Зеленоглазое чудовище. Венок для Риверы
— Насчет выноса тебя со сцены, Карлос, — с важным видом начал он. — Жаль, пожалуй, что и меня нельзя вынести. Почему, кстати, люди с носилками не могут подойти ко мне?
— Хватит, хватит, хватит, — поспешно перебил мистер Беллер. — Мы же обо всем договорились, лорд Пестерн, разве не так? Первый вариант. Вы стреляете в Карлоса. Он падает. Его уносят. Вы уходите за кулисы. Грандиозная кульминация. Конец. И давайте не будем ссориться, — добавил он игриво. — Все обговорено, и все хорошо. Прекрасно. Ведь верно же?
— Да, решено именно так, — великодушно согласился Ривера. — Но я лично в некотором сомнении. При других обстоятельствах я наверняка настаивал бы на втором варианте. В меня стреляют, но я не падаю. Лорд Пестерн промахивается. Падают другие, Бризи стреляет в лорда Пестерна — и ничего не происходит. Лорд Пестерн играет, сводит соло на нет и удаляется. Я заканчиваю номер. На таком варианте при других обстоятельствах я бы настаивал. — Он изобразил что-то вроде общего поклона в адрес лорда Пестерна, Фелисите, Карлайл и леди Пестерн. — Но в этом исключительном и приятном случае я уступаю. Пусть в меня стреляют. Я упаду. Возможно, получу повреждение неважно.
Беллер ел его глазами.
— Добрый старина Карлос, — с тревогой в голосе произнес он.
— Не понимаю, почему и меня нельзя унести, — капризным тоном заявил лорд Пестерн.
Карлайл расслышала, что именно прошептал мистер Беллер:
— Черт бы тебя унес!
— Нет, нет и нет! — громко заговорил Ривера. — Поскольку мы не одобрили второй вариант, то разыграем первый, как условились. Решено.
— Карлайл, не пройти ли нам… — сказала леди Пестерн, вставая, и увела дам в гостиную.
2
Фелисите была обескуражена, обижена и испытывала беспокойство. Она неприкаянно бродила по комнате, посматривая на мать и Карлайл. Леди Пестерн не обращала на дочь никакого внимания. Расспрашивала Карлайл о поездке в Грецию и выслушивала довольно путаные ответы с полнейшей невозмутимостью. Мисс Хендерсон, завладев принадлежавшей леди Пестерн шкатулкой для вышивания, размеренно двигала руками, перебирая нитки, и как будто с интересом слушала.
— Я не вижу смысла вести себя так, словно у нас обедает архиепископ Кентерберийский, — вдруг заговорила Фелисите. — Если у вас есть что сказать о Карлосе, я буду премного обязана, услышав ваши слова.
Руки мисс Хендерсон на мгновение замерли, бывшая гувернантка взглянула на Фелисите и снова склонилась над своей работой. Леди Пестерн, положив нога на ногу и скрестив руки, слегка пожала плечами.
— Не думаю, что сейчас подходящий для такого обсуждения случай, — сказала она.
— Почему? — спросила Фелисите.
— Дело может закончиться сценой, а в нынешних обстоятельствах, — проговорила леди Пестерн с рассудительным видом, — для сцен нет времени.
— Если ты опасаешься прихода мужчин, маман, то они заняты. Джордж увел их в бальный зал поработать над программой.
Вошел слуга и собрал кофейные чашки. Леди Пестерн говорила Карлайл что-то несущественное, пока дверь за ним не закрылась.
— Итак, повторяю, — громко сказала Фелисите, — я хочу слышать, маман, что вы имеете против Карлоса.
Леди Пестерн взглянула на нее и пожала плечами. Дочь топнула ногой.
— Черт возьми! — брякнула она.
— Фелисите! — сказала мисс Хендерсон. Ее вмешательство не выглядело ни предупреждением, ни увещеванием. Имя прозвучало как неакцентированное замечание. Большим и указательным пальцами мисс Хендерсон держала небольшой стилет для обработки вышивок и в данный момент внимательно его рассматривала. Фелисите сделала нетерпеливое движение.
— Едва ли вы считаете, — резко сказала Фелисите, — что кому-нибудь приятно в странном доме, хозяйка которого смотрит на гостей так, словно от них дурно пахнет!
— Если на то пошло, дорогое дитя, от него пахнет дурно. И запах специфически тяжелый, мне кажется, — задумчиво произнесла леди Пестерн.
Из бального зала донесся приглушенный синкопированный рокот барабанов, громыхнули тарелки — и грянул выстрел. Карлайл так и подпрыгнула на месте. Стилет выпал из пальцев мисс Хендерсон на ковер. Подтвердив, несмотря на раздражение, полезность долгой работы гувернантки с нею, Фелисите подошла и подняла стилет.
— Это всего-навсего твой дядя развлекается, — пояснила леди Пестерн, повернувшись к Карлайл.
— Я должна немедленно пойти и извиниться перед Карлосом за отвратительное обращение с ним, — бушевала Фелисите, с обидой глядя на Карлайл, но в ее голосе прорезались нотки неуверенности.
— Если и есть перед кем извиняться, — возразила ее мать, — то только перед Карлайл. Мне очень жаль, Карлайл, что вам пришлось подвергнуться этим, — она сделала выразительный жест, — поистине непереносимым знакам внимания.
— Боже правый, тетя Си, — в смущении начала было Карлайл, но ее прервала Фелисите — разрыдалась и выбежала из комнаты.
— Я думаю, мне… — сказала мисс Хендерсон, вставая.
— Да, пожалуйста, сходите к ней.
Но не успела мисс Хендерсон достигнуть двери, которую Фелисите оставила открытой, как из холла послышался голос Риверы.
— Что случилось? — отчетливо спросил он.
— Мне нужно поговорить с тобой, — задыхаясь, ответила Фелисите.
— Конечно, если ты этого хочешь.
— Тогда пойдем.
Голоса удалились, исчезли, снова стали слышны, но теперь звучали неразборчиво — из кабинета. В дальней стороне гостиной грохнула дверь, ведущая в святыню хозяина дома.
— Думается, лучше оставить их сейчас в покое, — сказала леди Пестерн.
— Я пойду к себе, и девочка, возможно, заглянет туда, когда все кончится.
— Ступайте и спасибо, мисс Хендерсон, — сухо сказала леди Пестерн.
— Тетя, что вы собираетесь предпринять? — спросила Карлайл, когда мисс Хендерсон ушла.
Прикрыв лицо от жара камина, леди Пестерн сказала:
— Я должна принять решение. Сознаюсь, моя тактика в этом деле оказалась ошибочной. Предвидя неизбежное сопротивление с моей стороны, Фелисите сошлась с этим человеком на его территории, и как, наверное, выразилась бы ты, — утратила бдительность. Не могу поверить, что, увидев его здесь, понаблюдав его ужасные ужимки, убедившись в его безграничной вульгарности, моя дочь не пришла в чувство. Ты же наверняка заметила — она потрясена. Я все время напоминаю себе, что в конце концов Фелисите — де Футо и де Сюзе. Или я не права?
— Древние, как мир, надежды, дорогая тетя, и вы сами знаете, что они не всегда сбываются.
— И однако сегодня сбылись, — заявила леди Пестерн и поджала губы. Затем продолжала: — Она увидела его, например, рядом с милейшим Эдуардом, к которому всегда была расположена. Про твоего дядю как образец для сравнения сказать нечего, но хотя бы его костюм безупречен. Прости, дорогое дитя, что в моем доме тебе пришлось терпеть знаки внимания этого животного, однако сами его приставания отрезвляюще подействовали на Фелисите.
— Отрезвляюще — да, — слегка порозовев, сказала Карлайл. — Но обратите внимание, тетя Сесиль, он вел эту тошнотворную игру со мной, чтобы… да ладно, чтобы поставить Фелисите на место и показать ей, что почем. — Леди Пестерн мгновенно закрыла глаза. Карлайл вспомнила, что так она обычно реагировала на вольные речи. — И я не уверена, что она не клюнула на приманку.
— У нее не может быть иного чувства, кроме отвращения.
— Я не удивлюсь, если Фелисите откажется пойти сегодня в «Метроном».
— Именно на это я надеюсь. Но, боюсь, пойдет. Мне кажется, она не отступится так легко. — Леди Пестерн встала. — Что бы ни случилось, я разрушу эту связь. Ты слышишь меня, Карлайл, — разрушу!
Из кабинета донесся пронзительный вопль Фелисите, но слов было не разобрать.
— Ссорятся, — с удовлетворением произнесла леди Пестерн.
3
Эдуард Мэнкс молча сидел в кресле со стаканом портвейна и чашкой кофе; мысли его кругами расходились от озаренного свечами стола. Немного поодаль тесной компанией устроились Беллер, Ривера и лорд Пестерн. Беллер громко, но без всякого выражения произносил фразу за фразой: