Противостояние эльфов (СИ)

— Так вот ты где! — тихо воскликнула Нэйдж. — А я уже успела испугаться, что меня кто-то похитил!
Как назло в конце коридора показалась очередная группа галдящих служанок, и, боясь быть пойманным врасплох, Дамиан шагнул внутрь комнаты и тут же захлопнул за собой дверь. Вмиг стало темно (похоже, факел успел догореть), и душно. Нэйдж прижалась к Дамиану всем телом и тревожно зашептала:
— Что это за место?
— Моя комната, — хрипло ответил Дамиан. Его вновь окатило горячей волной, и он с трудом нашёл в себе силы отпрянуть от девушки. Буквально за пару шагов он добрался до подоконника, где на ощупь отыскал свечу и кресало. Ещё миг понадобился, чтобы крохотное пламя разбросало по комнате в таинственные полусветы. Установив свечу в подсвечник, Дамиан обернулся к своей гостье.
— Прости, я не должен был приводить тебя сюда.
Он осторожно покосился на неё. В неровном свете свечи её красивое лицо казалось невероятно привлекательным. На ней всё ещё был его жакет, что стало для Дамиана знаком доверия. Именно потому тут же отвёл взгляд, подавляя вспыхнувшее желание. В конце концов, он волшебник или похотливый самец в период гона⁈
— Я выведу тебя рано утром, когда суматоха в замке немного поутихнет, — сообщил он, после чего, судорожно сглотнув, добавил: — И возьму на себя всю ответственность, а сейчас я должен уйти…
Он шагнул к двери, но Нэйдж преградила ему путь и схватилась за рукав его рубашки.
— Останься…
Одно это слово заставило мир в глазах Дамиана перевернуться с ног на голову.
— Я… я не могу!
— Ты опять хочешь бросить меня? — В голосе Нэйдж зазвенела обида. — Мне было так страшно, когда я очнулась здесь одна!
— Я не хотел тебя пугать и бросать! — горячо возразил Дамиан. — Но… мужчина и женщина не могут ночевать в одной комнате!
— Почему же? — не согласилась Нэйдж. — Разве не бывает таких обстоятельств, когда двое вынуждены нарушать традиции?
— Что ты предлагаешь?
Вместо ответа Нэйдж указала в сторону висевшего на стене меча. Дамиан не смог скрыть горькую усмешку:
— Хочешь разделить им ложе?
Нэйдж кивнула. Судя по мягкой улыбке, озарившей её лицо, она была весьма довольна своей идеей. По-видимому, на юге ещё придерживались столь давних традиций, тогда как Дамиан читал о подобном только в легендах, да сказках.
— Нет, так не пойдёт, — сказал он, принимая единственное достойное решение. Всё же, в чём-то Нэйдж была права. Ему уже приходилось ночевать в походных условиях рядом с женщиной, и тогда он, и его друзья всегда руководствовались воинским кодексом чести. — Поступим иначе. Ты будешь спать на моём тюфяке, я же устроюсь тут, на полу, возле двери. А меч… — Дамиан шагнул к оружию и, сняв его со стены, обнажил ножны. Вытащив меч, он протянул его девушке: — Возьми. Положи рядом.
Нэйдж со странным благоговеньем приняла меч, словно он что-то значил для неё. Вновь на её лице появилась улыбка, пожалуй, слишком соблазнительная, потому Дамиан тут же отвернулся. Он уже начал устраиваться на полу, когда в него бросили одеяло.
— На полу холодно, — заметила Нэйдж, присаживаясь на тюфяк. Меч она положила на край, любовно пройдясь по нему нежным движением пальцев. Дамиан невольно позавидовал своему клинку, жалея, что не мог сейчас оказаться на его месте. С трудом прогнав недостойные мысли, он уложил одеяло в выбранном месте. Им оказался самый дальний угол, почти у двери. Главным достоинством служило так же то, что Дамиан вынужден был специально поворачиваться, чтобы посмотреть на девушку. И хотя он пытался себя контролировать, взгляд так и метался в её сторону. То, якобы желая узнать, удобно ли ей, то, беспокоясь, не замёрзнет ли она без одеяла. Он уже хотел спросить, не достать ли ей ещё и плащ, как Нэйдж погасила свечу и тихо пожелала:
— Спокойно ночи.
