Механика света (СИ)
- Мы немедленно уходим…
- Нет! – опять всерьез испугалась Анна. – Нет, пожалуйста. Я и вправду уже не могу больше тут одна… бояться.
- Полагаете, - как-то не слишком к месту хихикнула я, пока Барятин все еще пытался сообразить, что сейчас услышал, - Бояться вместе будет веселее?
- Очень на это надеюсь, - несмело улыбнулась в ответ та, а Эльдар вдруг опять посерел губами, спохватившись:
- А если этот самый хвост мы уже привели?!
- Вряд ли, - пожала я плечами. – Но вообще, тебе, конечно, виднее.
- Черт! – выругался он и тут же рассеянно извинился, явно уже начав прокручивать в голове какие-то варианты, если судить по отсутствующему выражению лица.
- Аня, - объяснила я, видя, что та все еще не совсем понимает, - мы ведь сейчас отнюдь не лучшая компания, особенно для вас. И тоже немного скрываемся.
- Тоже? – понимать она все еще не хотела, пришлось продолжать:
- Вы с сыном и так весь последний год ходите по краю, это же очевидно. Если у кого-нибудь хватит сообразительности повнимательней глянуть в вашу сторону и сопоставить дату рождения ребенка… - не договорив, я резко развернулась к Барятину: - Эльдар, Анну нужно убирать отсюда! И из этой квартиры, а лучше вообще из столицы. Если у тебя нет никаких идей… В общем, у нас на побережье дача. Она уцелела, я наводила справки. Или лучше… Хотя нет, дом в Ольховене не подойдет. Слишком многие про него знают…
- Лиза, перестань! – оборвал тот начинающуюся панику. И развернулся к Анне: - Кстати, насчет дат. Сколько сейчас Косте? Должно быть четыре месяца, так? А сколько, вы говорили, здесь живете?
- Три, - сжала она губы. - Ему три, Эльдар.
- Этого не может быть, - отодвинул тот тарелку и теперь пристально смотрел в стол прямо перед собой. – Никак не может. Не сходится. Женщины не носят детей больше десяти месяцев.
- Да, - она тоже отвела глаза в сторону. – Вы правы. Мы потом, после той мызы… еще… встречались.
- И я об этом не знал? – продолжал тот сверлить взглядом скатерть. – Вы серьезно, Анна Ильинична?
Тишина в кухне повисла такая, что я боялась вдохнуть. Аня, по-моему, тоже. Зато Эльдар выдохнул резко и шумно, одновременно сжав кулак и сминая салфетку. Но вдруг спохватился:
- Погодите, это сентябрь, да? Самый конец? Та неделя, перед покушением, когда он?.. Но почему?! Почему он не сказал мне? Что вы с ним опять?..
- Это я его попросила, - опустила она голову. - Понимаю теперь, что глупо… Но там были обстоятельства.
- То кольцо, оно у вас? – тон Барятина опять стал жестким и собранным. Настолько, что Анна не выдержала:
- Сейчас, - поднялась она и быстро скрылась за дверью своей комнаты.
А я улыбнулась, сообразив, с непонятным для себя торжеством, что романтические девичьи бредни, недавно приходившие мне на ум, не всегда такие уж бредни. Жизнь иногда любым сказкам способна дать фору.
- Вот, - возвратилась Аня через минуту и положила перед Эльдаром кольцо с крупным изумрудом. А потом развернула небрежно сложенную пополам большую, аж в два альбомных листа бумагу, густо исписанную от руки ровным каллиграфическим почерком с затейливой подписью и синей печатью поверх:
- Костя законный. – Положила она этот документ перед нами – так, что красиво выведенная вверху строчка «Выпис из церковно-приходской книги» в свете низко висевшей лампы отчетливо бросалась в глаза. – И рожден в законном браке.
Барятин кивнул, не став ничего читать и тоже давно обо всем догадавшись:
- Я сам себя казню, если не уберегу вас.
- Ну что ж, - отодвинула тарелку и я. – Выходит, вопрос с отъездом можно считать решенным. И у меня тут еще одна идея появилась.
- Ли-иза… - тоскливо выдохнул Эльдар.
- Отличная идея! – даже не подумала я обидеться на такое недоверие – настроение вообще вопреки всему резко поднялось. – В самом деле отличная. Когда-то у нас кухаркой Катерина работала – прекрасная женщина. И очень, очень надежная. Так вот, уволилась она из нашего дома еще года три назад, чтобы открыть свой собственный ресторанчик в Выборге, и с механиками ее теперь точно никто не свяжет. А уж тем более никто не свяжет с наследниками – ни с прежним, ни с нынешним. Лучше не придумаешь, я считаю.
