Порочный (СИ)
POV. Симона
Отошла от окна, испытывая полнейшее опустошение. Он только что скрылся в воротах, как обычно уезжая на целый день по делам. Поздно вечером заезжал переодеться и вновь исчезал, только уже в её компании. Спустилась в столовую и нехотя подвинула к себе тарелку со свежими ягодами. Аппетита не было. Впрочем, на завтрак, как обычно, одиночество. Оно же ожидало меня на ужин и на обед. Одиночество казалось уже частью моей жизни. Проросло и укоренилось глубоко внутри. Бросила грустный взгляд на телефон, борясь с желанием позвонить матери, но все-таки в последний момент передумала. Наверняка, она на какой-нибудь пресс-конференции или готовится к выступлению на телевидении, или просто отдыхает от суматохи вокруг… Именно поэтому за все дни не нашла ни минутки, чтобы позвонить мне.
После развода мама словно забыла о моем существовании, погрязнув в бесконечном поиске нового мужа. Правда, с появлением в нашей жизни Анри Леграна ситуация не особо поменялась. Она не скрывала, что он для нее на первом месте. Я бы даже сказала, на пьедестале.
Родной отец тоже не присутствовал в моей жизни. Звонил раз в год поздравить с днем рождения и отправлял сообщения с безличными картинками по праздникам. У него появилась новая семья, в которой родился долгожданный наследник, поэтому я не заслуживала и крупицы внимания.
Вновь потянулась к мобильному, чтобы набрать бабушке, как вдруг вспомнила, что у нее начались кулинарные курсы, которые считались весьма популярными в Провансе. Она не любила, чтобы её беспокоили в эти дни.
Опустила в рот ягодку черники, ощущая на языке её кисло-сладкий вяжущий вкус. Сидела одна за огромным столом, мечтая просто поговорить с кем-нибудь по душам. Единственная подруга – Селеста – почти год назад перебралась в Нью-Йорк. И хоть мы поддерживали общение, дружба на расстоянии, увы, не шла ни в какое сравнение с беседой глаза в глаза.
По правде говоря, лишь один человек мог спасти меня от одиночества.
Когда я увидела Вильяма после года разлуки, поняла, что любила его всё время. Просто раньше к этому чувству примешивалось столько других, что оно было надёжно замаскировано глубоко внутри ранимого девичьего сердца. Он всегда был для меня особенным: самым невероятным, остроумным, добрым, сильным… Лучшим другом и главным защитником. Настоящим идеалом мужчины. Видела, с какими девушками сводный брат уединяется в комнате, поэтому не позволяла себе мысли о чем-то подобном. Хоть мы родственники чисто формально, он с самого начала стал для меня родным. Обожала водить его за нос и подкалывать, а он всегда спускал мне всё с рук. Даже несмотря на то, что жизнь Вильяма была пресыщена самыми разными событиями, он никогда не забывал обо мне: мы проводили много времени вместе, устраивая совместные просмотры кино и играя в интеллектуальные игры. Сводный брат научил меня плавать и частенько помогал с уроками.
И только прошлым летом я познала другую сторону наших взаимоотношений. Это было настолько дико, что сначала не укладывалось в голове. Я словно прозрела. Нашла объяснение его долгим взглядам, случайным касаниям, масленым взволнованным глазам… Весь этот год пребывала в твердой уверенности, что у него есть ко мне чувства. Но, похоже, жестоко ошибалась, и Вильям считался самым холодным и бесчувственным из всей троицы не просто так. Наверняка, упади на землю метеорит, он бы даже бровью не повёл.
На краю стола лежала стопка свежей прессы. Потянулась к верхней газете и, перевернув её, обнаружила на последней странице в колонке светских новостей фотографию сводного брата и его подруги. Подпись под снимком гласила:
«Вильям Легран: у нас с Дженнифер всё серьезно»
Лицо непроизвольно исказила гримаса отвращения. Почувствовала себя жалкой неудачницей, которая слишком много о себе возомнила.
Ровно неделя прошла с тех пор, как мы «обменялись любезностями» на лежаке. Неделя игнора, равнодушия и полного безразличия ко мне. Неделя, за которую я окончательно поняла, что мой «гениальный план» провалился.
