Кодекс Охотника. Книга XII (СИ)

Со мной все сложнее. Я уже раздумываю, какую печать поставить следующей. Есть мысль повесить печать бодрости, она не самая тяжелая, но может выручить в тех случаях, когда нужно не спать неделю. Она сможет помочь организму находиться в норме за счет поступления энергии в печать. Для слабых Одаренных такая печать будет бессмысленной. Скорее всего, она убьет человека, а не поможет ему.
Или лучше поставить себе печать укрепления первого ранга. Она даст укрепление всех костей, примерно в два раза. А если довести ее до максимального двадцатого уровня, то усилится все тело. На втором ранге идет усиление кожи, а затем три ранга совсем без всяких усилений, но на шестом уже всё тело сделается крепче. Такой вот накопительный эффект.
После Волка ко мне в кабинет зашел еще и Призрак, который попросил меня научить его ставить такие печати. Я, конечно, удивился.
— Я же, кажется, говорил, что кроме меня, вряд ли их кто-либо сможет поставить, — сказал я серьезно, глядя ему в глаза. — Это как бы родовая тайна.
— Я понимаю, — также серьезно, как говорил я, так и он ответил мне, при этом кивнул, а затем добавил. — Мне не нужно их ставить до конца. Главное начать.
А вот теперь я уже ничего не понимаю.
— В смысле?
Он усмехнулся, и я пожалел, что спросил.
— А что тут думать? Я опытный человек, повидавший многое, но такой, сука, боли я в жизни не чувствовал. Этот способ станет идеальной пыткой в моем коллекции.
Все ясно… Во время процедуры я повредил его мозг. Хотя, кажется, он это говорит на полном серьезе, и ожидает от меня, что я покажу ему, как это делается.
Нужно как-то выходить из этой ситуации.
— Какой же ты еще зеленый, друг мой Призрак, — задумчиво покачал я головой. — Если это для тебя была величайшая боль, то позволь тебя расстроить. Этот способ в моем арсенале даже не на десятом месте. Хочешь покажу, что на первом? Научу… Только подопытным будешь ты.
В кабинете повисла тишина.
— Забыл! — воскликнул он, вскочив с места. — Мне еще дочку с садика нужно забрать!
Сказал и испарился. Кстати, «садиком» он называл тренировки с гвардией, на которые договорился с Волком. Оттуда она часто выползала, так как сил, чтобы встать на ноги, не было. Интересный садик. Интересный он отец. Может, мне Сойку пора спасать? С другой стороны, я вспомнил, как тренировали меня и, пожалуй, учителем я могу стать не лучше.
Пока думал о своем, зазвонил телефон. Это был Сергей Долгоруков. Я сразу взял трубку, и как оказалось, не зря. В Иркутской области снова жарко. Был нанесен удар со стороны Ханства по шестому гарнизону, и теперь из степей к городу летят две эскадрильи штурмовиков.
— Если ты решил позвонить и напомнить мне, что даже у монголов есть своя авиация, то напрасно. Я это и так хорошо помню.
— Ха-ха… А реально у них много ее, кстати. Но ты не переживай насчет этого, у тебя тоже когда-нибудь будет. А позвонил я тебе, чтобы ты был готов. Вдруг снова к тебе прилетят… Информация эта пока секретная.
Он еще много чего говорил, вводя меня в курс дела. Так же сказал, что через несколько дней они получат свой ответ.
Но я его уже не слушал.
— Говоришь, много у них?
— Да, они получают их у Драконов, а те ее, словно на деревьях выращивают. Их воздушный флот даже больше, чем наш.
— Отлично!
— Да не очень, — не понял он, к чему я это сказал, а затем, как понял.— СТОП! Ты это… Даже не думай!
Поздно, Сергей… Поздно!
В последние дни меня очень сильно бесило то, что атака наших южных соседей осталась без ответа. Я знал, что к границе стягивают войска, но проблема была в том, что меня никто не звал с собой. А моя тонкая и ранимая душа требовала мести, и желательно такой, чтобы мое имя, как и имя моих предков, даже боялись вслух упоминать.
Попрощался я с Долгоруковым, сославшись на срочные дела, и засел у себя в кабинете за планированием.
— Мелкий! Тащи сюда мороженку, будем сидеть и думать… — да-да, Шнырька иногда тоже мог гениальный план выдать.
