Тайные поклонники Рины (СИ)

Решаю не медлить и, не переодеваясь, заваливаюсь на кровать, придвинув ноутбук. Процесс идёт лихо, управляюсь меньше чем за час. На всякий случай перечитываю то, что вышло и кое-где подправляю, чтобы пост совсем уж не смотрелся восславляющей одой имени игрока номер семь.
Перекидываю сделанные во время игры фотки на телефон, выбираю парочку лучших, прикрепляю и ставлю автоматическую публикацию на завтрашнее утро. Пускай ночь помаринуется, если что на свежую голову потом поправлю. Всё. Готово. Минус одна забота.
Успеваю решить ещё две: помыть брошенную в мойке грязную посуду, оставшуюся после завтрака, и частично сделать домашнюю работу на следующую неделю. Предпочитаю разбираться со всем сразу, даже если её задают в пятницу только к среде. Зато потом, когда приходит время собирать сумку, а это, как водится, происходит поздно вечером, причём обязательно в заторможенной ленивости после ванной, сунешься, а у тебя бац, и всё сделано! Приятно? Приятно.
К тому моменту, когда загулявший блудный отец соизволяет явиться перед очами дочери, уже лежу под одеялом, переодетая в плюшевую пижаму, и пытаюсь читать Шолохова, вот только "Тихий Дон" тихо ускользает от меня. Зависаю на моменте, когда рогатый Стёпушка избивает неверную наречённую, то и дело прерываясь на входящие сообщения. От "N" и от… Вадика.
Последний так и начал диалог: "не против, если я тоже подостаю тебя бессвязным потоком мыслей?:)". Конечно, не против. Так не против, что мы уже, наверное, с полчаса строчим друг дружке скатерти кириллицы. Почти без перерыва, от чего приходится забивать на второго собеседника. И тот это чувствует, посылая оскорблённые стикеры. Сорри, чувак. Я тоже ждала полдня пока ты соизволишь ответить.
— Ты неправильный ребёнок, — папа замирает на пороге. — В твоём возрасте я дома вообще не ночевал, а ты в десять вечера уже в кровати.
— Кто-то же в нашей семье должен быть ответственным, — парирую я, откладывая телефон в сторону и переключая всё внимание на родителя. — Как понимаю, Елена не сбежала сверкая пятками?
— Сам удивлён, но нет. Почему-то ты её даже не напугала. Но всё же могла бы быть и потактичнее.
— Нельзя. Пусть сразу понимает, во что ввязывается. Почему ты не рассказывал о ней?
— Вот поэтому и не рассказывал. Да и потому что особо пока не о чем, — соседнее место со мной прогибается под увесистой тушкой сорокалетнего дядьки, решившего прилечь. — А твоё свидание как прошло?
— Замечательно, — вырывается из меня на энтузиазме. — Вадик, он… — у меня много для него определений есть, но ограничиваюсь одним. Самым ёмким. — Клёвый.
— Да уж вижу по сияющим глазам.
Ой.
— Так заметно?
— Что моя девочка влюбилась? Я отец, мне очевидно.
— Ну не-е-е… Не влюбилась, — прекращая на сегодня попытки давиться классическим соцреализмом, решительно закрываю лежащую на коленях книгу. — Он мне нравится, даже очень, но любовь ли это… Пока под вопросом.
— И не торопись в таком вопросе. Успеешь ещё наломать дров.
— Не мешайте мне, уважаемый, совершать ошибки! Это всё пойдет для роста личности.
Меня с улыбкой притягивают к себе, обнимая за плечи. Удобно пристраиваюсь у папы под крылышком, нюхая горьковатый привкус одеколона, которым он пользуется сколько я себя помню. Удивительная особенность запахов переносить тебя в прошлое.
Сразу перед глазами всплывают картинки, где я счастливая со всех ног бегу к нему каждый раз, когда он забирает меня из садика. Папа хватает меня в охапку, прижимает к себе, а я утыкаюсь носом в его одежду, вдыхая остаточный шлейф, не успевавший выветриться за столько часов.
Вспоминаются наши многочисленные прогулки по паркам. Поездки по всевозможным аттракционам, зоопаркам, циркам и музеям. Новогодние утренники. Собирание моделек под покраску, один такой замок до сих пор в гостиной на стенке стоит. Мучились несколько месяцев. Совместная зубрёжка уроков. Просмотры ужастиков перед сном, начиная где-то с пятилетнего возраста.
А как он несколько суток подряд шил моим куклам наряды? Истыкал тогда все пальцы иголкой. А всё потому, что родители Вики Потаповой из соседнего подъезда купили той трёхэтажный дом для Барби, с мебелью и целым гардеробом. Очень красивым гардеробом, который мы на том момент позволить себе не могли.
 
Да. Нам всегда было чудесно вдвоём. И я никогда не жалела, что росла в неполной семье. Не о чем жалеть, когда один человек умел совмещать в себе всё, что было так важно и нужно для маленькой девочки. Размышляю обо всём этом с ноткой приятной точки, пока мы умиротворённо лежим в тишине.
— Слушай, а если серьёзно, — первым нарушает молчание папа. — Как тебе Лена? Я не знаю, получится ли у нас что-то, но если ты против нового человека в доме…
— Ни слова больше, — торможу его сердитым хлопком по груди. — Хочешь свалить на других ответственность за потенциальную перспективу одиночества в старости? Не выйдет! В мои планы не входит, чтобы ты, беззубый, брюзгливый и немощный на смертном одре клевал мою совесть.
— У кого-то слишком богатое воображение, тебе никто не говорил?
— Да это так, короткая зарисовка на свободную тему. Но если без шуток: через годик-другой я упорхну в суровую взрослую реальность. И кто тогда будет варить тебе пельмени? Нет. Неважно, поладим ли мы с твоей Еленой. Важно, чтобы поладили вы. Если ты её полюбишь, то и я тоже, — с нежностью прижимаюсь к нему ещё сильнее. — У меня лишь одно условие: хотелки дочери первее остальных! Я вне очереди.
— Это даже не обсуждается, — заботливо целуют меня в макушку. — Ты навсегда моя главная женщина.
— То-то же! — удовлетворённо мурлычу, собираясь ещё добавить, что "мачехой" с их позволения я никого звать не буду, но меня прерывает нагло вторгшаяся в царящую идиллию настойчивая дверная трель. Кто-то прям палец вжал в кнопку и держит. Опять сосед пьяный номера квартир перепутал?
— Если это какой-нибудь твой очередной Ромео, я скину его в шахту лифта, — неохотно поднимается с пригретого места родитель. — Порядочные юноши в такой час без спроса не заявляются.
— Только скидывай осторожно, — с удовольствием потягиваюсь, хрустя суставами. — А то придётся закупаться апельсинами и навещать бедолагу в больнице.
Вылезать с пригретого места ужас как неохота, поэтому подавив подступивший зевок, настраиваю слуховые локаторы и прислушиваюсь. Можно было не стараться. Легко узнаваемый голос друга, донёсшийся из коридора, можно услышать даже на другом конце полушария.
— Здрасте, дядя Дима. Срочное дело. Прям жопа горит. Красный уровень тревоги, — Ян влетает ко мне и плашмя падает моськой в уже и без того примятую головой отца подушку. Ойкает, снимает очки, потирает переносицу и повторно приветствует лбом розовые вензельки на наволочке. — Ри-и-на-а-а, — приглушённо скулит он. — Помоги-и-и.
Во даёт.
— Где пожар?
— Рита опять умотала на свиданку.
— Знаю. Какой-то парень с совместных допов. А в чём проблема-то?
— А проблема в том, что она должна была идти на свидание со мной. А не с ним.
— С фига ли?
Миронов гневно вскидывает на меня голову, светя пунцовыми щеками.
— Потому что я влюблён в эту вертихвостку, а она не понимает намёков!
Глава 13. Павелецкий вокзал
Давлюсь воздухом до такой степени, что меня накрывает неконтролируемый приступ кашля. Аж до слёз пробивает, а в горле появляется горечь.
— Ты тоже это слышал? — хриплю я размытому силуэту папы, попавшему в поле зрения. Любопытная моська не смогла пройти мимо.
— О, да… Один момент, без меня только не начинайте, — прыткой грациозной ланью он ускакивает на кухню, возвращаясь через несколько секунд с бутылкой пива и шуршащим пакетом чипсов. Удобно проваливается в моё кресло-мешок, валяющийся у шкафа и с характерным шипением вскрывает крышку. — Вот теперь начинайте.
 
— Не уверена, что хочу это слышать… Эй, — невесело пихаю валяющееся тело Яна ногой. — Ты когда успел? Обязательно было всё портить?