Василиса Опасная. Воздушный наряд пери (СИ)

Я чуть не застонала, припомнив подробности вечера в ночном клубе. Эх, Вася, Вася… Прикид сменила, а как была пацанкой, так и осталась…
– Я бы тебе рекомендовал начать с ней индивидуальные занятия по ближнему бою, – сказал обладатель скрипучего голоса. – Превентивные меры, так сказать.
Кош Невметич промолчал, и скрипучий голос продолжил – уже серьезнее, жестче:
– Ведь сам думаешь об этом же. На девчонку было нападение. Это не шутки, о Красновой надо позаботиться особо.
– Какое участие, – усмехнулся ректор.
– Она – ценная особь. Естественно, что я беспокоюсь. Лучше бы ты отдал её нам…
– Ты бы так беспокоился о собственном сыне, – отрезал ректор.
Голос сразу съехал с железных ноток:
– Ну что ты заладил? Бориска обойдется без меня. Ему без меня лучше.
– Ты его спросил? – поинтересовался Кош Невмертич.
– Ладно, не будем об этом, – примирительно ответил скрипучий голос. – Я тут ему для опытов кое-что раздобыл, по личному знакомству, из Намибии. Получишь в Центре, передай. Пусть забавляется, если ему так нравится артефакторика.
– Нравится, – сказал ректор, и теперь в его голосе зазвучали железные нотки. – Но ты же знаешь, что его талант в другом.
– Лучше бы никогда не проявлялся этот талант, – буркнул скрипучий. – Я только спасибо скажу. Всё, бывай. Мне пора на процедуры.
Стало тихо, я досчитала до десяти и тихонько толкнула двери, забыв постучаться.
Кош Невмертич – в строгом костюме темно-серого цвета, стоял посреди комнаты и задумчиво смотрел в стену. На прикроватном столике находился раскрытый ноутбук со включенным скайпом. Я догадалась, что именно по скайпу ректор только что и разговаривал с кем-то. С тем, кто считал, что на меня было совершено нападение.
Ректор вздохнул, оглянулся и увидел меня.
Под глазом у него и в самом деле красовался синяк – не особенно большой, еще не особенно яркий, но синяк.
Я уставилась на него, позабыв о нападении, и меня охватил самый настоящий ужас. Подбить глаз мужчине, который нравится тебе до восторженного писка – это надо постараться, и не получится…
– Опять подслушиваете, Краснова? – произнес Кош Невмертич немного устало. – Я же вам говорил, что не стоит этого делать. Вдруг услышите что-нибудь вам ненужное. Птенчикам не надо лезть в дела волшебников, можно лишиться перышек.
Зря он назвал меня птенчиком. Не так обидно, как назвать Колобком, но тоже ничего похожего на нежное прозвище. Только что я умирала от стыда и сожаления за поставленный синяк, а сейчас мечтала наставить ректору еще парочку синяков, да побольнее.
– Только вам и проявлять заботу о птенчиках, – ощетинилась я. – Вы про меня всё лето не вспоминали.
– А должен был? – ректор смерил меня взглядом и привычно скрестил руки на груди.
Сейчас он выглядел особенно высокомерно. Точно таким же я видела его, когда он выкрал меня из отдела полиции и притащил в свой институт. Всё решил сам. Потому что, видите ли, знает, как для меня лучше. Откуда знает-то?!.
– Если вы обещали меня подождать, это не значит, что надо было на время обо мне забыть, – выпалила я, глядя в серые холодные глаза.
Опять холодные! А ведь он смотрел совсем по-другому… Когда-то…
Обида, злость, горечь – все эти чувства захлестнули меня, и даже головная боль отступила.
– Вам надо сосредоточиться на учебе, барышня Краснова, – произнес Кош Невмертич, словно не услышав меня. – К сожалению, вы опять устроили нечто недопустимое на глазах у непосвященных. В прошлом году весь ютуб пестрел роликами с горящим пареньком, а в этом у нас красиво горела девица – на глазах у всех, выплясывая на столе. Когда уже вы повзрослеете?
Я сжала кулаки, упрямо наклонила голову, глядя исподлобья, и сказала сквозь зубы:
– Не обращайтесь со мной, как с малолеткой…
– Тогда не ведите себя, как таковая, – перебил меня ректор.
– Не буду, – пообещала я. – И сейчас же отправляюсь к бабушке. Вы не имели никакого права тащить меня сюда, – сказала, а сама не двинулась с места, надеясь, что сейчас услышу что-то другое, кроме холодных насмешек.
