Тайные поклонники Рины (СИ)

— Брось. Как будто этот бронепоезд можно остановить, — отмахивается Рита, отточенным движением перекидывая свои длиннющие каштановые волосы за спину.
Я такими похвастаться не могу, хотя вечно пытаюсь отрастить. Правда прошлым летом нехило их сожгла белой краской и пришлось откромсать сухие кончики. Сразу по плечи. За полгода косяк стал не так заметен, но краситься в белобрысую блондинку я не перестала. Просто уже делаю это осторожнее. Не передерживая.
— В точку. Так что если не хотите пойти по стопам Анюты Карениной советую запрыгнуть в вагон, а не топтаться на рельсах, — плюхаюсь на своё место, скидывая на парту сумку. — Я вам как раз застолбила парочку страничек.
— Э, нет. Меня ты на это не подпишешь, — Ян усаживается впереди, взлохмачивая и без того взлохмаченный тёмный вихр на башке, который не помнил расчёски, судя по всему, с зимы.
— Поздно. А будете артачиться, заставлю танцевать вальс, — строго зыркаю на подругу, пристроившуюся рядом.
— У меня допы, — напомнила она. — А ещё йога, курсы игры на гитаре и вождение. Если не забыла, у тебя всё тоже самое.
Ясное дело, не забыла. Это ж я нас записала. На йогу и гитару. А вот автошкола была Риткиной идеей. Чтоб к совершеннолетию мы обе обзавелись правами. Не уверена, что мне с моей гиперактивностью в принципе стоит водить, но процесс-то клёвый. Осталось понять, как при этом никого не сбить. Папа периодически даёт мне порулить на пустырях и то, все кюветы мои. Один раз в забор вляпалась, когда педали перепутала.
— Отставить панику. Всё схвачено, — вытряхиваю из сумки содержимое в поисках жвачки. — Всего-то и нужно, что задержаться на час после уроков… Три раза в неделю.
— Класс. Я всегда знала, что мы с личным временем паршивая пара, — подруга первой находит то, что нужно и забрасывает в рот сразу три жевательные пластины.
— Последний год, ау. Он должен быть таким, чтобы было что вспомнить!
— Вытащи шило из зада. Хотя оно там, по ходу, слишком глубоко затерялось. Уже не достать, — советует Ян, на что я молча переваливаюсь через парту и натягиваю ему на взъерошенную макушку капюшон толстовки, сопровождая всё увесистым щелбаном. Маленькие привилегии многолетней дружбы, в которой нет нужды церемониться. И можно не бояться обидеть.
— Ты старый ворчливый дед.
— От бабки слышу.
— Я старше тебя всего на месяц.
— На полтора. Старуха.
— Вы ещё за вставную челюсть подеритесь, — хихикает Рита, выуживает из-под смятой стопки сценариев библиотечного Булгакова. Я за ним ещё на прошлом перерыве сгоняла. — Собачье сердце? Зафига? Мы ж его давно прошли. Классе в девятом ещё.
— Хочу перечитать. Леонидовна сказала, что он часто попадается в тесте.
— А интернет на что?
— Не люблю. Я с электронками засыпаю постоянно. Так надёжней. И интересней.
— Ну не знаю. Кому-то точно было скучно, — мне притягивают раскрытую ближе к концу книгу. Там, где в конце главы частенько остаётся много свободного места. И где черной ручкой сейчас была нарисована табличка исписанного в диагональной плоскости алфавита. А под ней полный бред единой строкой:
Е П Б Э У В
Кхм… Не, это точно не "Собачье сердце".
— Ты хоть сколько-то поспала? — Рита поглядывает на меня с сочувствием, я же свечусь как натёртый ураном самовар.
— Нет, но сейчас не об этом. Ты оказалась права!
— Когда?
— Когда сказала: "прикинь, а если это секретное послание?"
— Я вообще-то пошутила.
— Ты пошутила, а я заморочилась.
И всю ночь ковырялась над внешне кажущейся бессмысленной табличкой. Перерыла инет в поисках похожего, нашла схожую систему кодирования в шифре Виженера. А дальше уже, понятное дело, тронувшийся составчик было не остановить. Азарт распалился, отрезая всякий намёк на сон. Осталось дело за малым — угадать ключевое слово, от которого можно плясать.
Ключевое, блин, слово. Которое может быть любым. Вообще любым! Хоть яблоко, хоть унитаз. Одна надежда на логику: раз код нарисован именно в этой книге, то и ключ, вероятно, тоже спрятан в ней. Правда сколько я не листала, ничего нового не нашла: разве что какие-то рандомные чёрточки на полях возле иллюстрации, но как их можно задействовать я, честно говоря, так и не поняла.
 
