Злобный Карлсон (СИ)

Я взял себя в руки, настроился на позитив и принялся мотивировать стоящих передо мной недотеп морально. Не кнутом же их к соревнованиям готовить! Почти все парни смотрели на меня, как на врага народа, и явно готовились сражаться за свободу до последнего. Им было что терять: время, спокойствие и личную жизнь, если, конечно, таковая у них имелась. Пять месяцев — не тот срок, чтобы в расслабоне тренироваться, и это было очевидно абсолютно всем.
— Господа, вы отдаете себе отчет в том, что деньги спонсора в ваших руках? — издалека начал я. — Зарубежные командировки, участие в конференциях, да что там, даже новые кресла — все это появляется в вашей жизни в большинстве своем не за счет государства. Вы в курсе?
Они понурили головы:
— Да.
— Наш противник — команда преподавателей ГРА. Вы осознаете весь ужас того, что вам предстоит?
— Да.
— Неужели. А вы знаете, что в ГРА невозможно стать преподавателем, не имея корочек мастера спорта? Кроме того, за сдачу нормативов по физической подготовке им ежемесячно премии выплачивают.
— Монстры какие-то…
— Именно это я и хочу донести до вашего витающего в гуманитарных высях сознания. У них в команде мастера спорта, а у нас? Что есть у нас, я спрашиваю? Чем мы можем похвастаться? Что имеем? — прошелся вдоль впукло-выпуклого строя я. Парни скромно промолчали, так что я продолжил: — Ни черта мы не имеем, а значит, на соревнованиях отымеют нас. Есть желающие подставиться?
— Судя по твоему упадническому настрою, ты не против, — неожиданно ответил один из пузанов — невысокий, молодой, не в меру позитивный блондин с девчачьими глазами и пухлыми детскими щеками.
Я скрежетнул зубами, а парни заулыбались, оживились и перестали уныло пялиться в пол. Ну что же. Вот и мальчик для битья нашелся. В любой команде у любого тренера должен быть мальчик для битья. Это традиция, которую никто и никогда не нарушает, и если этот пузан — душа компании, а остальные не пидарасы, то он станет тем, вокруг кого и соберется команда. Пофиг, что меня они будут люто ненавидеть, а его защищать и оберегать, главное — результат.
— Три круга бегом. Марш! — скомандовал я и придержал будущую жертву репрессий за шиворот футболки. — А вас, Штирлиц, я попрошу остаться.
Валентин
Язык мой — враг мой. Так было и так будет. Я с этим смирился давным-давно, а потому убийственное шипение физрука близко к сердцу не принял. Не убьет же он меня, в самом деле!
— Слушай сюда, шарик с ножками. Я гей, и шутки по этому поводу на дух не переношу. Хочешь дожить до соревнований целым и невредимым — закрой рот и делай все, что я скажу. Молча!
— Да, дорогая. Как скажешь, дорогая, — ухмыльнулся я, скрывая за язвительностью вину.
Как ни крути, а шутка вышла неудачная. Я, вообще-то, на нетрадиционную ориентацию физрука не намекал, просто выбесил он меня своим селекционным отбором жутко. Выставил нас безногими, безрукими и безголовыми ослами! Тоже мне, супермен. Был бы суперменом, не работал бы физруком в девчачьем Вузе!
— Я смотрю, по-хорошему ты не понимаешь, — скрестил руки на могучей груди физрук.
Поиграл желваками на квадратной челюсти, проткнул меня насквозь ледяными синими глазами, развернулся и пошел на выход из спортзала. Быстро пошел. Целеустремленно.
— Не понял?! — опешил я. Это еще что за фигня?! — Эй! Ты куда? Вернись, я все прощу!
Он даже шаг не замедлил. Гад! Объяснять парням, почему единственная наша надежда на победу сваливает до начала сражения, мне не улыбалось совсем, так что я ринулся за ним со всех ног. Правду говорят: все геи — истерички. Этот — с виду крутой мужик, а туда же. Хотя, какой он мужик? Ему, наверное, и тридцати нет. Трудно определить возраст, когда морда лица все время кирпичом ударенная. В переносном смысле, конечно. Вряд ли находились желающие засветить ему в бубен — о каменный фейс такого кабана не только кирпич, молоток сломать недолго. Где его, интересно, Ингерасим откопал?
