Василиса Опасная. Воздушный наряд пери (СИ)

– Она – жар-птица, а не собачка, – еле сдерживаясь, процедил Кош. – И использовать ее я не собираюсь.
– А зря, – заметил с сожалением скрипучий голос. – Тогда по ночам Краснова лежала бы у тебя под боком, а не искала приключений по городу.
– Очень смешно.
– Да не смешно, а грустно. То ли ты стареешь, то ли глупеешь, – раздалось ехидное хихиканье, – от любви.
Ответить Кош не успел, потому что экран потемнел, закрытый чье-то ладонью, и раздалось приглушенное бормотанье.
– Эй, что там? – позвал Кош.
– Сейчас, – резко произнес скрипучий голос, и бормотанье возобновилось.
Прошло две или три минуты, после чего экран опять посветлел.
– Пришли результаты экспертизы, – заговорил скрипучий голос уже серьезно, – я тебе по электронке заключение отправлю. Как я и говорил, это не наши. Из наших никто бы не осмелился напасть на жар-птицу, тем более все знают, что она под твоим покровительством. Но вот что интересно…
– Что?
– Только не пыли сразу, хорошо? Сначала всё обдумай, твоё бессмертие, а потом казни…
– Да что такое? – начал терять терпение Кош.
– Мои просмотрели все камеры в твоем районе и обнаружили кое-кого, кто удирал от твоего дома сразу после того, как на жар-птицу напали.
– Говори, кого видели, – велел Кош. – Не тяни кота за хвост.
– Вот именно – кота, – хмыкнул скрипучий голос. – Костик Баюнов там был.
– Баюнов, – скрестив на груди руки, Кош задумался.
– Ты что замолчал? – переполошился голос. – Только не наделай глупостей, понял? Против Марьи пока ничего нет, подашь ещё пару жалоб без доказательств, и она тебя точно старым параноиком объявит.
– Понял тебя, понял. Всё, отбой. У меня дела.
– Только без глупостей… – заорал обладатель скрипучего голоса, но Кош уже отключил связь.
Постоял, собираясь с мыслями, а потом взял телефон и позвонил, набрав номер по памяти.
В телефоне щелкнуло, и женский голос – низкий, тягучий – произнес:
– Добрый день! Это Марина Морелли. Сейчас я не могу вам ответить. Оставьте сообщение, и я перезвоню.
Кош глубоко вздохнул и зачем-то закрыл глаза, после чего сказал четко и раздельно:
– Оставь Краснову в покое. Ещё один шаг в её сторону – и пожалеешь.
Он отключил связь и швырнул телефон на стол, рядом с ноутбуком.
Конечно, прямых доказательств, что покушение организовала Марина, не было. Но не просто так бегал здесь Баюнов. А то, что он ничего не предпринимает без Маринкиного разрешения – это и без гадания на кофейной гуще ясно.
Походив по комнате, Кош взъерошил волосы и закусил губу. Может, Федька и прав. Лучше бы жар-птице спать в его доме, в его постели…
При одной мысли об этом дыхание перехватило, и тело отреагировало вполне определенным образом. И никакой антэрос не поможет. Вообще никакое зелье не поможет.
«Увы, мне от вас не убежать», – так он сказал Красновой. Куда уж тут бежать-то?
Примчалась к нему, поговорить об Анчуткине. А сама так и стреляла глазами – нет ли у него женщины. Ещё и обмануть пыталась… Он вспомнил, как она упала ему на грудь, изображая обморок. Только днем он видел ее утонченной красавицей – в сапожках на высоких каблуках, в узкой юбке, с распущенными волосами, а вечером она появилась в образе гавроша-сорванца. Очень милый сорванец, надо сказать. В этом году ей исполнится девятнадцать…
Спустившись на первый этаж, где был оборудован спортзал, Кош заметил на вешалке бейсболку. Жар-птица улетела, позабыв её. Жар-птица всегда летит туда, куда хочет. И делает то, что хочет.
Не включая свет, Кош скинул халат и повис на турнике, начав подтягиваться.
Один… два… три… пять… десять…
Лучшее средство, когда горят душа и тело. Барбара предлагала зелье…
Двадцать… двадцать пять…
Но зелье не поможет, потому что это – не колдовское наваждение.
Тридцать... тридцать пять...
Мышцы налились тяжестью, но Кош продолжал подтягиваться – четко, не сбавляя темпа.
Краснова спрашивала про прошлую жар-птицу. Рано или поздно слухи дошли бы до нее. Понятно, что ей интересно узнать как можно больше об особях одного с ней статуса. Но пока ей не надо знать правду. Пусть живет без проблем, пусть учится, участвует в самодеятельности, дружит с Анчуткиным или с Царёвым – с кем хочет пусть дружит. Возможно, со временем она перерастет свою юношескую влюбленность, посчитает, что строгий и взрослый ректор – ей совсем не пара. И… улетит, забыв обо всем. Жар-птица – это жизнь в самом ярком её проявлении. Кощей – повелитель смерти. Жизнь и смерть всегда идут рядом, но взаимоисключают друг друга. И всё же, только он сможет контролировать её, направлять, защищать… Даже от неё самой…
 
