Мистер Кэвендиш, я полагаю (ЛП)

— А вы бы стали путешествовать, если бы… — Она внезапно замолчала. Томасу не нужно было смотреть на нее, чтобы понять, что она хотела сказать.
— Если бы я не был герцогом? – закончил он за нее.
Она кивнула.
— Я ожидал этого. – Он медленно пожал плечами. – Не знаю, когда именно я стал подозревать об этом.
Амелия внезапно повернулась к нему.
— Я всегда хотела увидеть Амстердам.
— Неужели? – Он выглядел удивленным, может даже заинтригованным. – Почему именно Амстердам?
— Я думаю, это все влияние всех тех милых голландских картин, пейзажей. И из–за каналов, конечно.
— Большинство людей едут в Венецию, чтобы увидеть каналы.
Амелия, конечно, знала об этом. Может, это была часть причины, почему она никогда не хотела поехать в Венецию.
— И все же я бы хотела увидеть Амстердам.
— Я надеюсь, что так оно и будет, — пожелал ей Томас. Он замолчал достаточно долго, чтобы момент показался более значительным. А потом мягко добавил: — Каждый должен воплотить в жизнь хотя бы одну мечту.
Амелия обернулась. Он смотрел на нее с самым мягким выражением. И это почти разбивало ей сердце. К чему все эти переживания. Она снова отвернулась от него. Это было очень трудно сделать.
— Грейс спустилась в каюту, — проговорила она.
— Да, вы уже говорили об этом.
— О! – Как неловко! – Да, конечно. Чтоб развеселить вдовствующую герцогиню. – Он не ответил, поэтому она добавила: — Да, еще суп.
— Суп? – повторил он, покачав головой.
— Я не могу объяснить это, — призналась Амелия.
Он сухо улыбнулся ей.
— Теперь появилась одна ответственность, с которой я бы пожелал расстаться.
Приглушенный смех вырвался из ее груди.
— О, простите меня, — быстро проговорила Амелия, пытаясь исправить ситуацию. – Это было ужасно грубо с моей стороны.
— Нисколько, — заверил ее Томас. Его лицо наклонилось ближе к ней, и он заговорщицки посмотрел на нее. – Как вы думаете, Одли найдет в себе силы отослать ее подальше от себя?
— Вы же не сделали этого.
Он развел руками.
— Она же моя бабушка.
— Как и его тоже.
— Да, но он не знает ее, повезло же парню. – Он наклонился к ней. – Кстати я в серьез подумывал об Отер–Хебридз.
— О, пожалуйста, прекратите.
— Да, — продолжил он, — я признался Одли, что размышлял над тем, как бы купить что–нибудь там, только чтобы выселить ее.
На этот раз она открыто засмеялась.
— Мы не должны так о ней разговаривать.
— Почему получается так, — размышлял он вслух, — что те, кого я знаю, говорят о раздражительных старых леди, будто под своей внешней едкой натурой они прячут золотое сердце?
Она весело посмотрела на него.
— У нее сердце не золотое, — констатировал он так, словно не мог смириться с несправедливостью этого высказывания.
Она старалась не улыбнуться.
— Да… — И она сдалась. Усмехнувшись, она пробормотала: — Не золотое.
Он посмотрел на нее, и они оба увидели веселье в глазах друг друга, а потом оба взорвались безудержным смехом.
— Она жалкая, несчастная, — сказал Томас.
— Я ей не нравлюсь, — призналась Амелия.
— Ей никто не нравится.
— Думаю, ей все же нравится Грейс.
— Нет, просто она ненавидит Грейс меньше, чем других. Ей даже не нравится мистер Одли, даже не смотря на то, что она так усердно пытается помочь ему заполучить титул.
— Ей не нравится мистер Одли?
— Она его терпеть не может.
Она покачала головой, затем снова стала созерцать закат, который уже полностью поглотил солнце.
— Какая путаница.
— Какое преуменьшение.
— Какое затруднение? – предложила она, стараясь правильно подобрать слово.
Она услышала, как он подавил усмешку, а затем поднялся на ноги. Амелия посмотрела на него снизу вверх. Его накрыли последние удаляющиеся лучи солнца. Он заполнял собой все вокруг.
— Мы могли бы быть друзьями, — услышала она свой собственный голос.
— Могли бы?
— Стали бы, — поправила себя Амелия. Она улыбалась. Это было невероятно. Как это она смогла над чем–то улыбнуться? – Я думаю, мы бы стали друзьями, если только… Если бы все это…
— Если бы все было по–другому?
 
