Дом, где живет смерть

— Вы поставили вопрос так, что я вынужден ответить. Если вы сочли себя вправе спросить, остается надеяться, что для этого есть достаточно веские основания. Да, она мне нравится. Однако если бы вы сформулировали иначе и спросили, люблю ли я ее, я бы с чистой совестью ответил: «Нет». Добавлю, что мне никогда не приходило в голову делать выбор между Мэдж и моей женой. Надеюсь, вы удовлетворены:
— Да, — невозмутимо ответил 'Бэрридж. — Сколько требовала с вас миссис Бойлстон за свое молчание:
— Десять тысяч. Я бы заплатил, если бы был уверен, что потом она оставит меня в покое. Собственно, все переговоры и велись вокруг этого момента. Я требовал гарантии, что в дальнейшем буду избавлен от ее домогательств.
— В конечном счете вы бы заплатили?
— Я считаю это наименьшим злом, главным образом из-за Пат.
«Мэдж его смерть невыгодна, она наверняка чувствовала, что нравится ему, и, как всякая красивая женщина, могла надеяться в дальнейшем на большее», — подумал Бэрридж. — «А миссис Бойлстон вскоре получила бы свои десять тысяч — в нападении на него обе они ни при чем. Простой грабеж?..»
— И последнее, что мне хотелось бы узнать, — вежливо сказал Бэрридж. — У вас есть завещание:
О’Брайн, раздраженный вопросами, смысл которых ускользал от его понимания, уставился на собеседника весьма недружелюбно.
— Вы смотрите на меня так, словно я — проезжий авантюрист, выведывающий ваши фамильные секреты, — пошутил Бэрридж, чтобы разрядить ставшую напряженной обстановку.
Сравнение показалось О’Брайну забавным, он рассмеялся, и мир был восстановлен.
— Завещания у меня нет, — сказал он. — Вижу, вы всерьез заинтересовались моими делами. В среду вечером придет Стэнфорд, сыщик, который ездил в Париж с фотографией мистера Крайтона. Он уже сообщил по телефону о неудаче, но вдруг какие-нибудь подробности окажутся заслуживающими внимания? Если будете в Лондоне, приходите.
«Убийство Крайтона и нападение на О’Брайна — одно это дело или два?» — раздумывал Бэрридж, возвратившись в гостиницу. — «Раз Коринна Бойлстон разоблачила мнимого Крайтона, его смерть была ей невыгодна, гораздо выгоднее шантажировать самого Крайтона, нежели О’Брайна. Итак, миссис и мисс Бойлстон вычеркиваем. Кто же остается? Я, Мейн, Патриция, Тэмерли и адвокат. Поскольку списком ведаю я, себя я тоже вычеркиваю.» — Он усмехнулся. — «Осталось четверо. Добавить все-таки О’Брайна? Ладно, добавим. Если убил Мейн, то это равнозначно его сумасшествию, а поскольку он, невзирая на свои причуды, не сумасшедший, его убираем.» — Бэрридж жирной чертой зачеркнул фамилию Мейна, а около Тэмерли поставил вопросительный знак. Человека, признанного судом присяжных виновным, он ставил среди подозреваемых на последнее место. — «Патриция, О’Брайн, адвокат… гм… адвокат. А мотивы?»　
И тут Бэрридж подумал, правильно ли он рассуждал, рассматривая до сих пор в качестве причины преступления состояние Крайтона. А не был ли мотив более мелким? Например, не наследство, а кража? Мысли Бэрриджа заработали в новом направлении, и воображение нарисовало следующий ход событий: при составлении завещания адвокат видит в сейфе Крайтона нечто ценное, чем решает завладеть, берет вечером из коллекции револьвер, убивает Крайтона и открывает его ключом сейф, затем приводит все в порядок и уходит с добычей. Однако здесь было свое «но»; О’Брайн имел свободный доступ к сейфу, досконально знал его содержимое и потому должен был заметить исчезновение чего-либо ценного. Оказавшись в очередном тупике, Бэрридж решил не тратить напрасно усилий и подождать до среды в надежде, что нанятый О’Брайном сыщик сообщит что-нибудь новенькое.
  
Глава 13
 
 
Если бы Бэрридж встретился с Джеймсом Стэнфордом, не зная о его профессии, то принял бы его за человека искусства. Первой мыслью Бэрриджа было: для сыщика у него чересчур приметная внешность.
 
