Противостояние эльфов (СИ)

— Так нечестно! — простонала она, когда его губы заскользили вниз от мочки уха к ярёмной впадине.
— Почему же? — хрипло поинтересовался Этьен. После непродолжительной пробежки, близость его ещё больше пьянила.
— Я не вижу твоего лица!
— Это совершенно необязательно, — коварно прошептал он, вновь припадая к её хрупкой шее. Он чувствовал губами лёгкую дрожь, тело Нэйдж благодарно отзывалось на его ласку. Она больше не пыталась вырваться, и Этьен чуть ослабил хватку. Прижимая девушку только одной рукой, он потянул за тонкий рукав, оголяя плечо. Он принялся осыпать поцелуями тонкую ключицу, постепенно продвигаясь к обнажившемуся предплечью. И тут его затуманенный взгляд упёрся в красивую татуировку. Необычное клеймо украшало витиеватым узором нижнюю часть предплечья.
— Ты… замужем?
Вопрос возник сам собой, мигом разрушив любовную атмосферу. Нэйдж нервно дёрнулась, а оглушённый своим предположением Этьен не стал её удерживать. Он и сам не мог понять, почему сразу подумал о браке. Возможно потому, что для рабского тавра татуировка была чересчур изощрённой, да и место выбрано слишком уж неприметное даже для наложницы. Зато весьма походило на брачную стигму! И Этьен невольно покосился на собственное запястье, где под магической иллюзией скрывался цветок Вира, впечатанный в его кожу. Браки на Линке скреплялись именно таким диким варварским способом! Правда, Этьен ни разу не слышал, чтобы ещё в какой-либо ещё стране придерживались подобных традиций. Но южные острова порой хранили столь диковинные обычаи, что брачная стигма в сравнении с ними не выглядела чем-то особенным.
И, судя по реакции Нэйдж, Этьен не ошибся. Она рванула в сад, но это уже совсем не напоминало любовную прелюдию. Вот только в этот раз Этьен не поддавался, потому нагнал Нэйдж довольно быстро.
— Ты не ответила! — схватив девушку за руку, заметил Этьен.
— Почему тебе нужен ответ? Ты ведь и сам не свободен! — парировала Нэйдж с ехидной ухмылкой.
— Хочешь сказать…
— … что бывают такие ситуации, когда ты вынужден заключать союз, но это не приносит тебе никакого удовольствия, — закончила она.
— Значит, ты сбежала?
— А что? Боишься, что мой муж будет меня искать?
— Неважно, я не влезаю в семейные дела, — отпуская её руку, заявил Этьен.
— Да неужели? У такого ловеласа как ты тоже есть свои принципы? — удивилась Нэйдж.
— Как ни странно, но есть. Чужие жёны абсолютно точно под запретом!
— Что ж, тогда не смею тебя задерживать, — хмыкнула Нэйдж и, демонстративно отвернувшись, направилась было обратно ко Дворцу, но Этьен спешно подскочил к ней, вспоминая о тех неприятностях, которые уже учинила эта кокетка. Он не мог её вот так просто отпустить!
— Что? Уже передумал? — Глаза Нэйдж хитро блеснули, похоже, она как раз и ждала чего-то подобного.
— Может быть, — вновь чувствуя жар от её близости, неохотно признал Этьен. «Да гори оно всё в драконьем пламени!» — подумал он, вновь привлекая к себе Нэйдж. Кто бы ни был её муж, похоже, ему так и не удалось совладать со столь свободолюбивым нравом. Да и не похоже, что Нэйдж и в самом деле от кого-то скрывалась! Не будет беглянка столь беззастенчиво кокетничать едва ли не с каждым мужчиной на глазах у целой толпы! Лишь убедив себя в этом, Этьен вновь коснулся губ Нэйдж. Её дыхание опаляло, мгновенно вызывая притихшую было страсть. От жарких прикосновений вновь плавились мысли, сметая все внутренние запреты и голос рассудка. Сквозь пылающую пелену Этьен расслышал, как каркнул поблизости ворон. Было в том нечто зловещее и пугающее, но новый поцелуй опять увлёк его в бушующий водоворот желания и страсти. Окончательно поддавшись ему, Этьен шагнул в сторону, увлекая девушку за собой. Где-то неподалеку, как он помнил, располагалась небольшая беседка, в которой вполне можно было уединиться. Однако не прошли они и пары шагов, как из-за кустов показался мертвенно-бледный Дамиан. При виде друга Этьен невольно вздрогнул. Нэйдж и вовсе замерла в его объятьях.
— Что случилось? — обеспокоенно спросил Этьен, а последовавший ответ обдал леденящим холодом:
 
