Механика света (СИ)

Две молодые бабы, успевшие занять в купе одного из вагонов целую лавку, вписывались в эту суматошную картинку идеально – мне, по крайней мере, казалось, что взгляни на нас с Анной кто со стороны, решили бы именно так. Обе в потертых пальтишках поверх теплых юбок, закутанные до самых глаз в платки и с грузом. У одной на руках попискивающий куль с младенцем, у второй объемистый сверток с лямками, позволяющими закинуть его за спину.
- Уф-ф… - выдохнула я устало, впихнув под деревянную скамью свою обмотанную дерюгой торбу, чтобы тут же получить в спину выданное злющим голосом:
- А ну, двигайся, давай! Здесь на троих место!
- А ты глаза разуй! – развернулась я и тут же подбоченилась, невольно копируя жест обнаружившейся позади высокой и жилистой тетки. – Нас тут и есть трое!
Константин Михайлович на руках у Ани немедленно и весьма кстати подал голос, оповестив присутствующих о своей персоне, причем так, что скандалистка, претендующая на его место, слегка попятилась:
- Холера! – выдала она и, не зарясь больше на наше беспокойное соседство, потащилась по проходу вагона дальше, волоча перед собой здоровенную корзину с курами, стоявшую раньше в ногах, - Возют тут… Дома бы с дитями сидели…
- С курями тоже! – отбрехнулась я ей вслед, немедленно поймав одновременно и ошалелый, и восторженный взгляд Анны:
- Ну, Лиза, ты и… Слов нет!
- Правильно, - неожиданно одобрила меня устроившаяся напротив нее благообразная бабуля. – Дети ей, вишь, не нравятся… Это мальчик у вас, да? Зовут-то как?
- Ко… - начала было Анна, но я вмешалась, стараясь сделать это не слишком резко:
- Коленька. Николай он.
- Ага, - опять одобрила старушка. – Хорошее имя. Далеко едете-то?
- До Приморска, - турнув несостоявшуюся захватчицу, я уселась на отвоеванную лавку готовая к обстоятельной беседе – даже не сомневалась, что так оно в итоге и будет. Хорошо хоть сидевший рядом с бабулей господин – по виду мелкий чиновник – сразу отгородился от всех газетой и любопытствовать точно не собирался. Кстати, его-то куроносица подвинуть не рискнула – мужик, как-никак, то есть персона для бабы по определению неприкосновенная…
- А чего не через Выборг? – отвлекли меня от размышлений о мировой несправедливости и тяжелой женской доле.
- Так туда состав только через три часа пойдет, а утренний мы пропустили, - озвучила я давно заготовленную баечку. – Да и спокойнее на этом-то.
- Ну да, - спорить со мной не стали. – От Терийоки точно поспокойнее будет, оттуда поезд к побережью почти пустой идет.
- Нам лишь бы к пересадке не опоздать, а то уедут на Приморск без нас…
- Да не, не бойтесь, - усмехнулась та, махнув морщинистой ручкой, в которой каким-то чудом уже появился румяный пирожок. – Там даже паров разводить не станут, пока вот этот, столичный, к станции не подкатит. Насколько бы не опаздывал. Кого ж им тогда везти?.. Угощайтесь, с капусткой. Сама лепила.
Я сморгнула: пирожков волшебным образом оказалось уже два – по одному в каждой руке и протягивали их нам с Аней.
- Спа… Спасибо, - нашлась, наконец, я и с удовольствием куснула угощение, одновременно раздумывая, что переживал вчера Эльдар явно зря. Эта стыковка в Терийоке казалась ему самым слабым местом нашего плана, слишком уж мало на нее было времени, а оно вон как. Расписание, выходит, специально подогнали так, чтобы люди могли пересесть с поезда на поезд и спокойно ехать дальше.
«Что ж, одной проблемой меньше», - кивнула я сама себе, оглядываясь по сторонам и внезапно понимая – на ее место немедленно вылезла другая, о которой мы вчера даже не догадались подумать.
 Глава тридцатая 2 
Вагон был не просто стареньким, как показалось едва мы вошли, а разбитым совсем. С одной стороны, оно и понятно – все относительно приличное отправляли на беспересадочное Выборгское направление, гораздо более востребованное, ну а сюда, на объездную Приморскую ветку, уже что осталось, но с другой… Кто бы мог подумать, что всего за год без сильных механиков железные дороги дойдут до такой разрухи? Хотя, чему удивляться-то? Как раз транспорт от нас всегда больше всего и зависел. Но так или иначе, а нешуточно встал вопрос, доедем ли мы на этом ужасе до места вообще? Или все рассыплется еще на полпути?