— Да. Нет. Не все. Только… некоторые вещи. – Она почувствовала себя легче, счастливее. И не имела ни малейшего понятия, почему. – Может, если бы мы встретились в Лондоне.
— И если бы мы не были обручены?
Она кивнула.
— И если бы вы не были герцогом.
Его бровь вопросительно взметнулась вверх.
— Герцоги выглядят устрашающе, — попыталась объяснить она. – Было бы гораздо легче, если бы вы не были герцогом.
— И если бы ваша матушка не была помолвлена с моим дядей и не собиралась за него замуж, — добавил он.
— Если бы мы просто встретились.
— Ничего сверхъестественного.
— Ничего.
Его бровь снова взлетела вверх, и он улыбнулся:
— Если бы я увидел вас в переполненной людьми комнате?
— Нет, нет, ничего подобного. — Она покачала головой. Он ведь не всерьез это говорит. Да и она не хотела затронуть романтику. Амелия не осмеливалась даже думать о таком. Но дружба… это было намного важнее и больше. – Что–то более обыденное, — заговорила она. – Если бы вы сидели рядом со мной на скамеечке.
— Как сейчас?
— Может быть в парке.
— Или в саду, — пробормотал он.
— Вы бы присели рядом со мной…
— И спросил бы ваше мнение о замыслах Меркатора (прим. перевод. Великий географ, создавший первые карты мира, Европы и т.д.)
Она засмеялась.
— Я бы сказала, что его карты полезны для навигации, но они ужасно искажают действительность.
— А я бы подумал – как мило, что женщина не пытается скрыть свой ум.
— А я бы подумала – как мило, что мужчина не смеется оттого, что я не такая уж и умная.
Он улыбнулся.
— Мы бы стали друзьями.
— Да. – Она закрыла глаза. Только на минутку, не так долго, чтобы размечтаться. – Да, мы бы стали друзьями.
Он хранил недолгое молчание, затем взял ее руку и поцеловал ее.
— Вы станете потрясающей герцогиней, — мягко проговорил он.
Она пыталась улыбнуться, но это было очень трудно сделать. Комок в горле мешал говорить.
А затем тихо – не так тихо, чтобы она не расслышала его, — он сказал:
— Единственное, о чем я сожалею, так о том, что вы никогда не были моей.
  
Глава шестнадцатая
 
На следующий день в «Гербе Королевы», Дублин
— Как ты думаешь, — прошептал Томас, наклонившись к самому уху Амелии, — из Дублина отходят суда на Гебриды?
Она прыснула и тут же бросила на него гневный взгляд, чем безмерно его позабавила. Они вместе с остальными участниками путешествия стояли в холле «Герба Королевы», где секретарь Томаса заказал им комнаты на пути в Батлерсбридж — деревушку в графстве Каван, где вырос Джек Одли. Они причалили в дублинский порт еще днем, но пока дождались багажа и въехали в город, уже стемнело. Томас устал и проголодался, он был уверен, что Амелия, ее отец, Грейс и Джек тоже испытывают голод и жажду.
Однако его бабушка не ощущала ничего похожего.
— И вовсе еще не поздно! – настаивала она, и ее пронзительный голос звенел во всех уголках комнаты. Они как раз переживали третью минуту приступа ее гнева. Томас подозревал, что вся округа уже поняла, что ей непременно хочется выехать в Батлерсбридж этим же вечером.
— Мадам, — сказала Грейс в своей обычной спокойной, умиротворяющей манере, — уже восьмой час. Все устали, проголодались, уже темно, а дорога незнакомая.
— Не для него, — рявкнула вдова, мотнув головой на Джека.
— Я устал и хочу есть, — огрызнулся Джек, – и, спасибо вам большое, я не езжу больше при лунном свете!
Томас подавил улыбку. Похоже, этот парень начинает ему нравиться.
— Тебе что, не хочется все выяснить раз и навсегда? – спросила вдова.
— Не особенно, — ответил Джек. – Во всяком случае, меньше, чем мне хочется кусок картофельной запеканки и кружку эля.