– Вот тебе и соблазнительница! – горько усмехнулась, засовывая в рот еще одну ягодку.
Думала пару раз покрутить перед ним задницей, и он тут же упадёт к моим ногам… Хотела довести до белого каления и заставить признаться в своих чувствах. Я блефовала в надежде сорвать банк. Только в итоге проиграла собственное сердце. Впервые хотела мужчину настолько, что темнело в глазах и закладывало уши. Не знала, куда убежать от этого ядовитого вируса любви, ощущая повсюду его смертоносные токсины. Уже всерьез раздумывала над отъездом к бабушке, лишь бы только не находиться с ними в одном доме. При виде высокомерного лица Джен перед глазами вспыхивала одна и та же картина: его горячие пальцы стискивают кожу на ягодницах, проникая под белоснежные трусики. От всего этого по несколько раз в день бросало то в жар, то в холод… Но Вильяму, правда, было все равно. Даже мои ежедневные вечерние поездки с Филиппом не произвели на братца никакого впечатления. Иногда казалось, что на мне висит какое-то страшное-престрашное проклятье чёрной вдовы. Ну, а как ещё объяснить, что все девчонки в школе класса с девятого крутили любовь, а я даже не могла ни с кем повстречаться дольше двух недель? Кавалеры просто сбегали. Вот и друг Филипп иногда бросал на меня такие странные взгляды, что хотелось покрутить пальцем у виска.
Я запуталась и понятия не имела, что делать дальше. Темная сторона кричала: «Не останавливайся! Заставь этого дурака сойти от тебя с ума!» А светлая умоляла прекратить добровольную пытку. Ведь мысли о том, чем занимается парочка по ночам, как токсичная зараза отравляли каждую клеточку моего существа. Несколько дней назад уже позволила своему варварскому неутолимому началу взять надо мной вверх. И чуть не потеряла собственную гордость. Хватит.
Дверь целую неделю была открыта, но он не воспользовался моим бесценным подарком. С этой минуты, дорогой сводный брат, двери для вас закрываются. И теперь при всём желании придётся предъявить серьёзные, даже железобетонные аргументы, чтобы попасть внутрь…
Всё-таки взяла телефон в руку и набрала Филиппу. Услышав немного взволнованный заискивающий голос на другом конце, тихо произнесла:
– Я по поводу нашего дельца. Хотела дать отбой. Ничего уже не надо. Пусть будет, как будет… – взгляд устремился на газету, вызывая на лице очередную гримасу отвращения.
– Мона, ты шутить?! Не могла сообщить вчера вечером? Я уже всё сделал…
– И отменить никак нельзя?
– Ну разумеется нет…
Глава 5
Мы с Филиппом договорились, что он заедет за мной ровно в десять, поэтому, бросив последний оценивающий взгляд на свое отражение в зеркале, натянула кроссовки и вышла из комнаты. Проходя мимо двери в спальню Вильяма, вдруг замерла, обратив внимание, что она приоткрыта. Мрачную пустоту пустынного коридора разрезала тонкая полоса света. Не смогла отказать себе в запретном желании хотя бы одним глазком посмотреть, чем они там занимались. Сделала шаг вперед и, сглотнув, устремила взгляд в небольшой просвет. Вильям сидел на кресле и читал журнал, а Джен, развалившись на подлокотнике, гладила светловолосого мужчину по волосам.
– Но ты ведь должен хоть иногда отдыхать, – промурлыкала она, облизнувшись.
– Немного доделаю и… – душа угодила в пятки, а пульс подскочил до небес.
Брюнетка проворно опустилась на колени, потянув молнию на джинсах. Я чуть не закричала от негодования, глядя на то, как ее ладони скользят по его бедрам. А самое отвратительное – Вильям её не прогнал! Дернулась, собираясь бежать, лишь бы только не видеть эту гнусную картину, как вдруг сердце долбанулось о рёбра, услышав гулкий удар у самых моих ног. Чертов телефон. Держала его в руках и, засмотревшись, выронила…
Разумеется, голубки услышали. Вне себя от шока и потрясения, понеслась вниз по лестнице, не чувствуя под собой ног…
– Симона! Мона, постой! – услышала резкий голос Вильяма за спиной, но не собиралась останавливаться.