Я кубарем скатился по лестнице на первый этаж (в нашем ушибленном на всю голову Вузе спортзал находился на восьмом (!) этаже без (!) лифта) и едва не налетел на злорадно ухмыляющегося беглеца.
 
— Так и знал, что за мной в погоню ринешься, — сказал он и многозначительно поиграл невесть откуда взявшимся бананом. — Смотрю, быстро бегать можешь, когда захочешь.
Я сбледнул и отступил к лестнице. Так он специально меня из спортзала выманил! Зачем?
— Вижу, мысль творческая поперла, да? Страшно тебе, гомофобный ты мой пузанчик? Банан видишь? Как думаешь, куда я тебе его сейчас вставлю?
— Я не гомофоб! — огрызнулся я, отступая вверх по лестнице спиной.
— Просто шутки у тебя неудачные, ага, — перестал ухмыляться физрук и попер на меня асфальтовым катком. — Вот сейчас я рот твой говорливый и закрою!
Я в жизни так быстро не бегал. Честное слово! Топот взбешенного носорога за спиной — прекрасный мотиватор, так что восемь этажей я преодолел на одном дыхании. Ворвался в спортзал, добежал до парней и только тогда понял, что сердце в ушах бьется и дышать нечем.
— Что стряслось? — окружили меня коллеги. — На тебе лица нет!
— Ребята, — уперся руками в колени я, чтобы отдышаться. — Не шутите с физруком. Он сумасшедший!
— Устами младенца глаголет истина, — вцепилась в мои волосы жестокая рука и заставила разогнуться. — Господа, все с нашим Шариком в порядке. Он просто решил размяться по-серьезному: сбегал на первый этаж и обратно. Есть желающие повторить его подвиг? Нет? Тогда чего стоим? Кого ждем?
Ребята поспешно вернулись на дорожку, а я увидел многообещающий оскал на ехидной морде физрука и понял, что попал по полной программе.
Костя
— Константин, помогите! Я ногу подвернула!
Вопль, полный безмерного страдания, перекрыл тоскующего Бон Джови и вырвал из рассеянной задумчивости меня. Башка после вчерашней попойки с друзьями болела неимоверно, что-либо делать было категорически невозможно, так что я сидел в кресле, жевал жвачку, в надежде отбить перегар, и мечтал о банке пива. Надо ж было так нажраться!
Вопль повторился на октаву выше и чуть не разорвал мой бедный мозг на части. Сильна девица, ничего не скажешь. С другого конца зала дважды докричалась! Я поднес к губам матюгальник и не сдвинулся с места. Год за годом одно и то же: первый курс, восторженные воздыхательницы и якобы подвернутые в самом дальнем и темном углу зала конечности. Чтобы на руках могучего физрука через весь зал на глазах у подруг и завистниц прокатиться. Знаем — плавали.
— Семенова, поддержите одногруппницу, что вы, как не родная? Я пока скорую вызову. К слову, ложный вызов — пять тысяч рублей. Объявление в раздевалке видели? Что? Не надо скорую? Все прошло? Надо же, как быстро. Я, оказывается, волшебник. Словом исцеляю!
Пробегающие мимо девицы злорадно похихикали, запоминая каждое слово, чтобы чуть позже использовать инцидент в своих интересах, а я добрел до велотренажера и сделал вид, что бдю, удачно скрывая телефон на широкой панели управления. Может, если на болтовню отвлекусь, полегчает?
Фейковый ВК расцвел бело-голубым и порадовал новым сообщением и живыми душами. Ура. Есть с кем словом перемолвиться.
Призрак Оперы: — Привет, как насчет повеселиться вечерком? Часиков этак в девять? У тебя в каморке? Адреналина хочу, смекаешь?
Я нахмурился, скрывая улыбку, прикрикнул на толстушку, перешедшую на непозволительный шаг, и написал ответ своему постоянному, но редкому любовнику. Кит нашел меня в ВК больше года назад, сказал, что женат, но без члена в заднице жить не может, и сходу принялся соблазнять. Парнем он был видным, так что я особо не выкобенивался. Ни о какой любви между нами и речи не шло, другое дело качественный трах.
Мы подходили друг другу по всем статьям, так что отрывались редко, но метко. Настолько метко, что у меня на следующий день член болел и губы распухали, что уж про похотливую задницу и уляпаную синяками шею и плечи Кита говорить. Как он это жене объяснял, понятия не имею, но приходить на потрахушки не переставал, чем меня откровенно радовал.