Василиса Опасная. Воздушный наряд пери (СИ)

Здрасьте, родные! Давно не виделись!
Я вошла, с отвращением закатывая рукава рубашки.
Наказал, даже не разобравшись!
Открыв стеклянную дверцу, где стояли на полках кощеевы яйца, сверкая разноцветными бочками, я привстала на цыпочки, пытаясь достать крайнее сверху, подумала и оглянулась в поисках стула.
Возле стола стоял Кош Невмертич и молча смотрел на меня. От неожиданности я отшатнулась и всхлипнула – он и правда выглядел как-то… угрожающе… Может, дело было в черном строгом костюме, а может – в выражении глаз. Ректор глядел хмуро, чуть наклонив голову – как будто собирался броситься на меня тут же.
– Вы здесь были, что ли? – спросила я воинственно, разозлившись на себя, что умудрилась испугаться и показала это. – Или просто ходите бесшумно, как Дракула?
Кош Невмертич не ответил, развернул кресло и я увидела в нём коробку – большую, квадратную, на одной стороне которой красовался непонятный мне логотип – дерево заключенное в круг.
– Это вам, Краснова, – сказал ректор и указал на коробку. – Можете посмотреть.
– И что там? – спросила я, не двигаясь с места, и чувствуя, как холодок пробежал по спине.
Вдруг в этой милой коробочке – красивое хрустальное яичко, в котором мне предстоит просидеть до конца времен, как прошлой жар-птице?
– Откройте, – подсказал Кош Невмертич вкрадчиво. – Там не кусается.
– Очень смешно, – произнесла я, косясь на него, и подошла к коробке. Она не была запечатана, и я приподняла крышку одним пальцем, заглядывая издалека.
В свете лампы блеснули алые и синие камни, и я уже нетерпеливо скинула крышку, не обращая внимания, что она упала на пол. В коробке лежал кокошник, украшенный прозрачными разноцветными камнями. Точно такой, как я видела на птице с человеческой головой, когда однажды создала иллюзию яблоневого сада. Создала иллюзию из-за Коша Невмертича… или для него…
– Что это? – спросила я, не делая попытки взять кокошник в руки и даже прикоснуться к нему.
– Это сапфиры и рубины, – пояснил ректор, стоя по ту сторону стола. – Они подойдут больше, чем янтарь. Янтарь увеличивает вашу силу, Краснова, будит потаённый огонь. Но сейчас нам надо немного другое.
– А что нам надо? – спросила я, не отрывая взгляда от роскошной вещи.
За год пребывания в «Иве» я поняла, что на кокошники в институте была такая же мода, как на модельные сумочки и сапожки. Особым шиком и пользой для волшебных сил были украшения из настоящих камней. Но мало кто мог себе их позволить. У моей сестры Елены был кокошник из искусственного жемчуга и горного хрусталя, и это считалось почти дешевкой по сравнению с драгоценными каменьями в уборах некоторых девиц, чьи родители состояли в попечительском совете. Мой янтарный кокошник был дороже, но и в подметки не годился настоящим рубинам и сапфирам. Камни сидели в «гнёздышках» из жёлтого металла, и я была уверена, что это – не позолота, а настоящее золото.
И это – мне?.. В честь чего, позвольте узнать?..
– Это подарок, – произнес ректор, будто прочитал мои мысли. – Красные камни – это огонь, энергия, это ваша стихия. Они будут действовать не хуже янтаря. А синие камни – вода, они уравновесят огонь. Если смешать красный и синий, получится фиолетовый. Фиолетовый, это… – он замолчал и резко отвернулся к окну, быстрым, немного судорожным движением распустив узел галстука.
– Что значит фиолетовый? – спросила я детским голоском, разом потерявшись. Это – подарок? Его подарок?! Интересно, многим он делал такие дорогие подарки?
– Со временем узнаете, – сказал ректор. – Наденете на следующее занятие по потаённой магии. А пока вас ждут они, – он указал на полку с яйцами, ткнув большим пальцем через плечо и по-прежнему глядя в окно. – Успокойтесь, подумайте, как вести себя с остальными студентами. Времени – час. Постарайтесь успеть до отбоя.
Он хотел уйти, но я рванула с места и встала между ректором и дверью. Наказал несправедливо, откупился подарочком и решил уйти?! Ну нет, так не получится.
– Я не виновата, – сказала я с вызовом, готовая проорать ему это в ухо, если нормальным языком не дойдёт. – Вольпина подстроила это нарочно. Она заколдовала Ивлеву и притворилась, что я её ударила. Почему вы мне не верите?
 
Ректор не произнес ни слова, и его молчание совсем не обнадеживало.
– Она врёт, она распускает сплетни, – я горячилась всё сильнее, – и постоянно выставляет меня чудовищем каким-то!..
Снова молчание, и я почти закричала:
– Она заколдовала Ивлеву и притворилась, что я её ударила. Почему мне никто не верит?!
– Во-первых, не кричите, – произнес ректор холодно. – Во-вторых, Вольпина не колдовала, я сам лично её проверил. В-третьих, она не притворялась, у неё сотрясение головного мозга и сегодняшнюю ночь она проведёт в лазарете. А в-четвертых, проблема в том, что к Вольпиной было применено некое волшебное воздействие – удар в мозжечок. Сильно, жестоко, беспроигрышно. Так вы ударили господина Быкова на ленте. И я не знаю никого из студентов, кто мог бы применить такое заклятие.
Меня словно кипятком ошпарило после такого. Значит, он мне тоже не верит? Не верит…
– Но вы же видите, кто применяет магию! Посмотрите на меня – я не применяла!
– Вторая проблема, – голос ректора был бесстрастным, будто со мной разговаривал робот, а не живой человек. – Чары не видны на жар-птице. Мы в этом убедились в прошлом году. Когда Баюнов применял к вам гипнотическое воздействие, а на вас и следа не осталось.
Стиснув зубы, я опустила голову. Вот, значит, как. Что бы я ни говорила, он уже всё обдумал, проверил и пришёл к выводу, что это я. Обидно. Противно. Мерзко. А если... если это и правда я? Сама не заметила, как ударила. Так же, как разбила вазочку с конфетами в кабинете Ягушевской.
– Но я вам верю, Краснова, – сказал Кош Невмертич, и я вскинула голову – с надеждой, воскресая. – Я верю, это не вы наложили заклятие на Ивлеву, и не вы ударили Вольпину, – продолжал ректор очень серьезно. – Поэтому успокойтесь и займитесь делом, – он кивнул в сторону полки с яйцами. – Будете уходить, просто прикройте двери.
– Вы мне верите? – пролепетала я, глядя, как он идёт мимо меня, к выходу. – Правда?
– Правда, – подтвердил он.
У меня чуть не лопнуло сердце от разом обрушившихся эмоций – радость, облегчение, счастье. Захотелось посмеяться и кувыркнуться через голову, но… Но было одно «но»!..
– Подождите! – я опять преградила ему дорогу. – Если верите, то почему я наказана?!
– Потому что вам это необходимо.
Вежливая и одновременно насмешливая улыбка, которой сопровождались эти слова, ударила меня почище молнии в мозжечок. Открыв рот, я провожала Коша Невмертича взглядом, уже ничего не понимая.
Напоследок ректор, видимо, решил добить меня окончательно.
– Не забудьте забрать подарок, – сказал он, чуть повернув голову в мою сторону, даже не удосужившись посмотреть нормально. – Доброй ночи.
– Ничего мне не надо! – крикнула я ему в спину и, кипя от злости, широким шагом подошла к полкам с яйцами. – Можете сами носить свой подарок, – язык у меня заплетался, так я была возмущена. – Будете… Кошенька в кокошеньке!.. то есть в кокошнике!..
Я ждала, что после такого ректор сразу уйдёт, даже не станет связываться со взбесившейся студенткой, но вдруг поняла, что он стоит совсем рядом, позади меня…
– Почему вы такая упрямица, Краснова? – спросил он тихо, склонившись ко мне.
От близости, и от шёпота меня ударило молнией во второй раз, но я раздражённо дёрнула плечом и не обернулась, хотя ужасно хотелось. Хотелось посмотреть в глаза. И, если совсем мечтать…
А потом произошло нечто совсем необыкновенное. Кош Невмертич положил ладони на мои плечи и поцеловал в шею – жарко, жадно, сдвигая губами воротник моей рубашки.
Всё это настолько не походило на реальность, что сначала я решила, что опять создала иллюзию. Пусть без яблоневых садов, но вполне себе такую… когда мечты сбываются. Я повернула голову, подставляя губы – поцелует он меня, наконец?! Хотя бы в придуманном мире!.. Ну хоть разочек – в губы…