Василиса Опасная. Воздушный наряд пери (СИ)

Прикрывая кружку ладонью, я начала спускаться по ступеням, теперь уже зорко глядя под ноги – вдруг ещё кому-нибудь захочется поваляться поперек коридоров. Наивный Анчуткин был уверен, что никто здесь по ночам не ходит… Ага, тут, похоже, ночью всё только начинается.
Словно в ответ на мои мысли, в боковой нише раздались возня и шепот. Я замерла, прижавшись спиной к стене, и услышала, как Самсонов с четвертого курса (тот, который превращается в пингвина!) говорит срывающимся голосом:
– А можно я тебя поцелую?..
Только что я умирала от страха, что в меня попадет молния, что могут застукать во время ночной прогулки, что обвинят в членовредительстве преподавателю, а сейчас чуть не хрюкнула от смеха, догадавшись, что в нише прячется влюбленная парочка. И кто же согласился тискаться в темноте с Петюней-пингвином?
Ступая на цыпочках, я кралась по лестнице, стараясь слиться со стеной. Жаль, что я не особенно сильна в превращениях. Могла бы сейчас стать лягушкой, например. Жар-птица тут точно не пойдет – свету будет столько, что весь институт проснется.
Самсонов упрашивал, с пыхтением и придыханием, и подружка, наконец-то ответила – с нежными подмурлыкиваниями:
– Ой, ты смешной такой, Петя! Разве о таком спрашивают?..
Я остановилась, вытаращив глаза в темноту.
Вольпина!..
С Петюней была Вольпина!..
В нише затихли, и я поспешила убраться, потому что подслушивать такое было гадко. И… немного грустно. Вольпина по ночам бегает на свиданки, а я с Анчуткиным – молнии запускаю. Только мне не пятнадцать лет, чтобы в игрушки играть. Я уже взрослая. И совершеннолетняя. И вообще…
Ноги мои сами собой свернули совсем не в тот коридор, который вел к общежитию. Я прошла знакомым путем и остановилась, увидев дверь кабинета ректора.
Дверь была приоткрыта, и полоска оранжевого света косо падала на стену. Поблескивали красные камешки на дверной ручке в виде черепа. Я сделала шаг, другой, и как-то незаметно очутилась возле кабинета.
– …не очень приятно, – говорил Кош Невмертич размеренно, будто зачитывал лекцию. – Но такова жизнь. Можно бороться, можно выжидать. Каждый выбирает тактику сам. Помните только, что необходимо сохранять душевное равновесие.
Сердце мое заколотилось еще сильнее, чем когда вокруг сверкали молнии. Неужели у ректора индивидуальные занятия так поздно? Но не с Вольпиной же! А с кем?
Я с трудом поборола желание заглянуть в дверную щелку.
Опять подслушиваю… Почему я всегда подслушиваю?!.
Потому что никто не говорит со мной открыто и напрямую. Да, именно так.
Заглушив хотя бы частично угрызения совести, я слушала дальше. Кому он там читает нотации? В такое время! Бориска был уверен, что все спят.
– Спокойствие, выдержка, хладнокровие – вот что должно быть девизом настоящего волшебника, – продолжал Кош Невмертич. Помолчал и добавил: – И настоящего мужчины.
– Легко сказать, – хмыкнул кто-то в ответ.
– Согласен, – тут же ответил ректор. – Говорить легче, чем делать. Но кто сказал, Царёв, что будет легко?
Царёв. Там был Царёв. Конечно, мажорчику полагаются занятия не меньше, чем с ректором. Смешно. Учит его, как быть настоящим мужчиной. Выпороть его надо было, за фертель, что он перед соревнованиями с «приматами» устроил.
Слушать это было неинтересно, и я пошла в общежитие. Пусть тратит время на этого мелкого гадёныша. Если на других потратить жалко. А я – спать. Только тут я поняла, как устала. От волнения, от страха, от неопределенности и тайн. Как я раньше жила, не зная ни о каких тайнах? Жила спокойно, без сюрпризов и неожиданностей… Без профессоров в обмороках, без пожаров в ночных клубах, без камней, призывающих молнии…
Но если я думала, что сюрпризы этой ночи закончились, то сильно ошибалась.
Стараясь не звенеть ключами, я отперла дверь своей комнаты и увидела Вольпину. Кариночка стояла на коленях перед моей постелью и методично, с явным знанием дела, обыскивала мою сумку.
– Привет-привет, – сказала я, закрывая двери. – Что, комнаты перепутала?
Вольпина медленно выпрямилась и улыбнулась, ничуть не смутившись.
 
– Быстро вы там с Борей наигрались, – сказала она, вставая с колен и запинывая сумку обратно под кровать. – Ну как, получилось с петерситом?
– А тебе и это известно? – делано удивилась я и поставила кружку с негасимой искрой на стол, чтобы не мешала. – Получилось или нет – не твоё дело.
– Не моё, да, – легко согласилась она и пошла к выходу. – Спокойной ночи, Василиса.
– Куда торопишься? – я заступила ей дорогу. – Расскажи хоть, нашла, что искала?
– Нет, – ответила она безмятежно и сделала попытку меня обойти, но я снова встала перед ней.
– А что искала? – уже угрожающе спросила я.
Больше всего хотелось вцепиться этой воровке в волосы, но что-то удержало. Вероятно, слова Коша Невмертича, пусть и сказанные не мне. Девиз волшебника – спокойствие, выдержка, хладнокровие. Пунктик про настоящего мужчину можно было опустить.
– Ты подраться, что ли, хочешь? – Вольпина прищурила глаза и сразу превратилась из куколки с ресничками в хитрющую ведьму. – Драться некрасиво, ты же девочка. Хотя… тебя ведь часто Васей зовут?
– Меня зовут Василисой, – поправила я. – Драться не хочу, но для тебя могу сделать исключение.
– Лучше не надо, – сказала она сладко. – Оставь исключения для господина ректора, – Вольпина поднесла левый кулак к своей правой щеке и захихикала.
– Все считают тебя конфеткой, а ты вовсе не конфетка, – я едва не заскрежетала зубами от ее намека. – Поганка ты, а не конфетка.
– Кому как, – ответила она и хотела снова обойти меня, но я без особых нежностей толкнула ее в грудь – рукой, не применяя волшебную силу.
Спокойствие и выдержка… Спокойствие и выдержка…
– Какая ты грубая, – разобиделась Вольпина и посмотрела на меня с упрёком и обидой – будто это она меня застала в своей комнате, когда я рылась в ее вещах. – Жар-птица, а никакого изящества. У тебя ведь ещё лягушачья ипостась есть? Третьей не найдется? Коровьей, например? Эм… – она картинно приставила пальчик к подбородку, оглядывая меня с головы до ног, – нет, ты не корова. Слониха ты на коньках, вот кто.
– Сейчас я позову преподов, – пообещала я ей, решив не устраивать побоище, пусть и очень хотелось. – И ты им объяснишь, что искала в моей комнате и как сюда залезла.
– Бе-бе-бе! – передразнила меня Вольпина, высунув язык.
Она так и нарывалась на хорошую плюху, но я не успела ничего сделать, потому что синеглазая Кариночка с невероятным проворством вдруг схватила с постели подушку и швырнула мне в лицо.
Увернуться я не успела, а удар получился неплохим – меня припечатало к шкафу, и Вольпина пронеслась мимо, как на крыльях – только ветром дунуло!.. Когда я отбросила подушку, то обнаружила, что Кариночка исчезла. Я выскочила в коридор, но там её уже не было. Быстрая!..
Я вернулась в комнату, насторожено оглядываясь. А может, она никуда и не убегала, а спряталась? Кто она там у нас по оборотничеству? Не змея?
Пятнадцать минут я обыскивала комнату, проверяя, не прячется ли где-нибудь таракан или паук, и не подкинула ли Вольпина мне какую-нибудь гадость. В прошлом году Марина Морелли при помощи соломенного чучелки устраивала в «Иве» пожары, кто знает – может, Вольпина решила это повторить. Интересно, каким образом она так быстро добралась до моей комнаты? Бросила Петюнчика и пробежала мимо, пока я подслушивала у кабинета ректора?..
Осмотрев всё самым тщательным образом, я не нашла никаких странных предметов, и из моих вещей ничего не пропало. Что же было нужно Вольпиной?..
Присев на постель, я задумчиво подперла голову, но тут же вскочила.
Артефакт! Тот самый артефакт, который искали у меня ректор и Ягушевская!
Только откуда об этом знать Кариночке?!.
Я бросилась из комнаты, как ошпаренная, вернулась с полпути, потому что вспомнила, что забыла запереть, а потом помчалась по лестницам и коридорам прекрасно знакомым мне путём – к кабинету ректора.