Механика света (СИ)

- Это ведь ваше, да? – посмотрела я поверх края чашки, вновь оказавшейся у меня в руках. – Вы передали?
Ответили мне не сразу и, как ни странно, без того театрального удивления, к которому я начала тут привыкать:
- С чего вы так решили, Елизавета Андреевна?
Впрочем, мне и так уже стало ясно – не его. Он до этого момента точно ничего про эту писульку не знал – за реакцией шведа я сейчас следила крайне внимательно.  Выходит, самодеятельность Вивеля? Или все-таки какая-то непонятная интрига господина полицейского, а идеи Барятина насчет запугивания в корне не верны?
Но в любом случае на мои планы эта информация повлиять уже не могла, как и то, что записка не его. Пришла я сюда с совершенно определенной целью – морочить господину посланнику голову, отвлекать и тянуть время. Вот и займемся:
- Я… Я подумала… - злополучную чашечку пришлось вновь поставить на столик, чтобы не расплескать. – Подумала, что…
И вдруг резко сменила тему:
- Пожалуйста, можно еще чаю? Этот уже остыл.
- Да, конечно. – Скутвальссон глянул с тонкой, едва заметной ухмылкой, но спорить не стал. – Я распоряжусь. А вы пока… подбирайте слова, Елизавета Андреевна.
Подбирать мне, вообще-то, ничего не требовалось – что и как говорить, мы с Эльдаром давно продумали и подробно обсудили. Поэтому едва швед вышел из комнаты, внимательно прислушалась – да, наверху, прямо над нами, определенно что-то происходило, шорохи там мне не послышались. Не то чтобы явные, но вполне угадываемые, если о них знать. Получается, Барятин уже там, почти наверняка. И, похоже, чем-то очень занят. Хотелось бы надеяться, не взломом сейфа подвернувшейся под руку булавкой? И, хотелось бы надеяться, у него достаточно наблюдательности, чтобы заметить: швед еще не успел переодеться. А потому на предмет второго ключа, который тот обычно носит с собой по дому, стоит обшарить карманы брошенного где-нибудь халата? Хотя… Не мне учить главу службы безопастности таким вещам. Мое дело другое – продолжать спектакль и отвлекать хозяина виллы дальше.
- Итак? – на этот раз чай тот принес сам – одну чашку, только для меня. И демонстративно поставил ее на столик рядом с моим креслом, прежде чем с комфортом устроиться напротив, - Что же вы собирались мне сказать?
- Там, в записке… Где про красивую женщину, - передышка точно пошла на пользу моей решительности. - Это ведь ваши слова, правда? Ровно тоже самое вы сказали мне за ужином в Астории. Дословно.
И вдруг подалась вперед, словно уже не контролируя себя:
- Это вы писали, герр Скутвальссон? Зачем?
Тот явно растерялся – отрицать совпадение было глупо, а я продолжила:
- Это предложение мне? От вас?
- Елизавета Андреевна, - взять себя в руки собеседнику удалось очень быстро, но закончить мысль он все равно не смог – я перебила:
- Лучше просто Лиза. Не думаете, что теперь так будет… естественней?
Швед опять усмехнулся, собираясь что-то сказать, но вдруг поднял глаза к потолку и замер. Черт, неужели тоже услышал?
- Так все-таки вы, да? – быстро поднялась я из кресла, шагнув к Скутвальссону. – И все-таки предложение?
От шорохов тот все же отвлекся, почувствовав, как я опустила руку ему на плечо:
- Елизавета, - осторожно накрыл он мои пальцы ладонью. - Все свои предложения я вам озвучил в Астории. И они были весьма конкретными. Никаких других…
Ба-бах!
В этот раз над нами нами грохнуло по-настоящему – словно уронили что-то увесистое.
Секунду, не меньше, в доме стояла гробовая тишина, а потом загрохотало уже по-иному – тяжелыми ботинками по коридору от кухни к лестнице наверх. Охранники у шведа оказались очень проворными.
Скутвальссон это тоже сообразил, и вместо того, чтобы бросаться за ними следом, опрокинул меня к себе на колени:
- Елизавета… Лиза! Я даже надеяться на такое не мог. Какой потрясающий подарок мне от судьбы…
Водевиль! Опять дурной водевиль! Когда на сцену вот-вот полетят гнилые фрукты, и герой-любовник сжимает в объятиях инженю, чтобы удержать ее то ли от обморока, то ли от побега за кулисы. Причем второе вероятнее.
