Василиса Опасная. Воздушный наряд пери (СИ)

– А ты откуда это всё знаешь?
– Нас с Анчуткиным и Вольпиной вызывали. Заслушивали.
– И что вы там наговорили? – заволновалась я.
– Анчуткин сказал, что ничего не помнит – его, мол, так ударило, что до сих пор в голове звенит. Я тоже хотел так сказать…
– Но не сказал?
– Кош Невмертич попросил не врать. Потому что могли магическое внушение применить, чтобы проверить – говорим ли правду.
– И что? Проверяли?!
– Анчуткина проверяли, – кивнул Царёв. – Правда, не врал – ничего не помнит.
– А Вольпина? – я как выплюнула её фамилию.
Ванечка понурился и покраснел, как помидор, и сразу всё стало ясно.
– Значит, её точно магией не проверяли, – свирепо сказала я. – Вот поганка!
– Поэтому ты пока тихо посиди, – попросил Царёв. – По тебе ещё ничего не решили, Кош Невмертич сказал, что тебе лучше оставаться здесь. Ты же здесь по уважительной причине.
– Он тебе сказал? – делано изумилась я. – А мне почему не сказал? Не судьба?
Но Царёв прикинулся, что ничего не услышал и начал, как всегда, расспрашивать о здоровье:
– Как рука, швы сняли?
– Нормально, сняли, – я даже вспоминать не хотела про свою руку. Разве это сейчас важно?! Теперь я окончательно уверилась, что Кариночка решила прикопать меня и камешек сверху положить, чтобы не вылезла. Но зачем? Что такого я ей сделала, за что надо мстить? Если за этим стоит Марина Морелли, то почему она высказалась на попечительском совете в мою пользу? Надеется, что я проникнусь и переведусь к ней в «ПриМу»? Ага, прямо полетела.
– Ладно, поздно уже, – Царёв поднялся, приглаживая волосы. – Завтра приду. Учи историю магии, Облачар грозился в начале следующего месяца тестами вдарить. Двенадцать вариантов, по всему курсу.
– Да, – отозвалась я машинально, думая о своём.
Значит, ректор решил спрятать меня. Если на собрание таскали студентов, то меня точно привели бы. Ну, привели, я бы рассказала всё, как есть, если бы мне не поверили, то пусть магией проверяют – вру или нет. Ах, блин! На жар-птицу магия не подействует! Просто вилка какая-то! Куда ни повернись – всё равно тыкнут!
– До завтра, – сказал Царёв, наклонился и вдруг поцеловал меня.
Поцеловал в щёку – у нас многие такое практиковали, но я не любила облизываться по любому поводу, и шарахнулась от Царёва, чуть не слетев с койки.
– Ты чего это? – спросила я грозно.
– До завтра, – повторил он, как будто не заметив моей реакции, и вышел из палаты.
Я вытерла щёку тыльной стороной ладони, злясь то ли на Царёва, который лезет, куда не просили, то ли на себя, что повела себя, как девочка-первоклассница. Подумаешь, в щёчку поцеловал! Вот ректор… Повалившись на подушку, я размечталась. Взял бы и пришёл. Навестил, рассказал, зачем позвал Морелли. Но не пришёл ведь ни разу! И свою бывшую притащил на собрание. И новогодний бал решил у неё отмечать. Может, хочет с ней помириться?
Вскочив, я забегала по палате, потому что не могла сидеть спокойно. Да что же это получается! Пока я тут сижу, как в тюрьме, он там с Маринкой?..
Сбежать, что ли?..
Я с тоской подошла к окну и посмотрела на улицу.
Сбежишь тут, как же. Или придушат, или найдут, или обвинят, что нарочно сбежала, чтобы не отвечать за побои.
В дверь постучали, и я обернулась, ожидая увидеть Коша Невмертича, и сердце застучало быстро-быстро…
Но это оказался не ректор, а Быков. Он бочком протиснулся в палату, огляделся, кивнул и положил на тумбочку два красных яблока.
– Ну что, Василиса Опасная, – спросил он. – Жива-здорова?
– Нормально всё, – буркнула я разочаровано.
– Чего так смотришь? – Быков улыбнулся. – Кого-то другого ждала? Царёв уже убежал. И так задержался. Из-за тебя, между прочим.
– Нужен мне ваш Царёв, – сердито ответила я. – Как там Кариночка? Говорят, настучала на меня на собрании?
– Настучала, – признал Быков. – Но ты не переживай. Кош Невмертич всё разрулит, через недельку выйдешь на учёбу.