— Спокойной ночи, — прошептал в ответ Дамиан, и, не посмев тревожить девушку, откинулся на прохладную стену. Он и не рассчитывал уснуть в эту ночь, просто надеялся немного успокоиться и привести мысли в порядок. Однако стоило его голове только коснуться камня, как на него навалилась сонливость, а глаза стали слипаться. Сквозь сонную пелену, ему показалось, что Нэйдж всё же приблизилась к нему. Дамиан попытался открыть глаза, но те не послушались даже тогда, когда его погладили по волосам. Нежное прикосновение повторилось: рука Нэйдж мягко прошлась по щекам, но в этих жестах не было ничего возбуждающего. Напротив, они успокаивали. Дамиан внезапно ощутил себя маленьким мальчиком, которого мать укладывает спать. Мягко баюкая и нежно гладя по волосам.
 
Дамиан тщетно пытался разлепить глаза, чтобы увериться, что всё это происходит наяву, но потерпел неудачу. Сознание уплывало в небытие, проваливаясь в темноту, когда же ему удалось, наконец, вырваться из цепких лап коварного морока, за окном брезжил рассвет, а Нэйдж испарилась так же, как и остатки сновидения…
* * *
Осознав, что Нэйдж нет рядом, Дамиан тут же вскочил. Глупо запрыгал по комнате в поиске сапог, лишь секундой спустя осознав, что спал не разуваясь. Да и, собственно, не раздеваясь. Оправив помятую рубашку, он неохотно повернулся к сундуку. Как бы не хотелось ему немедленно броситься на поиски, выйти из комнаты вот так, как есть, было непозволительно. И вызвало бы куда больше вопросов, чем те, что он обдумывал. Как же аккуратно спросить о девушке во дворце⁈ Нельзя же вот так прямо в лоб, смекалистая прислуга вмиг обо всём догадается, а бороться со слухами будет уже бессмысленно. Они как пожар на сухостое мгновенно охватят всю столицу. Подобного позора Дамиан не пожелал бы ни одной девушке! А уж стать его причиной и подавно!
Однако ничего дельного в голову не приходило. Нэйдж своим исчезновением поставила его в тупик. Его не отпускала тревога: а что если она попалась стражникам? Как теперь её вызволять? И что на это всё потом скажет лорд Торик! Вот только обо всём этом ему сразу пришлось забыть, так как в дверь постучали. Дамиан ринулся открывать, ощущая в сердце тревогу, которая, впрочем, тут же уступила, когда за дверью оказался всего лишь Гард.
— Канцлер велел тебе прийти, — грубо уведомил он, вновь заставив Дамиана волноваться. Адвиль же не собирается его отчитывать за Нэйдж⁈
— А ты не знаешь, зачем? — осторожно поинтересовался Дамиан.
— Вроде бы, они собираются тебя отослать обратно во Дворец совета с посланием о похоронах, но я не уверен, — пожав плечами, сказал Гард.
Дамиан громко выдохнул, но почти тут же им овладело нехорошее предчувствие. Его нарочно высылали из дворца, явно замышляя какую-то подлость! Вот только, если раньше Дамиана не пугали интриги Адвиля и Элофа, то теперь, без Йорана, он чувствовал смутное беспокойство и одиночество. Ему, кроме отца, больше не на кого было положиться. И стоило только переступить порог кабинета канцлера, как именно на это ему и указали:
— Что ж, пожалуй, мне следует объявить тебе, королевский протеже, что ныне твой статус понизился до обычного стражника дворца, — Адвиль не скрывал злорадной улыбки.
Дамиан стиснул кулаки, но заставил себя поклониться, как того требовал этикет и ожидал канцлер.
— Как прикажете, милорд, — произнёс он, отлично понимая, что пока не появился новый король, весь Каэр находился в руках лорда Адвиля.
— Отрадно видеть, что ты знаешь своё место, — не преминул уколоть канцлер и только после этого, резко посуровев, перешёл к делу: — И всё же, должен признать, некоторые твои умения, полученные благодаря особой милости почившего короля, сейчас очень нужны королевству. Так как вы хорошо знакомы со всеми послами во Дворце Совета, будучи канцлером, я отправляю вас с поручением, оповестить глав всех стран о нашей невыразимой утрате. Смею надеяться, что твоя находчивость не оставит похороны короля Йорана без важных гостей!
— И когда… — Голос Дамиана предательски сорвался, вызвав очередную ухмылку у Адвиля. — Когда состоятся похороны?
— Завтра, после полудня, — улыбка на лице канцлера так и сочилась ядом. Ещё бы, ведь он только что поручил Дамиану практически невыполнимое задание. Вчера был прощальный бал, после которого большая часть важных персон уезжала из Дворца до весны. И, если Дамиану не удастся застать хоть кого-то из посольской миссии до их окончательного отъезда, весть о похоронах прибудет слишком поздно! Опять же, случись подобное, виноватым окажется именно он и никто больше.