Командировка Дерена 2 (СИ)

Имэ всё ещё хрипел на полу.
— Вы ему медика позовите или добейте уже, — попросил Рэм. — Зачем мучить?
 Глава 23 
 Линнервальд 
Столица экзотианской Асконы — Акра.
Особняк бывшего регента Дома Аметиста Ингваса Имэ
Ингвас Имэ очень натурально корчился на полу, изображая задушенного. Но его потуги могли обмануть только мальчишек.
Регент Дома Аметиста Эльген Реге Линневальд прекрасно видел, что Тихушник всё ещё пребывает в рабочем трансе, а значит, боли не ощущает, а весь реальный мир для него — фоновый шум.
Другое дело, что это определённый пик мастерства — совершать какие-то осмысленные действия телом, умом находясь в этот момент в паутине.
Неужели происходящее в мире причин и связей так важно для Имэ, что он не может покинуть сейчас «поток» и выйти в реальность?
Линнервальд оглядел разложенные по столу камни. Их было девять, и все ониксы. Оптимальное число для работы с энергиями конкретного Дома.
Но понять по раскладу, чем именно был занят Тихушник, регент не сумел. Всё-таки природа одарила Ингваса Имэ сверх всякой меры.
Он клялся Линнервальду не злоумышлять против своего Дома… Дома Аметиста. Но Оникс-то ему не свой…
Чего он же добивался?
И причём здесь Дерен, укравший наследницу?
Вальтер Дерен… Чёрная лошадка… Имперский пилот с корнями сразу двух сильнейших линий Дома Аметиста — наследник Рика Эйбола, одного из героев Содружества, воевавших в хаттскую, и Великого Дяди — главаря мятежников и предателей.
Вот же задачка…
Мальчишки полагают, что Имэ пытается навредить наследнице, чтобы уничтожить репутацию Дерена. Но скверна…
Если Дерен был в резервации предателей… Если Великий Дядя успел передать ему часть своей миссии или, что ещё страшнее, часть своего сознания…
В Содружестве слишком поздно узнали, что хаттский подарок — некрофаг, поддерживающий жизнь Великого Дяди — служил и для записи его личности на временный носитель.
С помощью некрофага личность почившего Дяди можно было наложить на сознание наследника. По крайней мере, об этом доложили шпионы, наблюдающие за резервацией проклятых.
При жизни Дяди было пять попыток уничтожить эту хэдову машину, но Райо Анемоосто оказался опытным бойцом. Длинные зубы ему выбили, он утратил влияние на причинные связи Содружества, но на Гране ему хватало коротких.
Доверенные люди гибли в резервации, не в силах выполнить свою миссию, а сравнять с землёй змеиное гнездо без решения Совета было нельзя.
В Совете же и сейчас хватает тех, кто смотрит в сторону старой Крайны и вздыхает по сладким былым временам. Великий Дядя был очень силён в плане манипуляций с физической реальностью, за это ему прощали даже предательство.
— Мой лорд? — лейтенант Аарум Сирис, четвёртый признанный праправнук покойного Эрзо, вежливо наклонил голову в немом вопросе, избыточном среди тех, кто читал по лицу.
Линнервальд кивнул. Он слишком погрузился в свои мысли, а с мальчишками и Тихушником давно пора было что-то решать.
Аарум в четыре уверенных шага оказался возле рабочего стола Имэ и смешал камни, разрывая выстроенные менталистом связи.
Опасное действие. Но Аарум Сирис знал, что делает и как будет платить.
Молодые не боятся ломать чужие ловушки. Им нечего терять — в жалкие сорок пять у Аарума ещё не было ни семьи, ни законных детей. Лишь желание нести справедливость и возмездие.
Ингвас Имэ задёргался на полу и закашлялся уже по-настоящему, возвращаясь в себя и в текущую реальность.
Линнервальд видел — с шеей у него всё в порядке.
А вот «сеточка» — так в Содружестве называли аналог домагнитной защиты имперцев — на бывшем регенте была алайская, контрабандная.
И вот тут Ааруму Сирису придётся не только послужить камнем, что перегородил русло прорытого кем-то ручья, но и руками, и головой.
Контрабанда — в его компетенции. Линнервальд вызвал именно этого из «Советников чести» из-за плебея-контрабандиста, затесавшегося в компанию юных аристократов.
