Зеленоглазое чудовище. Венок для Риверы

— Вы не осматривали ствол, после того как мистер Скелтон возвратил его вам?
— Нет.
— Я осматривал другой револьвер, — громко сказал Скелтон.
Элейн задумчиво посмотрел на него и повернулся к лорду Пестерну.
— Кстати, нашли вы что-нибудь в карманах мистера Беллера?
— Бумажник, портсигар и носовой платок, — с важным видом сообщил лорд Пестерн. — Таблетка была завернута в носовой платок.
Элейн попросил поподробнее описать сцену обыска, и лорд Пестерн с удовольствием рассказал, как Бризи стоял перед ним с поднятыми руками, держа в одной дирижерскую палочку, словно сейчас сделает резкое движение ею вниз, и как он собственноручно, тщательно и ответственно проверил каждый карман.
— Если вы думаете, — добавил он, — что дротик мог быть спрятан на нем, то вы ошибаетесь. Там его не было. И потом, он не имел доступа к револьверу и ничего не совал в карман. Могу поклясться в этом.
— Бога ради, кузен Джордж, — с нажимом сказал Нед Мэнкс, — думайте, что говорите.
— Это бесполезно, Эдуард, — вмешалась леди Пестерн. — Из-за дурацкого самодовольства он ютов сам себя уничтожить. — Затем она повернулась к Элейну: — Я должна проинформировать вас, что, с моей и многих его знакомых точки зрения, эксцентричность моего супруга такова, что делает его заявления абсолютно ненадежными.
— К чертовой матери! — завопил лорд Пестерн. — Я самый правдивый человек из тех, кого знаю. А ты ослица.
— Пусть будет так, — проникновенным голосом сказала леди Пестерн и сложила руки на коленях.
— Когда вы вышли на помост, — продолжал Элейн, словно бы не заметив этой интерлюдии, — револьвер находился при вас и вы положили его на пол, прикрыв шляпой. Он лежал, мне думается, позади барабанов, возле вашей правой ноги. Почти у края помоста.
Фелисите открыла сумочку и в четвертый раз достала помаду и зеркальце. Вдруг рука ее непроизвольно дернулась, словно девушка решила выбросить помаду. Зеркальце упало к ногам и разбилось. Фелисите приподнялась. Сумочка соскользнула с колен, стекло скрипнуло под каблуками. На ковер высыпалось содержимое сумочки в следах пудры. Элейн быстро подошел к Фелисите. Поднял помаду и сложенный вдвое листок бумаги с напечатанным на машинке текстом. Фелисите выхватила листок у него из рук.
— Спасибо. Не беспокойся. Какая я глупая, — еле слышно сказала она.
Она смяла листок в руке и не разжимала ее все то время, пока другой рукой собирала мелочи, рассыпавшиеся по ковру.
— Почти у края моста, — повторил Элейн. — Итак, не греша против истины, можно сказать, что вы, мисс де Сюзе, мисс Уэйн или мистер Мэнкс могли дотянуться до сомбреро. По сути дела, пока кто-то из вашей компании танцевал, оставшийся за столом вполне мог это сделать? Все согласны?
Карлайл изо всех сил старалась держать под контролем мышцы лица. Она кожей чувствовала взгляд Элейна, бесстрастный и внимательный: он задержался на ее глазах, рте, руках. Вспомнила, что видела его — сколько часов назад это было? — за соседним столиком. «Я не должна смотреть ни на Фе, ни на Неда», — подумала она. Услышала, как Нед осторожно подвинулся в кресле. Зашуршала бумага в руке Фелисите. Затем раздался резкий щелчок, и Карлайл от неожиданности дернулась, словно ее ударило током. Это леди Пестерн раскрыла лорнет и теперь смотрела в него на Элейна.
— Вы ведь сидели за соседним столиком, Элейн, или я ошибаюсь? — сказал Мэнкс.
— По случайному совпадению, — вежливо парировал Элейн.
— Мне кажется, нам лучше не отвечать сейчас на ваши вопросы.
— Вот как? — чуть ли не шутливо спросил Элейн. — Почему?
— Очевидно, вопрос о том, могли ли мы дотянуться до этой шляпы или того, что…
— Ты прекрасно знаешь, Нед, что было под нею, — вмешался лорд Пестерн. — Под сомбреро лежала пушка. Вот и все.