 
В нашем сарае на колесах не работало ничего! Окна не открывались, кабинка туалета, наоборот, не закрывалась, и оставалось лишь радоваться, что от нас она в противоположной стороне, потому как мужикам заныривать туда это не мешало совсем. Как не мешало и вони оттуда, заодно со сквозняками, волнами гулять по всему вагону, разгороженному лишь низкими, по пояс, стенками. Зато прямо возле нас оказался холодный и выпотрошенный остов бойлера для кипятка, когда-то оснащенный сильномеханическим контуром. Сейчас об этом напоминали лишь торчавшие кое-где крепления да многочисленные дыры – выдрано все было, что называется, с корнем. Подняв глаза к потолку, я увидела, что и с освещением ровно та же история – на месте когда-то вмонтированных там ламп тоскливо свисали оборванные куски проводов. Но самое неприятное – контур отопления. Он тоже не работал. И оставалось лишь надеяться, что это пока, а потом его все-таки включат, потому как по нынешней погоде за почти два часа в дороге с долгими, частыми остановками и дверьми нараспашку, нам всем грозило превратиться в ледышки. А уж что станет за это время с ребенком, даже подумать было страшно. И еще – я старательно отгоняла от себя мысли, в каком состоянии сейчас сам паровоз, потому как и там значительная часть контуров изначально была на сильной механике, и что с ними теперь, можно лишь догадываться.
Как ни странно, но тетка с курами оказалась в этом деле моим главным единомышленником – именно она начала скандал, едва проводник поезда дошел с компостером до нашего вагона:
- Грелки когда включать будешь? А то билет пробивать ему подавай, а как положенное нам за те деньги обеспечить, так его нет…
- И не будет. – Припечатал молоденький, но при этом страшно высокомерный парнишка, работавший здесь проводником.
- Чего? – оторопела та, прерванная на полуслове.
- Отопления, - пожал он слишком широкими для его невысокого роста плечами. – Нету его.
- Да как нету? Как?! Вон же грелки по стенкам висят. Не уворовали ишшо, ироды!
- Грелки есть, - не стали с ней спорить, - а отопления нет. И не будет, говорю, контуры там давно пустые…
- Да … мне на твои контры! – взвилась та словно укушенная. – Раскочегаривай, давай! У меня тут несушки племенные, на развод взятые. Померзнут! Зря я их, что ли, ажно из самой столицы пру?
- Ничто не мешает вам покинуть поезд на ближайшей же станции, - брезгливо поджал тот губы, едва мазнув взглядом по корзине. - И переть потом свои племенные ценности пешком. Надеюсь, так ваши пернатые не пострадают.
- Да я тебя…
- А не перестанете блажить и мешать мне работать – сам ссажу! Прямо полиции в руки. Ясно?
Та пару раз молча открыла и закрыла рот, а потом все же уселась, бормоча себе под нос, но так, чтобы тот не пропустил ни единого слова:
- Ничо-ничо, я до тебя ишшо доберусь! Не боись, грамоте-то обучена! И куда на тебя писать, тоже знаю.
Парень скривился в ухмылке, явно ни капли не напуганный, и не отвечая больше, пошел по вагону дырявить билеты дальше.
Н-да… Мне не то что посмеяться над несчастными курами не захотелось, но и позлорадствовать настроения не возникло. Кажется, околеют тут, так и не добравшись до Терийоке, не они одни.
- Даже не думай! – раскусила меня Анна, едва я взялась за узел платка, собираясь его снять. Кос… Коленьке там сейчас лучше, чем нам всем, уверяю.
И осторожно приподняв уголок теплого свертка, взглянула на личико заснувшего сына, показав его и мне.
- Ну, как знаешь, - сообразив, что всучить им тот платок можно будет только насильно, я пожала плечами, решив не устраивать для вагонной публики еще одно представление. И молча уставилась в окно – на пробегающие мимо сосны, верстовые столбы и гранитные валуны, вывернутые из земли, похоже, при строительстве насыпи. Хватит уже и того, что бабуля на соседнем сиденье не сводила с нас глаз, хитренько при этом улыбаясь. Этого я тоже предпочла не замечать, решив отвлечься на то, чтобы еще раз прокрутить в голове придуманные вчера планы. И на воспоминания об Эльдаре, само собой, от которых мне аж потеплело.