Дойдя до сотни, Кош сделал перерыв и отдышался, наклонившись и уперевшись ладонями в колени.
Пока Краснова – студентка «Ивы», никаких личных отношений. Никаких. Как бы этого ни хотелось…
Зазвонил телефон, и Кош сразу узнал номер, высветившийся на дисплее. Нажал на экран, поднес телефон к уху.
– Получила твоё послание, Кошик, – раздался весёлый голос Марины Морелли. – Я сейчас в Барселоне, вернусь через три дня и сразу к тебе. Надо прояснить кое-что.
– Отстань от Красновой, – повторил Кош. – Я предупредил.
– Я приеду – и поговорим, – ответила она с таким энтузиазмом, словно он сказал ей что-то приятное. – Рада была тебя услышать, ты что-то обо мне совсем забыл. Как у тебя де…
Кош отключил связь, не дослушав, и набрал номер проходной «Ивы».
– Да, Кош Невмертич! Додонов у аппарата! – доложил бодрый голос. – Всё спокойно, происшествий нет.
«Не считая побега», – мысленно ответил Кош, а вслух сказал:
– Семён Кузьмич, будь любезны, проверьте Краснову Василису. Проверьте, а потом перезвоните мне.
– Будет сделано! Сию секунду!
Он и в самом деле обернулся очень быстро – в две минуты, и сообщил, что студентка Краснова находится в своей комнате, в общежитии всё спокойно и происшествий нет.
– В Багдаде всё спокойно, – пробормотал Кош, начиная второй подход отжиманий. – Но даже если тихо, всё равно что-то происходит.
  
16
 
Утром после нападения я проснулась с жестоко саднящим горлом и, поглядев в зеркало, обнаружила на шее поперечные багрово-синие кровоподтеки. Чудесно. Сейчас еще на занятия прийти в таком виде. Изучив гардероб, я выбрала и надела светло-серую водолазку. Будет немного жарковато, но синяки я спрячу. Хотя некоторым было бы полезно на них посмотреть. Кошу Невмертичу, например. Чтобы не считал, что Краснова может быть в порядке даже после того, как её чуть не придушили.
Ректор обещал во всем разобраться, и я решила терпеливо и спокойно ждать, но на завтраке в столовке появилась бодренькая Вольпина, всё моё спокойствие мгновенно улетучилось. Во-первых, она явилась вместе с Анчуткиным. Он нес ее сумку и что-то рассказывал, а Кариночка восхищенно ахала и смеялась. Во-вторых, заметив меня, она помахала мне рукой, как давней подруге, и уселась за мой столик, по-королевски попросив кого-то из «конфеток» принести сырники с медом и зеленый чай.
Анчуткин сел рядом – без очков, довольный, как слон, и прижал сумку Вольпиной к животу, словно самую драгоценную драгоценность.
«Конфетки» попытались пристроиться рядом, но Вольпина отослала их прочь:
– Тут уже места нет, девочки! Позавтракайте сегодня без меня.
– Не поняла, – я отложила вилку и уперлась ладонями в колени, в упор глядя на Вольпину. – Тебя кто сюда звал?
– А что? Стол – твой собственный? – удивленно поинтересовалась она, захлопав ресницами.
– Василиса, не пыли, – добродушно одернул меня Анчуткин. – Карина знает, что это не ты её ударила, и не сердится на тебя.
– Ну сама доброта, – восхитилась я. – Не сердится? Правда, что ли?
– Не сержусь, – объявила она весело и помотала головой в подтверждение своих слов. – И вообще, мы с тобой можем быть самыми лучшими подружечками! Боря мне рассказал…
– Бультерьер тебе подружечка! – повысила я голос.