— С этим сомбреро, — уточнил Эдуард, — связан вопрос, который может иметь для всех нас опасные последствия. Я хочу только сказать: совершенно независимо от возможности, которую мы не признали и которая заключается в том, что каждый из нас мог дотянуться до шляпы, определенно исключается вероятность следующего события: кто-то из нас вынимает револьвер из-под сомбреро, заталкивает в ствол кусок зонта и возвращает оружие на место и никто ничего этого не видит. Если вы не отрицаете справедливости моих слов, тогда предположение о любом подобном маневре смехотворно.
 
— Не знаю, не знаю, — с видом беспристрастного судьи заговорил лорд Пестерн. — Сейчас кто-нибудь расскажет про то, как включились лампочки на метрономе, как закачалась его стрела, что все смотрели только на меня и так далее. А по сути дела такое было вполне возможно. Клянусь, я ничего бы не заметил.
— Джордж, неужели ты хочешь погубить нас? — свирепым шепотом отозвалась на эти слова Фелисите.
— Я хочу знать правду, — громко выкрикнул ее приемный отец. — Я когда-то был теософом.
— Ты есть, был и всегда будешь имбецилом, — уточнила его жена и закрыла лорнет.
— Итак, — резюмировал Элейн, и внимание оркестрантов, работников и гостей ресторана переключилось с выяснения семейных отношений на детектива, — смешно вам или нет, но я задаю этот вопрос. Отвечать на него у вас, естественно, нет желания. Кто-нибудь из вас трогал сомбреро лорда Пестерна?
Все молчали. Официант, собиравший осколки разбитого зеркальца, посмотрел на Элейна с обеспокоенной улыбкой.
— Извините, сэр, — сказал он.
— Да?
— Юная леди, — продолжал он, кланяясь Фелисите, — сунула ручку под шляпу. Я обслуживал тот столик, сэр, и нечаянно заметил. Надеюсь, вы извините меня, мисс, но я в самом деле заметил случайно.
Карандаш Фокса шуршал по бумаге.
— Благодарю, — сказал Элейн.
— Это полный конец, — выкрикнула Фелисите. — Допустим, я скажу, что это неправда.
— Не советую, — возразил Элейн. — Мистер Мэнкс указал, что я сидел за соседним столиком.
— Тогда зачем спрашивать?
— Посмотреть, признаете ли вы начистоту, что в самом деле сунули руку под сомбреро.
— Человек думает дважды, — внезапно сказала Карлайл, — прежде чем сделать честное заявление, тем более когда речь идет об убийстве.
Она взглянула на Элейна — он улыбался ей.
— Вы совершенно правы, — сказал он. — Именно по этой причине дела об умышленном убийстве так трудны.
— Мы так и будем торчать здесь всю ночь, — спросил лорд Пестерн, — пока вы занимаетесь сплетнями? Никогда в жизни не видел такого чертовски любительского расследования. Заболеть можно.
— Давайте продолжим, сэр. У нас не больше желания сидеть здесь, чем у вас. Боюсь, прежде чем отпустить вас, нам придется всех обыскать.
— Всех нас? — торопливо переспросила Фелисите.
Все с чем-то похожим на ужас посмотрели на леди Пестерн.
— В дамской туалетной комнате этим займется дежурная, а в мужской — наш сержант, — сказал Элейн. — Не обессудьте, нам понадобятся и отпечатки ваших пальцев. Сержант Бейли к вашим услугам. Можем приступать? Может быть, леди Пестерн, вы будете первой?
Леди Пестерн встала. Ладная фигура в облегающем платье делала ее выше ростом. Все украдкой посматривали на нее. Она повернулась к мужу.
— Из множества унижений, которые я перенесла по твоей вине, — сказала она, — это наиболее нетерпимое. Его я никогда тебе не прощу.
— Бог ты мой, Си, — возразил он, — что за беда, если тебя обыщут? Хуже, когда у тебя нечистые мысли. Напрасно ты не прислушалась к моим словам о прекрасном теле тогда в Кенте…
— Замолчи! — оборвала она и удалилась в дамскую комнату. Фелисите нервно захихикала.
— Меня может обыскать кто угодно. Пожалуйста! — великодушно предложил лорд Пестерн и направился в мужскую комнату.
— Может быть, мисс де Сюзе, вы хотите пойти с матерью? — сказал Элейн. — Это допустимо, если вы считаете, что она бы не возразила.
Фелисите сидела в кресле, левой рукой сжимала сумочку, а правую прятала от чужих глаз.
— Я полагаю, матушка предпочтет принять мученичество одна, мистер Элейн, — сказала она.