Пришлось работать по методу исключения и перетасовывать возможные варианты. Имя героя. Имя автора. Фраза. Название самой повести. Было перебрано всё, что только можно, все персонажи, но без толку. Вусмерть исчеркав любимый блокнот и сгрызя на психах два карандаша, попутно подавившись ластиками, часам к пяти утра уже созрело желание психануть, но чисто прикола ради я напоследок попробовала самое банальное. Кличку пса из этой повести.
Кличка, блин, пса!!!
Шарик. Просто ШАРИК! И вот тогда пазл, наконец, сложился. Нелепое "Е П Б Э У В" путём подставления превратилось в…
— "Морфий"? — тихонько хихикает подружка, чтоб не привлечь внимание учителя географии. Потому что как бы урок в разгаре. — Это призыв к действию? Да здравствует опиумная вечеринка?
— Ты разочаруешься, но "Морфий" — рассказ Булгакова, который не был включён ни в "Записки юного врача", ни в школьную литературу… Эй, ты чего? — смахиваю её ладонь со своего лба.
— Ты как? Тебя никакой ботан не покусал случаем? На сырое мясо не тянет? Зрачки на свет нормально реагируют?
Ха. Ха. И ещё раз ха. Животики надорвёшь.
— В шесть утра случаются озарения. И не знаю, в курсе ли ты, но есть такая клёвая штука: гугл называется.
— Так… окей. Морфий так морфий. И что дальше?
— Вот мы это сейчас и узнаем, — многозначительно достаю из сумки ещё одну библиотечную книгу.
— Когда успела-то?! — офигевает Ритка, забываясь и повышая голос.
— Долгорукая, Бойко! — рыкает географ. — Мы вам не мешаем?
— Не очень. Простите, — по отточенной годами привычке виновато вжимаем голову в плечи и натягиваем на лица смиренный облик закоренелых отличниц. Какими никогда не являлись.
— Сгонцала как пришла, пока Ваше Величество в карете своей гарцевало в родные пенаты, — шёпотом отвечаю я, когда внимание от нас переключается на долговязого одноклассника.
"Карета" — это я ласково. Никаких камней в огород. Просто Рита последние пару лет живёт в частном закрытом коттеджном посёлке в получасе езды от сюда и до школы теперь её исключительно подвозят. Либо родители, либо такси. Перемены, к которым мы долго привыкали.
Все трое: Арина Бойко, то бишь я, Рита Долгорукая и Ян Миронов жили на одной улице, вечно зависали во дворе после занятий и часто с ночёвкой оставались друг у дружки. Я могла в любую минуту без предупреждения прибежать к обоим в гости. Прям в домашнем, максимум тапочки приличия ради переодеть. Собственно, из-за удобного геолокации мы и сдружились, превратившись в "неразделимое трио", как про нас шутят.
Сейчас же стало сложнее. Милые девичьи посиделки уже приходится планировать заранее и подстраиваться не только под расписание маршруток, но и под наши собственные графики. И если прежде я почти всегда зависала у Ритки, то теперь роли поменялись. После школы проще было всем забежать ко мне. Или к Яну. Хотя в последнее время выбор падает чаще на нейтральную территорию типа пиццерии и Бургер Кинга. Детки выросли и не хотят куковать в четырёх станах.
— И что? Есть что-нибудь?
— Смотри сама, — открываю книгу ближе к середине, куда небрежно был запихнут криво скомканный тетрадный лист на манер закладки и тыкаю пальцем в очередной набор букв, нацарапанных по вертикали. МД МЖ ЕВ НЯ.
— Прикольно, — Рита моей находке радуется совсем не с тем воодушевлением, что я. — Очередная шарада. Чувак либо хочет, чтобы ты стала фанаткой Булгакова, либо просто гонится.
 
— Долгорукая! — снова окликает нас учитель. — Вас рассадить?
— Не надо. Я замолкаю, — для наглядности подруга имитирует запирающийся на замок рот, а невидимый ключик прячет в кармашек кардигана по которому красноречиво похлопывает.