— Мой король… умер…
  
Глава 6
 
Ход 6. Испытание. Дамиан
Дамиан:
— Как ты узнал? — Этьен явно был в недоумении, на что Дамиан лишь горько усмехнулся. Он и сам прежде не предполагал о своём столь высоком статусе, чтобы подобные новости ему сообщались лично. Однако, когда пару минут назад перед ним со зловещим карканьем с небес спустился посланник Рэбэнуса, Дамиан уже не ждал ничего хорошего. Чёрная птица — вестник смерти. Только завидев её в стремительно сгущающихся сумерках, у Дамиана ёкнуло сердце.
— Йоран, — прокаркал посланник демона и уселся на одинокую нижнюю ветвь ближайшего красного клёна.
Дамиану показалось, что он летит в бездонную пропасть. Перед глазами всё поплыло, теряя очертания, а в голове воцарилась неестественная тишина, словно в мире разом выключился весь звук. Внутри будто оборвались невидимые нитки, прежде заставлявшие держаться с высоко поднятой головой, отчего Дамиан ощутил себя рухнувшей безвольной марионеткой, выпущенной из рук кукольника. Представление закончилось. Занавес.
Невыразимая боль, казалось, поглотила тело и разум, заставив выпасть из реальности. Дамиан и сам не знал, сколько простоял в полном оцепенении, прежде чем вновь услышал удар собственного сердца, прозвучавшего как оглушительный набат. По телу прошла невольная судорога, и поток мыслей вновь ворвался в опустевшую голову.
Перед глазами подобно ярким молниям вспыхивали трогательные воспоминания: задушевные беседы, уроки, на которых настоял сам Йоран, балы, турниры. И каждый раз память сосредотачивалось на лице короля, его мягкой, чуть насмешливой улыбке, на тонких морщинках возле глаз, указывающих на весёлый нрав, и глазах, тех самых умных, светлых и любящих, пронзительно смотрящих в душу. Дамиану было невыносимо от осознания, что больше ему никогда не ощутить на себе взгляд короля. И словно в насмешку внезапно почувствовал, что кто-то пристально смотрит на него. Чёрные горящие глаза пялились на Дамиана требовательно и вызывающе. Птица всё ещё чего-то ждала. Встретившись с этим обжигающим взглядом, Дамиан на миг снова замер, а потом нервно склонился в почтительном поклоне. Он не знал, будет ли того достаточно, однако что-то произнести сейчас просто не мог. Впрочем, посланника демона, похоже, удовлетворило выказанное почтение, и не успел Дамиан приподнять голову, как услышал шелест крыльев. Птица почти моментально скрылась в темнеющих небесах, и, едва она пропала, Дамиан вдруг ощутил непоколебимую решимость немедленно вернуться во дворец. Ему нестерпимо захотелось оказаться в числе первых, кто простится с Его Величеством. Это мгновенно стало делом первостепенной важности. И Дамиан тут же развернулся в сторону дворца Совета. Он был настолько погружён в себя, что не замечал более ничего вокруг, и потому даже вздрогнул, внезапно наткнувшись на влюблённую парочку. И эта встреча была подобна подлому удару ножа в сердце. Дамиана пронзило болезненное чувство, когда он узнал в любовниках Нэйдж и Этьена. Как будто ему сейчас мало горя!
— Я возвращаюсь, — холодно сообщил Дамиан, отводя взгляд в сторону.
Смотреть на их объятья было невыносимо. И хотя он в бессилии сам позволил этому случиться, но разве мог даже в страшном сне предположить, что увидит их любования воочию? Однако в следующий момент произошло нечто неожиданное: Нэйдж высвободилась из объятий Этьена и подбежала к Дамиану.
— Я с тобой! — заявила она, подхватывая его под локоть.
— Что⁈ Почему? — Столь странный поступок вызвал удивление не только Дамиана, но и у Этьена. Эльф выглядел обескураженным, на его красивом лице застыла глупая полуулыбка, и всё же во взгляде читалось сочувствие.
— Я не настолько жестокосердна, чтобы предаваться праздным прогулкам, когда дорогой для меня человек переживает глубокую утрату, — выдала Нэйдж, и её слова поражали в самое сердце. Дамиан подозревал, что всё сказанное вполне могло быть обыкновенным притворством, но в ту минуту он отчаянно нуждался в подобной поддержке. «Дорогой для меня человек» — от этой фразы в душе заметно потеплело и посветлело. Он просто не мог поверить тому, что Нэйдж так легко бросила Этьена, которым, казалось, была весьма увлечена. Она даже не попрощалась с эльфом! Дамиан пребывал в полном изумлении, но должен был признать, что присутствие девушки служило ему утешением. Так же он оценил и тактичность Этьена, тот не стал донимать никого вопросами и не пошёл за ними следом.