 
Ну что ж… Другого выхода у меня просто не оставалось.
Прикрыв глаза, я вдохнула, собрала силу и на резком выдохе разом вырубила в доме весь свет. А визжать и отбиваться начала уже в темноте.
 Глава двадцать вторая 
Впрочем, шумела я без фанатизма, скорее для того, чтобы просто не выйти из роли. И очень надеялась, что Барятин сохранит благоразумие и не кинется мне на помощь, вместо того, чтобы самому уносить ноги – все-таки договоренность у нас с ним была четкая: бежать, если что. Без вариантов. Вот и я тоже побежала.
Воспользовавшись растерянностью Скутвальссона, никак не ждавшего столь внезапного и столь буквального конца света, я от души заехала ему локтем в живот, вывернулась из ослабевшей хватки и под змеиное шипение на незнакомом языке выскочила из темной гостиной в такой же темный коридор.
Сориентироваться там здорово помог грохот скатившегося по лестнице тела и приглушенный мат – для охраны внезапное затмение на вилле тоже стало большим сюрпризом. А вот для Эльдара, с его ночным зрением – явным преимуществом. И он им неплохо воспользовался: судя по воплям и проклятиям упавшего, свалился тот не сам. Помогли.
Дослушивать ругань я, разумеется, не стала – постаралась поскорее исчезнуть. Частично на ощупь, а частично по памяти добралась до входной двери, ощупью же нашарила в замке ключ, повернула его и распахнула створку, истово благодаря свою удачу.
За спиной грохнуло так, что заложило уши. И то ли паникой, то ли все той же звуковой волной меня в мгновение ока вынесло наружу.
Но что это было, я сообразила лишь когда позади раздался окрик шведа:
- Не стрелять! С ума сошли,… ?!
Выходит, у кого-то из охраны не выдержали нервы, когда на фоне светлого прямоугольника двери показался силуэт – по нему и пальнули на чистых рефлексах...
По мне пальнули!!!
Вот теперь я завизжала по-настоящему – без игры и без дураков. И забыв обо всем, кинулась подальше от дома не разбирая дороги. То, что в меня не попали и даже не задели, никакого значения уже не имело. Как и то, что больше выстрелов не будет – приказ хозяина дома звучал более чем однозначно. Но волной ужаса меня накрыло так, что никакая логика выжить под ней просто не могла.
Очнулась я и начала хоть что-то соображать, лишь добежав до ворот и вцепившись в запертые створки.
«Боже, дальше-то что?! Зачем меня вообще сюда принесло? Удирать нужно было к боковой калитке!..»
- Елизавета?! – раздавшийся рядом голос заставил оцепенеть, что на корню пресекло второй раунд панической беготни. – Какого… здесь происходит?!
Отмерев, я дернулась было назад, но вдруг узнала говорившего:
- Сергей? Сергей Владимирович?
- Да, я, - отозвался полицейский, подбегая к ажурным въездным воротам со стороны улицы и тоже хватаясь за прутья. – Но что с вами?
- Там… Там что-то случилось. На вилле. Свет! И выстрел. И я испугалась. И побежала. И… Мне нужно выбраться отсюда!!!
- Отойдите от створки, - жестко распорядился тот, рывком освобождая кобуру. – Быстрее! Не хочу вас задеть.
- А… Да… - пришла я в себя от новой порции ужаса, потому как первой мыслью было, что палить он собирается в меня.
Но нет. Убедившись, что его услышали и поняли, лейтенант одну за другой всадил две пули в замок и резким пинком заставил ворота распахнуться.
- Выходите, - полицейский протянул мне руку. – Скорее. И объясните, наконец, что здесь случилось?
Я же так продолжала стоять, не решаясь двинуться с места. Второй раз подряд возле меня стреляли! Боже правый!
Но, как ни странно, но в итоге моим нервам это пошло лишь на пользу – новую встряску они восприняли словно пощечину и решили, что паники на сегодня, пожалуй, достаточно. Вот только объяснить хоть что-нибудь неожиданному помощнику я бы не успела при всем желании – на звук выстрелов со стороны улицы принесло еще одну тень, едва угадываемую в темноте: