённую девушку и заговорить с ней. Дальше разговора с парнем, в своих фантазиях, девушка пока не заходила. Разогнав новенькую доску, Маша аккуратно поехала в сторону рампы, где тусовалась её любовь Кирилл со своими друзьями –скейтбордистами. Когда ей оставалось проехать совсем немного, ее сердечко испуганно екнуло — стройный парень с обесцвеченным чубом взволнованно поднялся ей навстречу. Ну а дальше начались странности. Кирилл испуганно смотрел, явно не на нее, а куда-то за ее спину, после чего схватил свою доску и на ходу заскочив на нее, помчался прочь по дорожке, ускоряюсь с каждым метром. Неопытная Маша затормозила, соскочив с доски, и обернулась на неясный шум, раздававшийся за спиной. Несколько сот человек бежали в ее сторону, в сторону, полошащихся на ветру, разноцветных флагов, установленных на флагштоках перед дверями торгово-развлекательного центра. Толпа была чёрная и страшная, она молча и очень быстро приближалась. Маша бросила доску и устремилась прочь. Через несколько шагов, нога, обутая в новенький, первый раз надетый кроссовок, подвел свою хозяйку, зацепившись самым краешком подошвы за бетонный бордюр. Маша упала лицом вниз, успев, в последний момент, подставить ладошки. Девочка не успела вскрикнуть от боли в отбитых руках и разбитых в кровь коленях, когда новый взрыв невыносимой боли пронзил все её тело — отполированный за десятки часов упорного труда натруженными руками дворника -мигранта черенок от лопаты, вчера вечером, с помощью гвоздей на «сто пятьдесят», превратившись в грозное оружие, с сытым чавканьем вошла в обтянутую белоснежной тканью рубашки узкую спину начавшей приподниматься девочки.
— Распутница! — выкрикнул смуглый симпатичный парень, с трудом выдернув своё оружие из тела жертвы, и побежал за своими братьями туда, где за свежевымытыми витринами ждали своих новых хозяев бесчисленные сокровища торгово-развлекательного центра.
Участники «стихийного народного выступления», которым волей Высшего Разума, была отведена роль брать под свою пяту отдел полиции «Рубежный», дисциплинированная прибыли к месту событий загодя. Получив условный сигнал, они легко перемахнули полуметровой заборчик, оставшийся в наследство от бывшего ранее здесь детского садика (предусмотренным проектом трехметровым металлическим заграждением по предложения финансового отдела было решено сэкономить). Затем эти люди, будем называть их прямо –боевики, пригнувшись и прижимаясь к стенам отдела полиции, через слепые зоны камер видеонаблюдения, что были установлены по принципу «лишь бы было», сконцентрировались в районе входной группы. В соответствии с следующим этапом, двое мужчин славянской внешности, одетые в ничем не примечательную одежду, через калитку, прошли на территорию отдела полиции и нажали переговорное устройство на металлической двери.