 
Кош Невмертич потер переносицу, будто собираясь с мыслями, а потом подошел и встал совсем рядом. Если бы я подняла руку – как раз коснулась бы пуговицы на его строгом костюме. Но я не пошевелилась, ожидая, скажет ли ректор что-нибудь.
– Василиса, – произнес он, тщательно подбирая слова, – я не могу вас задерживать. Да с Жар-птицей это и не получится, но мне бы хотелось, чтобы несколько дней вы провели в этом доме. Успокоились, не совершали глупостей.
– Я не совершаю! – воскликнула я гневно, и волны ярости, злости и обиды опять забурлили вокруг меня.
– Пожар в ночном клубе, – напомнил ректор.
– Это не по моей вине, – ответила я упрямо. – Вернее… почти не по моей. Не знаю. Я не хотела совершать ничего плохого. Но там была Морелли… И Баюнов…
– И они заставили вас танцевать на столе.
– Нет, – признала я. – Но я не полезла бы на стол сама. Наверное, меня заколдовали.
– Чудесная отговорка, – кивнул Кош Невмертич. – С той только поправочкой, что магического воздействия на особи класса «Эс» – «супер», не обнаружить.
– Но оно наверняка было! Воздействие было! Вы мне не верите?! – я готова была кричать об этом на весь мир, только бы ректор поверил, что я – не безмозглая соплюшка, которая решила просто так загореться у всех на виду.
– Конечно, верю. Воздействие, несомненно было. Алкогольное.
– Что? – тупо переспросила я.
– Вы напились, барышня Жар-птица, – терпеливо объяснил Кош Невмертич. – И сейчас у вас классическое похмелье.
– Но я не пью! В «Седьмых небесах» я пила только апельсиновый сок!
– Увы, градус ощутим, – теперь в голосе ректора к холодным ноткам прибавились нотки раздражения. – Мне пора, Василиса. Рассчитываю на ваше благоразумие и очень прошу остаться в этом доме до моих особых распоряжений.
Он прошел мимо меня, заставив посторониться, но на пороге обернулся и добавил:
– Только очень прошу – не надо вскрывать сейф. Оставьте мне немного личного пространства.
Я покраснела до ушей в ответ на это замаскированное оскорбление. Можно подумать, сейчас я собиралась заглядывать в его сейф! Какая мне разница, чьи фоточки он хранит там теперь!
Но разница была. Как бы я ни пыталась убедить себя в обратном.
Помучившись немного, я бросилась вдогонку за Кошем Невмертичем и догнала его уже в прихожей, выдвинув еще довод в свою защиту:
– Но ведь тот, со скрипучим голосом, тоже сказал, что на меня напали!
Ректор посмотрел на меня безо всякого выражения.
– Напали же! Меня похитить пытались! – настаивала я, волнуясь всё больше. – Мужик, который утащил меня из зала!
– Останьтесь, пожалуйста, дома, – сказал ректор таким тоном, что я сразу сникла. – К двери не подходить, никого не впускать, ни с кем не разговаривать. Ваш сотовый телефон я изъял.
– А… – я вскинула голову.
– На время, – ректор похлопал по нагрудному карману. – Целее будет. А вам советую успокоиться, подумать о своем поведении и начать читать учебники. Ваши вещи в коробке, на кухонном столе. Доброго дня.
Звякнул колокольчик на входной двери, и я осталась одна.
Первым делом захотелось выскочить на крыльцо и крикнуть вслед ректору что-нибудь обидное, а потом сбежать. Но я тут же одумалась. Всё верно, Вася. Тебе говорили – сидеть и не высовываться, а ты решила прогуляться. Вот и получила…
Нападение.
Наверняка, это Морелли устроила. Недаром она со своим котярой притащилась в клуб…
Я поплелась в кухню, где на столе обнаружила большую картонную коробку, заклеенную скотчем. Вооружившись ножом, я вскрыла коробку и обнаружила внутри стопку новеньких учебников, еще пахнущих типографской краской. Я просмотрела их без особого интереса, задержавшись на толстенном фолианте, на обложке которого красовалась надпись «Основы магии ближнего боя».
О ближнем бое что-то говорил тот, со скрипучим голосом…
Я со вздохом отложила учебник. Что ж, может, этот ближний бой и в самм деле стоящая штука. Хотя синяк ректору я поставила безо всякой магии.