 
Линнервальд разглядывал ониксы, раскатившиеся и застывшие весьма характерной фигурой, и едва сдерживался, чтобы не покачать головой.
Ай-да Имэ, ай-да хэдов сын… А ведь он понимал, что мальчишки попытаются ему отомстить. Предвидел такое мелкое и бестолковое событие. Ведь свершиться эта месть не могла никак.
Однако Тихушник предпочёл перестраховаться. Знаки ловушки читались теперь и в расположении камней, да и сеточка…
В условиях активированной домагнитной защиты на обоих противниках, «сеточка», разумеется, не дала Имэ особенных преимуществ… Но и имперский мальчик не был специалистом по удушению людей голыми руками. А потому Тихушник отделался синяками да кровоподтёками.
— Вы ему медика позовите или добейте уже, — влез этот наглый щенок Дерена, Рэм Стоун. Он уже совершенно оправился и сидел на полу, растирая запястья. — Зачем мучить?
— Ничего с ним не сделается, — пожал плечами Линнервальд, разглядывая Рэма, здорово исцарапанного и забрызганного кровью.
То что парни с «Персефоны» дерзили — не было личной особенностью именно этого беспородного щенка. Капитан Пайел нарочно воспитывал своих людей без лишнего уважения к сильным.
Это его отбитые на голову пилоты сражались в подвалах кровавого эрцога, и сражались успешно. Несмотря на ментальное давление и такие же ловушки.
Вот и мальчишку они натаскали так же. Для внутреннего зрения Линнервальда аура Рэма была тугой и скользкой — не ухватишь.
Капитан Пайел был стихийным, не знающим никакой школы истником. Он не мог научить своих людей обращению с причинностью, а вот сопротивляться ментальному влиянию научил на «отлично».
Он и сам на этом гикарби съел. В таком же щенячьем возрасте два года выводил из себя самого сильного менталиста Империи — командующего объединённым югом Колина Макловски, лорда Михала и наследника духовной силы мастеров Тайэ.
— Ну и кто это всё устроил? — спросил Линнервальд, отводя глаза от Рэма и переключаясь на зал для медитаций.
Отличный, надо признать, зал. С камнями нужной шлифовки и качества, впору завидовать.
— Конечно, я, а кто ещё⁈ — выкрикнул Анка.
Рэм Стоун сдержанно улыбнулся, но спорить не стал.
Щенки всё-таки как-то спелись… Но как?
Такие разные. Один — имперский пилот разве что с намёками на биографию, второй — брат эрцога Дома Нефрита. Между ними была пропасть рангов, воспитания, традиций, войны, наконец.
Однако Линнервальд видел: Анка совсем не перетягивает одеяло на себя, присваивая то, что считает геройством. Он не так глуп и понимает: медалей за «поимку» Тихушника никто раздавать не будет, скорее, наоборот.
Выходило, что малолетний избалованный брат эрцога Хьюго пытается сейчас по-военному «вызвать огонь на себя»? Защитить подельников?
Это ж надо, какая метаморфоза: ленивый заносчивый щенок…
И ведь в чём-то щенки правы: они подозревали Имэ и, похоже, поймали его за руку.
Но чем тогда занят Дерен? Что здесь вообще происходит?
— Ну, а доказательства у тебя есть? — спросил регент Анку.
— А какие ещё нужны доказательства⁈ — мальчик уже собрался с силами и ответил положенным ледяным тоном. — На столе у него схемограмма линий и ониксы. Многие линии перечерчены поверх старых схем, это видно по ярким и тусклым следам. Имэ работал здесь с причинностью Дома Оникса не один день. Я заходил к брату, в его зал для медитаций, и видел вот такие же линии на чёрном бархате и камни моего Дома. Имэ убийца. Он хотел убить Сайко, но чуть не убил меня. Он промахнулся, но не отступил от преступного замысла. Потому Дерен её и увёз.
— Спелись, — констатировал Илерэй, который на всякий случай держал Анку за руку.
Линнервальду пришлось взять тех людей своего Дома, кто входил в «Арус», по-имперски — «Совет чести». Или в «полицию ангелов», как называли на Асконе эту структуру, созданную после хаттской войны.