— Повторите, пожалуйста, то, что сообщили мне по телефону, — попросил О’Брайн.
— Миссис Иган не опознала человека на фотографии. Я представился корреспондентом и сказал, что мой журнал собирается напечатать статью о ее благотворительной деятельности, а под конец показал фотографию. Якобы мы будем писать про этого джентльмена, достигшего у нас известности на том же поприще. Она посмотрела на фотографию и заявила, что не знает его.
— Она должна знать, — возразил О’Брайн. — Раз мистер Крайтон в завещании обязал меня ежегодно выплачивать ей тысячу фунгов, она его знает.
— В новом завещании, которое он не успел подписать, тоже был этот пункт? — спросил Бэрридж.
— Да.
— Разрешите взглянуть на снимок.
Стэнфорд достал фотографию.
— Мелковато и не очень четко — заметил Бэрридж. — При таком качестве снимка, пожалуй, можно и знакомого не узнать, тем более что у нее не было причин особенно рассматривать его.
Стэнфорд покраснел — он воспринял последние слова Бэрриджа как упрек в свой адрес.
— Поскольку вы, сэр, запретили вводить её в курс дела, я не видел способа привлечь ее внимание к фотографии в большей степени, — сказал он О’Брайну.
— Что она из себя представляет:
— Бодрая одинокая старушка шестидесяти шести лет, помешанная на благотворительности. Деньги она получает уже десять лет. Сумма все время постоянная, тысяча фунтов в год.
О’Брайн многозначительно посмотрел на Бэрриджа, и тот тотчас произвел в уме несложный подсчет — получалось, что мадам Иган начала получать деньги тогда же, когда место настоящего Крайтона занял Крайтон мнимый.
— Может, увеличить фотографию? — предложил О’Брайн.
— Вряд ли даже самый хороший специалист сделает из нее что-нибудь стоящее, — ответил Стэнфорд. — У вас сохранилась пленка?
— Нет, я уже искал.
— Давайте подумаем, какая связь существовала между мадам Иган и мистером Крайтоном, — сказал Бэрридж. — Наличие такой связи доказывает ежегодная тысяча фунтов. Примем в качестве начальной предпосылки, что она действительно его не узнала, а не водит нас за нос. Фотография неважная, но все же если бы она была знакома с мистером Крайтоном тогда, когда он выглядел так же, то должна была узнать его, а раз нет, значит, она встречалась с ним раньше, когда он был намного моложе.
— Но она на десять лет старше его, — подал голос Стэнфорд.
— Что известно о ее родственниках и близких знакомых:
— Я наведался по адресу, где она жила еще до замужества вместе с родителями. Семья держалась обособленно и не поддерживала знакомства с соседями. Единственными гостями у них была пожилая супружеская пара, переехавшая, как и они, из Англии. Муж работал бухгалтером. Они давным-давно умерли.
Затем Стэнфорд рассказал о родственниках мадам Иган, но с ними было быстро покончено, обсуждать тут было нечего, поскольку они давно умерли. О’Брайн поручил Стэнфорду увеличить фотографию и с ней еще раз съездить в Шотландию, в то место, до которого удалось проследить путь Крайтона; возможно, фотография поможет в розысках. При этом О’Брайну пришлось сказать Стэнфорду, что Крайтонов было двое. О’Брайн поступал так с двойственным чувством: с одной стороны, он рассчитывал раскрыть тайну превращения Крайтона, а с другой, появлялось еще одно лицо, которое будет обладать теми же сведениями, что и Коринна Бойлстон, и даже большими. Уже став жертвой шантажа, О’Брайн не питал иллюзий и предпочитал хранить свои секреты при себе, однако сейчас был вынужден сделать исключение.
Вскоре после того, как Стэнфорд уехал, появилась Пат и сказала, что пора ужинать. Глядя на ее сияющее личико, Бэрридж сразу понял, что О’Брайн сказал ей о причине своих встреч с мисс Бойлстон. За столом Пат держалась оживленно и была очень мила, хотя глаза были припухшими: известие о Крайтоне все же омрачило радость примирения с мужем.
Бэрриджу стало ясно, что он дал О’Брайну правильный совет и тот успешно им воспользовался. Когда после ужина они вдвоем вернулись в кабинет, Бэрридж спросил: