Запретная одержимость (ЛП)
— Виктор наверняка захочет поговорить об этом, — резко говорит он. — Это проблема. Сначала нападавшие на улице, а теперь чертова бомба? Это зашло слишком далеко.
— Мне жаль… — начинает говорить Саша, и Левин бросает на нее сердитый взгляд в ответ.
— Это не твоя вина, — многозначительно говорит он. — Это было направлено не на тебя. Тебе не за что извиняться.
— Тогда что… — глаза Саши встречаются с моими в зеркале, и я вижу, как она немного бледнеет, но, к ее чести, выражение ее лица не меняется.
Когда мы въезжаем во двор дома, дверь распахивается, и мое сердце замирает, когда я задаюсь вопросом, не случилось ли чего-нибудь еще, пока нас не было. Когда мы выходим из машины, к нам направляется высокий, мускулистый, темнокожий мужчина с короткой стрижкой, которого я узнаю, поскольку видел раньше в новой тренировочной программе Виктора, которую возглавляет Левин.
— Нико. — Левин кивает ему, заглядывая через массивное плечо мужчины. — Что случилось?
— Сработала сигнализация, — мрачно говорит Нико. — Я приехал сюда, как только смог, так как был на дежурстве по реагированию. Никого не видно, но Виктор в бешенстве. Вы захотите попасть к нему, вы оба.
Я напрягаюсь, следуя за Левином, когда мы входим, только чтобы увидеть Виктора, стоящего в гостиной с грозным видом.
— Отведи девочек наверх, — слышу я, как он говорит Катерине, которая кивает и начинает подталкивать их к лестнице.
— Ничего страшного, — слышу я, как она говорит им, и мельком вижу их испуганные лица, травма от того, что произошло в России, вероятно, возвращается внезапно. — Просто ложная тревога. Ваш отец, Нико и Левин собираются во всем разобраться. Нам просто нужно подняться наверх, чтобы они могли заняться своей работой, хорошо?
Саша начинает подниматься по лестнице вместе с Катериной, но я хватаю ее за руку.
— Виктор тоже захочет с тобой поговорить, — мягко говорю я ей и вижу, как она вздрагивает, но кивает.
— Макс. — Выражение лица Виктора мрачнеет, когда мы входим. — Не хочешь рассказать мне, что, черт возьми, здесь происходит?
— Я знаю не больше, чем ты, — осторожно говорю я. — Но на данный момент мне ясно, что мне нужно уйти. Опасность слишком близко к дому, и я подвергаю этой опасности всех, потому что кто-то преследует меня. По выражению твоего лица я могу сказать, что ты согласен, — добавляю я, видя, как ярость на лице Виктора усиливается.
— Кто-то пытается причинить боль и мне тоже, — внезапно говорит Саша, подходя и становясь рядом со мной. — Так что я не вижу, что хорошего в том, чтобы отослать Макса.
У меня болит грудь, потому что я знаю, что она пытается удержать меня здесь, с собой. Она снова и снова повторяла, что я тот, с кем она чувствует себя в безопасности, и я знаю, что в этот момент она отчаянно не хочет оставаться одна, без единственного человека, которого она считает своим защитником.
Но чего она не понимает, так это того, что я тоже проблема.
Губы Виктора поджимаются.
— Кто-то пытается причинить тебе боль, Саша, потому что они знают, что Макс заботится о тебе. Брат человека, которого он убил, причина, по которой он находится под моей защитой, ищет его. Каким-то образом он понял, что ты важна для Макса. Макс забрал того, кого любил он, и теперь он хочет сделать то же самое.
Саша моргает, глядя на меня, а затем на Виктора.
— Но Макс не…
Виктор нетерпеливо машет рукой.
— Платонически или романтически, Макс заботится о тебе, и, следовательно, ты — мишень. У нас нет времени спорить о семантике этого. Макс прав в одном, находиться здесь небезопасно ни для кого, но если он уйдет, а ты останешься, это не изменит того, что ты мишень.
— Так что ты предлагаешь? — Напряженно спрашиваю я, чувствуя, что мои собственные нервы на пределе. Сегодня я был ближе, чем когда-либо хотел, к тому, чтобы потерять Сашу, и я тоже не хочу, чтобы семья Виктора пострадала из-за меня.
— Ты отвезешь Сашу в свое поместье в Италии, — просто говорит Виктор. — Завтра. Ты останешься там, пока мы не сможем выследить этого человека и устранить его. Мы отправим тебя туда, откуда он приехал, в качестве приманки и подмены. Пока он будет искать, где вы здесь залегли, отвлекаясь, вы оба будете в стороне, пока мы приближаемся.
Я слышу, как Саша ахает от удивления, и качаю головой. Нет. Ни в коем случае. Я не только не хочу, чтобы Саша была так близка к моему прошлому и секретам, которыми я с ней не делился, но я знаю, что оставаться с ней наедине в поместье, это быстрый путь к уничтожению того, что осталось от моих усилий не стать с ней ближе, чем следовало бы. В конечном итоге мы не просто переспим, в конечном итоге мы будем… вместе.
И, в конце концов, я разобью ей сердце.
— Это не очень хорошая идея, — категорически говорю я, изо всех сил стараясь не обращать внимания на выражение лица Саши. — В любом случае, будет лучше, если мы разделимся. Распредели цели. Я поеду в Италию, как ты предлагаешь, а Саша может переехать в одно из твоих убежищ здесь, пока мы во всем не разберемся.
— Нет! — Слово вырывается из Саши, как выстрел, ее глаза расширяются от паники, когда она переводит взгляд с нас двоих на меня. — Я не хочу оставаться одна в безопасном доме. Я не могу… я не могу сделать это снова. Я…
— Ты бы не была одна, Саша, — терпеливо говорит Виктор, явно обдумывая мое предложение. — Там у меня есть охрана. Ты была бы в безопасности…
— Это еще хуже. — Ее глаза наполняются слезами, лицо белое как кость. — Наедине с незнакомцами? Твоими мужчинами? Макс, пожалуйста… — Она тяжело сглатывает, начиная заметно дрожать. — Я не хочу быть одна, вдали от всех. Пожалуйста, не надо…
— Хорошо. — Я тянусь к ней, притягивая ближе к себе, пытаясь унять ее панику. — Послушай, мы поговорим об этом утром. У нас только что было серьезное столкновение со смертью. Давай я отведу Сашу наверх, устрою поудобнее, и мы поговорим об этом, как только эмоции немного улягутся. Хорошо? — Я адресую вопрос Виктору, который неохотно кивает.
— Первым делом утром мы примем решение, — коротко говорит Виктор. — Левин, пойдем со мной. Мы собираемся организовать охрану вокруг дома. Пусть Нико пойдет и соберет еще людей…
Когда его голос затихает, я веду Сашу к лестнице.
— Давай уложим тебя в постель, — мягко говорю я ей. — Сначала не помешал бы горячий душ. Утром у тебя будет меньше болеть.
Мне удается отвести ее в ванную, и я жду в соседней комнате, пока она принимает душ. Когда она выходит, завернутая в махровый халат, с мокрыми волосами, она выглядит менее хрупкой, чем раньше, по крайней мере, менее бледной. Но ее глаза расширены и покраснели, и она идет ко мне с неуверенным видом, когда садится на кровать рядом со мной.
— Я хочу поехать с тобой в Италию, — наконец говорит она, глядя на свои сжатые руки. — Я подумала об этом, и это то, чего я хочу.
— Саша…
— Нет. — Она с трудом сглатывает, глядя на меня снизу вверх. — Послушай меня. Ты единственный, кому я безоговорочно доверяю, Макс, единственный мужчина, с которым я всегда чувствую себя в безопасности, несмотря ни на что. Мне все равно, если это потому, что кто-то охотится за тобой. Я все еще чувствую себя в безопасности с тобой. Я знаю, что если и есть кто-то в этом мире, кто может защитить меня, то это ты. Я не хочу быть запертой в безопасном доме, с охраняющими меня мужчинами, которых я не знаю, и гадать, что с тобой происходит. — Ее зубы впиваются в нижнюю губу, и я могу сказать, что она пытается не заплакать. — Пожалуйста, Макс, пожалуйста, не оставляй меня.
Что-то в этих последних словах, в том, как она их произносит, разрывает что-то во мне. Глядя на нее, я вижу только то, как я чуть не потерял ее сегодня, и в этот момент нет ничего важнее, чем дать ей понять, что больше всего на свете я хочу, чтобы она была со мной.
Одна ночь, говорю я себе, поворачиваясь к ней. Я могу хранить клятву всю оставшуюся жизнь, если у меня будет эта единственная ночь. Только один раз на случай, если случится худшее. Ради нее, не ради себя, рассуждаю я. Дать ей то, в чем она нуждается больше всего на свете.