Бессмертная Легенда (СИ)
Но! Пленение Уллы и солнечных алти целиком и полностью нарушили наши планы. Тут уже не о морском бое где-то вдали от глаз гражданских шла речь, а о прямом нападении моей Лудестии на остров Виктории.
Ну а дальше мы разбили карательную эскадру Барелли и казнили ещё одного Вице-Премьера.
Бывает…
Однако я уже не сомневался, что Метрополия может собрать уже свою карательную экспедицию и попортить нервы моим друзьям и союзникам, пока Лудестия будет в Восьмом Море.
Вот и пришлось повредить часть корабликов Метрополии, а заодно напомнить Дрейку, что нет и не будет больше кораблей, равных Лудестии. Ну, если только я не создам очередной шедевр. Но ведь создавать свои шедевры для Метрополии я точно ни за что не стану.
В общем, в ближайшее время Метрополия уж точно на нас не нападёт. А может, Дрейк прислушается к моим словам и поступит по уму, отказавшись от попыток разгромить наши эскадры?
— Единственно, будет очень неприятно, если все державы объединятся против нас, — осторожно заметил Смитт-младший.
Мы посмотрели на него с лёгким укором. Его отец покачал головой и положил ладонь на плечо сыну.
— Премьер Дрейк точно не станет просить помощи, — проговорил он. — Для него это будет что-то сродни личному позору. А другие державы… Вряд ли нападут на нас первыми.
— Главное, друзья, не забывайте вот о чём, — я наставительно поднял указательный палец. — Моя Лудестия всегда придёт на помощь тем, кто решит сражаться за свободу против Метрополий.
— Вы хитры, капитан Лаграндж, — улыбнувшись, шутливо погрозил мне пальцем Смитт-старший.
— Нет, господин губернатор. Капитан Лаграндж свободен и справедлив, — сдержанным тоном поправил его капитан Ральф ван дер Эльм.
* * *Обсудив текущие планы, мы объединённой эскадрой двинулись дальше, к следующей точке нашего назначения — к острову, названному в мою честь. К бывшей столице бывших викторианских колоний в Седьмом море, бывшей вотчине Бари и дель Ромбергов — к острову Джонсону. Наш путь лежал в прекрасный портовый город Лион.
Однако войти в порт нам сразу не позволили. В море недалеко от острова Джонсон нас встречала эскадра. С её флагмана — старенького линкора-семидесятипушечника, марсовый подавал знак, размахивая жёлтым флагом.
— Починкко, ответь ему тем же! — я велел принять приглашение на беседу.
Линкор не решил подходить к нам борт к борту. Удивительно, но с линкора спустили шлюпку.
— Это… как понимать? — удивлённо хлопнула пышными ресничками Урсула, наблюдая за тем, как матросы налегают на весла, чтобы доставить на Лудестию высокого мужчину с длинной седой острой бородой. — Это ведь… адмирал да? Судя по звёздам?
— Да, адмирал Арон Готлиб, — кивнул я, соглашаясь. — А как это понимать? Он показывает, что готов поставить на кон жизнь, а не корабль. Ха-х…
— Если бы у Лудестии были злые намерения, мы бы сперва потопили его шлюпку, а затем без проблем бы разделались с кораблём, — как само собой разумеющееся проговорила Урсула. — Что нам эта посудина?
Я с уважением посмотрел на леди-вождя. Быстро она сроднилась с Лудестией и прониклась всей нашей мощью.
— Всё так, — кивнул я. — И, поверь мне, адмирал уж точно не хочет, чтобы мы по нему стреляли. Он красуется перед своими людьми. А перед нами набивает себе цену.
— Короче, он уже наш, верно, кэп? — усмехнулся Берг, заставший лишь последнюю мою фразу.
Ответить я не успел, с левого борта уже к Лудестии пристал Алти Теодор, и старший Смитт, по моей просьбе спешил поучаствовать к беседе.
Спустя несколько минут с правого борта Лудестии мы подняли шлюпку, и адмирал, ещё недавно за глаза называемый Клык Барбароссы, ступил на палубу моего корабля.
Арон Готлиб огляделся по сторонам цепким взглядом, а затем решительно направился ко мне.
Выглядел он гордо и непоколебимо. В отличие от морских пехотинцев, которые его сопровождали. Моряки с линкора пусть и пытались не показывать страха, всё же озирались по сторонам затравлено. Точно оказались на мели, окружённой левиафанами.
— Капитан Лаграндж, впечатлён вашими успехами, — коротко произнёс Готлиб, протягивая мне сухую ладонь.
Я решил воздержаться от колкостей и, отвечая на рукопожатие, проговорил:
— Адмирал Готлиб, для меня честь встретиться с вами. Скажу, я тоже впечатлён, что вы смогли быстро восстановить пострадавшие корабли, созвать новые и собрать внушительную эскадру.
Он поджал губы и отвернулся. Поймал взгляд Смитта, и сдержанно кивнул ему.
Затем выдохнул и снова обернулся ко мне:
— При всём уважение, ваши слова звучат как издёвка, учитывая, что эскадру нам потрепали именно вы и лишили её лучших кораблей. А сами в это же время восстановили свою эскадру и умудрили лишить Викторию ещё одного Вице-Премьера и его эскадры.
— Всё так, — кивнул я. — А ещё я побывал в Метрополии, немного попортил здание Совета Виктории и лужайку перед ним. А! И объявил о том, что колонии Шестого и Седьмого моря отныне независимы.
Адмирал широко округлил глаза и отступил на шаг. Его сопровождающие ещё хуже владели эмоциями. Сейчас моряки в ужасе пялились по сторонам, будто решив, что мы в самом деле собираемся их сожрать.
— Вот как… — выдохнул адмирал. — Вы передали мне, что хотите обсудить будущее колоний Седьмого моря… Вот о каком будущем вы говорили… Вы обрекли нас на войну!
— А боевого моряка страшит война? — удивился я и посмотрел на его грудь, увешанную наградами.
— Это… Это… — потерялся он.
— Это непременно наша победа, адмирал, — твёрдо сказал до сих пор молчавший Смитт.- Если вы успокоитесь и подумаете, что на нашей стороне Лудестия, Франки-Штейн, Бессменная Виктория и многие другие прекрасные корабли — поймёте, что мы правы.
Адмирал поморщился и задумался. Мы не тревожили его.
— Дурак-дурак! — испортил всю прелесть момента Пёрышко — жирный попугай-дурак. Питомец Марси, которого она пригрела, когда умер его предыдущий хозяин лунный алти.
— Что вы от меня хотите? — сухо спросил адмирал, когда попугай опустился своей хозяйке на плечо.
— Чтобы вы поддержали нас, — спокойно проговорил Смитт. — И словом, и делом.
— Стали частью нашей объединённой силы, — пояснил я. — И сообщили об этом всем флотским капитанам, а заодно и губернаторам островов, ранее принадлежавших Виктории.
Адмирал раздражённо цокнул:
— Хотите, чтобы я в глазах Премьера Дрейка был повязан с вами. Чтобы, когда он приведёт сюда карательную армаду, меня смели вместе с вами.
— Мы просто хотим жить дружно и свободно, — улыбнулся я. — Но если вы пойдёте против нас сейчас…
— Я понял! — ответил он резко. — Я не хочу воевать против Лудестии. Корабли Метрополии далеко, а ваш… — он горько усмехнулся и покосился на главную мачту моей красавицы.
Я улыбнулся и кивнул, довольный тем, что мы всё-таки смогли прийти к пониманию. А адмирал тут же выпалил:
— Полагаю, ответ вам нужен прямо сейчас, — прежде чем я или Смитт-старший успели хоть что-то ответить, он продолжил: — Я принимаю ваше предложение. Я стану вашим союзником и делом, и словом. Я ведь останусь адмиралом?
— О да, конечно, — кивнул я.
— Славно. Как называется ваше объединение?
Мы недоумевающе переглянулись со Смиттом.
— У вас ещё нет названия? — удивился адмирал. — Но как же так? А где будет столица? Где будет располагаться управляющий орган?
— Вот всеми этими вопросами господин Смитт, господин Лаграндж-старший, госпожа дель Ромберг-старшая и прочие наши союзники, включая вас, адмирал, и займутся в ближайшее время, — быстро проговорил я, переведя стрелки.
— А вы не станете в этом участвовать? — удивился Арон Готлиб.
Я не сдержался и широко улыбнулся, после чего ответил:
— А я, адмирал, займусь расширением нашей, пока ещё безымянной организации. Я хочу, чтобы у нас было достаточно земли, чтобы все расы жили в мире. И за этой землёй я немедля отправляюсь в Восьмое Море!
Глава 17
«Сказать проще, чем сделать», — думал я, когда бешеный ветер сметал Лудестию с курса.