Глава двадцать девятая 2
После бурного и слегка лихорадочного обсуждения, предложенный мной вариант все-таки был принят, все равно идей получше ни у кого не нашлось. А еще без особых споров решили воплощение этого плана отложить на завтра – бежать куда-то в ночь показалось еще более опрометчивым, чем до утра оставаться всеми в этой квартире. Плюс следовало многое обдумать и заранее обсудить, хотя бы из того, что возможно сейчас – импровизации потом и так будет слишком много. Вот и вышло, что непосредственно к сборам в дорогу мы приступили уже за полночь.
- Да что там собирать-то, - попыталась отмахнуться от моей помощи Анна. – Я и пришла-то сюда всего с одной сумкой, а от нее уже и половины не осталось…
- Вот именно, - кивнула я, с самого начала подозревая что-то подобное. – Так что придется сейчас постараться и найти тут для вас с сыном все необходимое. По возможности, конечно, но что б хоть о пеленках потом не нужно было голову ломать. Идем, посмотрим, как здесь насчет постельного белья.
И потащила Анну в ту часть квартиры, где друг напротив друга находились обе двери в спальни.
- Здесь князь Ба… Эльдар обычно останавливался, - показала Анна на одну из них, увидев, что я застыла в нерешительности точно посередине, сомневаясь, с какой именно начать инспекцию местных бельевых запасов. – А тут… Мы с Михаилом. Были.
- Погоди, - вдруг дошло до меня, - так ты что, туда с тех пор даже не заглядывала?
- Нет.
- Боялась? – поняла я.
- Да, - ответила она так же односложно.
- Чего? Увидеть, что все там теперь по-другому?
- Нет. – Опять поджала та бледные губы, попытавшись ограничиться лишь этим, но потом все же сдалась: – Скорее того, что там все осталось так же. Как при нем.
И у меня словно пелену с глаз сдернули. Поняла вдруг, что она до сих пор его любит, этого своего Мишу. Который, конечно, был наследник престола, надежда империи и все такое, но для нее – тот, о ком она не прекращала тихо плакать все это время, укачивая ночами его сына. Именно любит, а не просто помнит! И понятно это стало без всяких пафосных слов и слезных признаний – наоборот, с ними бы не вышло так пронзительно четко. И я… Я вдруг остро, почти нестерпимо позавидовала! Сама себе ужасаясь, но… Позавидовала, да! Что вот у меня такого, похоже, никогда не будет, слишком наглухо я закрылась за последний год и…
- Идем, - чуть ли не пнула я чертову дверь, будто это она была во всем виновата. – Сейчас проверим, как оно там.
А через секунду, уставившись на видимый прямо от порога слой пыли, добавила:
- Н-да… Но только после Уви, похоже.
И пошла открывать плетенку, все еще стоявшую тут же рядом.
- Какой он… занятный, - склонила голову набок Анна, когда несчастный узник, почти два дня томившийся взаперти, получил свободу и приподнялся на ножках, разминаясь и осматриваясь.
- Спальня, Уви. Вон туда, да - направила я его куда нужно, и лишь потом, ответила: - Именно занятный, уверена? Не страшный?
- Нет, конечно, - моему вопросу здорово удивились. – А потрогать можно?
- Можно, - усмехнулась я.
И показала язык Барятину, высунувшемуся из кабинета, где он уже вовсю шуршал какими-то бумагами, планируя и стыкуя завтрашнюю поездку в Выборг, но тут же отпрянувшему обратно. И по ответному взгляду поняла – мне отомстят. Непременно. Пощады не будет. Я аж прижмурилась в предвкушении, но отогнала пока эти мысли – сначала следовало заняться более насущным. Например, все же заманить Анну за порог той спальни, заглянуть в которую она не решалась целых три месяца.
Ну а месть подкараулила меня прямо в дверях кухни, когда мы с Аней, посчитав, что все необходимое уже собрано, начали расползаться по своим комнатам, в надежде поспать хоть несколько часов, оставшихся до рассвета. Она в ту, где жила прежде – из-за одной ночи затеваться с переездом никто и не подумал, а я в ту, что была когда-то их с Михаилом – Анна сама предложила мне это. Словно мое присутствие там могло окончательно разрушить некий барьер, мешавший ей до сих пор.