– Жду не дождусь, – сказала я с угрозой.
– Только без глупостей, – предупредил Быков. – Покажи руку.
Они все сговорились, наверное. Без глупостей, без глупостей… Вздохнув, я размотала бинты и показала ладонь. Швы сняли, и раны выглядели вполне себе прилично.
 
– Отличненько, – обрадовался Быков. – Пошли, – и он направился к двери.
– Куда – пошли?
– На тренировку, – он оглянулся через плечо. – Ты две недели пропустила. Это после того, как тебя чуть не придушили, да ещё зарезать хотели. Нет, тянуть больше нельзя. Поправилась – и айда заниматься.
– Никуда я не пойду, – я смотрела на него как на сумасшедшего. – Меня ректор после этого точно яйцами закидает.
– Ничего он не скажет, – Быков подмигнул и поманил меня за собой. – Пошли, спортзал свободен и полностью в нашем распоряжении.
– Я в пижаме, вообще-то, – напомнила я, растянув полы своей фланелевой пижамы в цветочек.
– И кто тебя там увидит? А меня пижамой не испугаешь, я таких чудищ видел, что тебе и в кошмарных снах не снились. Ну? Не трусь, жар-птица!
Поколебавшись немного, я пошла за ним. И правда, зачем терять время? Тем более что в лазарете сижу только для вида. Ночью меня никто не заметит, почему бы и не потренироваться?
Вылазки с Быковым оказались делом интересным и полезным. Никто из медперсонала не знал, что каждый вечер часа два или три мы посвящали тренировкам по ближнему магическому бою. Днём я успевала прекрасно отоспаться, а вечером уже сама дожидалась, когда придёт Быков и похитит меня в обход бдительной медсестры. Пока он заговаривал ей зубы, я, пригнувшись, пробегала мимо и пулей вылетала в коридор, никем не замеченная.
Быков объяснял всё толково и очень увлекательно, и совсем не гонял меня, как грозился сначала. Узнав, что кроме приёмов Менезиш и Базема я ничем магическим особо и не владею, он начал занятия с изучения самбо.
– Изучишь азы физического боя – и потом останется просто накладывать на них магию, – рассказывал он. – Ты молодец, в хорошей форме. Я сначала тебя увидел, подумал – ещё одна фифа, кукла, которая ничего тяжелее бутерброда не поднимала. А ты – железная кнопка!
– Если бы железная, – вздохнула я. – Сколько ни говорю себе, что надо ко всему относиться хладнокровно, всё равно не получается. Особенно с Вольпиной. Вы заметили в ней что-нибудь странное?
– Нет, – покачал головой Быков. – Но почему-то мне кажется, что она и в самом деле замешана.
– И Морелли замешана, – мы сели отдохнуть, вытянув ноги и прислонившись к стопке матов. – Хотелось бы мне знать, как ректор уговорил её сказать хоть что-то в мою пользу.
– Ну, Кош этого точно не расскажет, – хохотнул Быков. – Если молчит – из него клещами ничего не вытянуть.
– Вы с ним давно знакомы? – подкинула я вопросик.
– Давно, но встречались редко, – Быков был очень разговорчивым, не в пример ректору. – Он – человек ученый, аристократ среди волшебников, а я больше практикой занимался. По особым поручениям, – он подмигнул мне.
– Почему – аристократ?
– Птичьи оборотни – они, вроде как, элита. Все остальные им не ровня.
– А вы тоже оборотень? В кого превращаетесь?
– В быка. Не слишком изящно, да?
– Зато сильно, – поддержала я его. – Опять какая-то элита. Почему обязательно надо всех разбивать на классы? Какая разница – сколько в тебе волшебства? Был бы человек хороший.
– Это точно, – согласился Быков. – Ну что? Отдохнула? Продолжаем.
Прошла ещё неделя, и я уже серьезно подозревала, что сидеть мне в лазарете до конца учебного года. Царёв исправно таскал мне ужин и домашние задания, а один раз принес гусли и флейту, чтобы порепетировать. Но я старалась избавиться от него побыстрее. Каким бы хорошеньким Царёв ни старался показаться, я помнила его прошлогоднюю подставу. И издевательства над «корешками» тоже.
В пятницу, когда большая часть студентов отбыла домой, на выходные. Мы с Быковым снова сбежали в спортзал, и там принялись отрабатывать магический щит – вернее, я должна была пробить магический щит, которым окружил себя Быков.