Просидели мы с ним до самого утра, и никого к себе не пускали. За время создания плана мести было сожрано двенадцать килограммов мороженого, и выпито много кофе. Однако, это того стоило.
 
А утром я обрадовал Волка и Одина, что мы идем на войну. Они, кстати, реально обрадовались, и побежали собираться.
Сейчас для этого самый благоприятный момент, ведь в столице пока все тихо. Кажется, Бурбулис там здорово всех утихомирил. Правда, Волк немного ругался, что времени мало я ему дал… до вечера.
Главная проблема, с которой я не знал еще до конца, как лучше справиться, это защита моего дома. Бурбулиса нет, и Одина я с собой забираю, а значит, надежной защиты в усадьбе не будет. Пришлось все оставить на лапки Затупка, Кары и Цезаря, который с некоторых пор уже, кажется, Пушок. Он даже откликается на Пушка быстрее, чем на Цезаря. Самое интересное, что он хотя и маленький, но такой прожорливый. Стоит сейчас над миской, полностью туда мордашку засунул, и дрожит, как недо-пес, а не великий и могучий Цербер. А Анна бегает заботливо вокруг него, и не может нарадоваться.
Я же находился сейчас на кухне, и получал еду от кухарки, которую попросил заготовить на три дня. Она ее, наверное, сделала на недели две.
— Семеновна, я… как бы.. Не навсегда уезжаю… — попытался успокоить я женщину.
— Бери-бери, ты вон какой худенький, — не хотела она ничего слушать, и продолжала доставать контейнеры с едой из холодильника, выкладывая их на стол.
Вздохнул… Делать было нечего, пришлось забрать. Благо, есть кольцо от Вербицкого, куда можно все сложить.
Затем я отправился на улицу, где меня уже ждал мой «Буревестник», и Москаленко в роли водителя.
— Готов? — спросил я его в последний раз.
— Конечно! Доставлю с ветерком! — весело отозвался он, и мы поехали.
Я предлагал добраться своим ходом, но Волк даже не захотел слушать. А когда я озвучил это предложение Москаленко, то и тот не захотел слушать меня. А все дело в том, что мне нужно попасть, практически, на границу с ханством, и это сейчас не самое спокойное место.
Сперва мы летели с ветерком, потом летели тоже с ним, и под конец я уже побежал сам. А как по-другому, если мне главное не спалиться, и так слишком близко подобрался. Сейчас до границы километра четыре, и скорее всего, если у них есть нужные люди или техника, мой транспорт уже срисовали. Хотя на это мне как-то глубоко наплевать. Ведь «Буревестник» умчался уже обратно, и прибудет только под вечер, или вообще ночью. Все будет зависеть от того, что я скажу своим людям. Я специально отправился один на разведку, а им приказал ждать и готовиться.
В машине у меня было время все обдумать, и сейчас я бежал к самой границе, чтобы дать Шнырьке возможность для разведки. Можно подумать, что я, прям, мчусь за авиацией. Но она не главная моя цель и причина такого поступка. Главная цель в том, что я наконец-то увидел подходящую возможность, после звонка Долгорукова. Он сообщил мне, когда у врага планируется рейд через границу, и так совпало, что это отличная возможность для меня. Ведь для реализации одной из моих последний идей мне нужно пять или восемь дней.
Добравшись до самой границы, я спрятался с помощью иллюзии. Теперь можно начинать.
— Разведка, — дал команду Шнырьке.
Помимо команды, я дал ему с лихвой энергии, которую он может тратить. А сам я лег, разглядывая небо. Здесь оно было чистым, хотя изредка пролетали самолеты или истребители. Не мои… Но ничего… Я себе такие добуду.
Жаль только, что не готовы еще аэродромы, но на этот счет у меня тоже заготовочка есть. Как же ругался Архип, когда я выбил из него один ангарчик в аренду. Сказал, что скоро, такими темпами, я вообще захочу здесь стать самым главным. Тут он был неправ. Не могу я обучать Истов, которые в итоге будут подчиняться Империи или кому-то еще. Я буду воспитывать своих Истов по канонам Охотников, и эти ребята будут преданы мне, и только мне. Ну, и Роду. А если захотят меня предать, то умрут. Тут я должен признаться, что буду жесток. Предательство карается только смертью, и плевать, кто передо мной — глухой старик, юная девушка или пацан лет десяти. Предал — умер, так гласил Кодекс.