Василиса Опасная. Воздушный наряд пери (СИ)

– Ищи слабинку, – учил меня Иван Родионович. – У каждого есть слабое место. Не пытайся отыскать его как-то научно – просто положись на внутреннее чутьё.
Но если у Быкова и была слабинка, то я её упорно не чувствовала. Сначала я осторожно и не в полную силу посылала в Быкова магические заряды приёма Базема, но он отбивал их шутя и подзадоривал бить сильнее – иначе я и муравья прибить не смогу.
Постепенно я осмелела и начала долбить уже в полную силу, но такого фокуса, как в первый раз, с Быковым уже не получилось. Он только похохатывал, отбивая мою магию. После двадцатого захода я свалилась без сил. Мы привычно сели возле стопки матов, оперевшись на них спинами, и Быков принялся рассказывать, почему у меня не получается найти слабое место противника.
– Это даже особи класса «Бэ» могут, – говорил он уверенно. – Ты тем более сможешь. Но по-моему, ты просто не хочешь. С жар-птицами всегда так – если они чего-то не хотят, то и не полу…– он замолчал на полуслове, глядя мимо меня.
В ожидании всего самого наихудшего я медленно обернулась и увидела, что в дверном проёме спортзала стоит Кош Невмертич. И лицо у него было…
– А мы вот с Красновой решили немного попрактиковаться, – первым обрёл дар речи Быков. – Я хотел вам доложить, Кош Невмертич, но…
Ректор с оглушительным грохотом захлопнул двери, и в спортзале стало тихо-тихо. Мы с Быковым переглянулись, и он смущенно хмыкнул.
– Вам влетит? – спросила я.
– Ерунда, – отмахнулся он, но я-то понимала, что никакая это не ерунда.
– Лучше вернёмся, – я вскочила, отряхивая пижаму. – А ректору я скажу, что сама сбежала и встретила вас только в спортзале. Меня всё равно всерьёз никто наказывать не станет. Я ведь жар-птица – краса и гордость института, таких берегут, – невесело усмехнувшись, я побрела к выходу.
И с чего ректору вздумалось бродить по институту вечером в пятницу?! А я как раз в бегах и в дурацкой пижамке…
– Подожди, – Быков догнал меня и придержал за плечо. – Не надо врать, ничего он мне не сделает. Вали всё на меня, мол, я тебе сказал, что разрешение от ректора на индивидуальные занятия есть.
– Пятая графа, – напомнила я.
– Что – пятая графа? – переспросил он.
– Получите пополнение досье в пятую графу. Копилочка для особистов. Наполните копилочку – и попадёте в Особую тюрьму.
– Мне ещё много копить, – он засмеялся и потрепал меня по голове, взъерошив волосы. – Так что не дрейфь, Краснова! Прорвёмся!
Ничего и правда не случилось, ночь я провела относительно спокойно, хотя стоило задремать, как мне виделось, что Кош Невмертич врывается в мою палату. Я открывала глаза и видела только пятно от светильника на двери. И никакого ректора, разумеется.
Зато в субботу медсестра торжественно объявила, что меня выписывают.
– Точно? – не поверила я.
– Приказ ректора, – подтвердила она. – Переодевайся, давай я последний раз померяю тебе температуру и давление – и марш на занятия.
– Какие занятия?! – изумилась я. – Сегодня суббота, у всех только допки и индивидуалки.
– Вот и у тебя сегодня именно они, – отрезала медсестра, протянув мне листок за подписью-закорюкой и печатью, где было обозначено расписание Красновой Василисы на субботу.
Я глазам не поверила – дополнительные занятия по каждому предмету! Кружковые занятия по песнопениям и артефакторике! А вечером, после ужина – индивидуальные занятия по ближнему бою.
– У меня комендантский час с девятнадцати! – возмутилась я, перечитывая расписание в десятый раз, но там ничего не изменилось. – Какие индивидуальные занятия в восемь вечера?!
– Значит, отменили твой комендантский, – сказала медсестра. – Всё, ты здорова, можешь отбывать.
И я отбыла.
К началу кружковых занятий мне уже хотелось обратно в лазарет. Но пришлось просидеть полтора часа у Слободана, названивая на гуслях, а потом ещё полтора часа составлять зелье, химический состав которого позволит предметам летать. Мои гвозди так и не полетели, и это было очень плохо, потому что я сразу получила приглашение на дополнительное занятие в будущий вторник.
 
Ужин я благополучно проспала, и вскочила, как встрёпанная, когда на часах было без пяти восемь. Переодевшись в спортивные штаны и футболку, я помчалась в спортзал и опоздала всего на две минуты.
– Простите, Иван Родионович… – завопила я с порога и замолчала, потому что меня ожидал ещё один сюрприз.
Вместо Быкова в спортзале стоял Кош Невмертич, собственной персоной. В элегантном черном костюмчике, с белым платочком в кармане пиджака – он демонстративно задрал рукав, посмотрев на часы, и сказал:
– Вы опоздали, Краснова.
– Всего-то на чуть-чуть, – ответила я. – А где Иван Родионович?
– Уехал по делам, – ректор посмотрел на меня таким взглядом, что я поёжилась. – Сегодня с вами занимаюсь я. Проверим, чему вас научил господин Быков. Вы же так усиленно тренировались… ночами.
– А-а… я-я…
– Кончайте блеять и выходите на татами.
Блеять. Я ему овца, что ли?
Подобрав волосы в «хвост», я угрюмо вышла в центр круга и поклонилась.
– Челом бить потом будете, – сказал Кош Невмертич резко и почти зло. – Нападайте!
– А… разминка? – пробормотала я, удивлённо глядя на него.
– Нападайте! – рявкнул ректор, и я с перепугу ударила его магией, даже не озаботившись отысканием слабого места.
Разумеется, мой удар он отбил играючи, а я в следующую секунду полетела вверх тормашками, шлёпнувшись за край нарисованного круга. Я больно ударилась локтем, но Кош Невмертич не позволил даже почесаться.
– Назад! – последовал окрик. – На позицию!
– Иду, иду… – проворчала я и потащилась обратно.
– Нападайте!
Но я не спешила нападать.
– Зачем вы согласились на проведение зимнего бала в «Приме»? – спросила я, разминая кисти рук.
– А что такое? – холодно осведомился ректор.
– Разве можно им верить?
– Вы с Быковым так же болтаете на индивидуальных занятиях? Тогда понятно, почему ни черта не умеете, Краснова.
– Почему не умею? Умею, – обиделась я за Быкова и оттого, что ректор не пожелал ответить про «приматов». – Он учил находить слабые места… – я не договорила, потому что меня потянуло на ректора неведомой силой, крутануло вокруг своей оси, приподняло и пришлёпнуло спиной.
Придя в себя, я обнаружила, что валяюсь, распластавшись, а перед самым моим носом нетерпеливо постукивает носком узконосый ботинок ректора.
– Прохлаждаться закончили? – спросил Кош Невмертич. – Может, встать изволите?
Я снова поднялась и приготовилась к обороне. С чего это ему вздумалось устраивать мне показательные бои?
– Вы сегодня не с той ноги встали? – я подтянула «хвост» повыше.
– А я вообще сегодня не спал, – ответил он и скрутил меня, заставив поцеловать мат. – Представьте, Краснова, – продолжал он, пока я стучала ладонью, показывая, что сдаюсь, – пошёл вчера в медчасть, обрадовать, что вам можно приступить к учёбе, а в палате вас нет.
– Правильно, мы с Иваном Родионовичем занимались…
Он, наконец, отпустил меня, и я отползла на безопасное расстояние, отказываясь вставать, потому что знала, что только поднимусь – меня опять уложат, и хорошо если не швырнут перед этим.
– Неплохо занимались, – похвалил ректор. – Сидя и ножки протянув.
– Всего лишь отдыхали между тренировок!
– На позицию! – последовал новый приказ.
– У нас, кстати, разные весовые категории, – попыталась я потянуть время. – Так что бой нечестный.
– А вы хотите, чтобы вас душили только щуплые убийцы? – ядовито поинтересовался Кош Невмертич, расстёгивая пиджак и бросая его на брусья. – Чтобы убивали по-честному? Краснова, вы заниматься пришли или болтать?
Я поднялась на дрожащих ногах и… почти сразу же оказалась в положении «лёжа», а ректор придавил меня локтем между лопаток.
– Плохо Краснова, плохо! – ругал он, не давая мне подняться, и я только повизгивала, взбрыкивая. – Долго раскачиваетесь, уворачиваться не умеете, оборону не держите! Сначала!