Мастера детектива. Выпуск 7

Прищурившись, он наблюдал за дымком, струившимся от сигареты к потолку. Я думал, он моложе. Под глазами мешки, плохо выбритый подбородок, глубокие морщины— все говорило о том, что ему далеко за сорок. Всегда испытываешь разочарование, встретив первый раз человека, которого знаешь только по его книгам. Впрочем, это касается лишь романистов и драматургов, физиономии которых редко бывают похожи на их произведения. Данинос, к примеру, мрачный тип, Сесиль Сен–Лоран — беспокойный. Исключение, подтверждающее правило, — Анри де Монфрэ с его смуглой и морщинистой физиономией старого матроса. Он спрашивает:
— Вы приехали взять интервью у Сильвии?
— Не совсем. Я приехал просить ее сыграть в моей пьесе.
Он разражается смехом. Я моментально возненавидел его.
— Дерзости вам не занимать. Она всегда отказывалась играть в театре. Я сам написал для нее пьесу — никакого результата.
Каким тоном он говорит: «Я сам!» За кого он себя принимает? Пусть он даже и переспал с мамашей Сарман, это еще ничего не значит…
Но вот возвращается Сильвия. Спрашивает:
— Вы познакомились?
Он встает, целует ей запястье, с внутренней стороны, тем самым показывая мне, что он настоящий аристократ, На Сильвии ажурный костюм, туфли без каблуков, замшевая шляпка. В руке сумочка и перчатки. Она садится и спрашивает:
— Чему обязана удовольствием видеть тебя? Ты стал
редко появляться.
— Я заскучал, захотелось кого–нибудь увидеть. А поскольку ты моя ближайшая соседка…
Сильвия обращается ко мне:
— Жан Пьер живет на вилле напротив, с другой стороны сада.
Так и есть! Это его я видел в окне. Он заметил, как я вошел в дом, и, сгорая от любопытства, тут же прибежал, чтобы вблизи взглянуть на гостя. Франк продолжил:
— Я объяснял мсье (он запинается)… Барро, что театром ты не занимаешься, но так и не смог его убедить.
Она бросает в мою сторону понимающий взгляд. И тут же включается механизм духа противоречия.
— Так оно и было несколько лет назад, но с тех пор я много размышляла. Сыграть в пьесе может оказаться полезным для моего реноме. В хорошей пьесе, разумеется. Я посмотрела рукопись мсье Барро (лгунья) и, кажется, нашла, наконец, достойную меня роль.
Франк становится фиолетовым, словно его только что вынули из лакмуса. Пытается улыбнуться, но я вижу, что он снова начинает сердиться на меня за последнюю статью.
— Примите мои поздравления, — говорит он. — За десять минут вам удалось то, что я не сумел сделать за семь лет.
Если бы он знал, что еще я намереваюсь совершить, он бы вцепился мне в горло.
— Так вы идете, Мишель? — спрашивает меня Сильвия.
Иду ли я! А Франку она говорит:
— Простите, но мы спешим.
Я отметил про себя, что с «ты» она перешла на «вы». Франк встает, идет вместе с нами к вешалке, а затем в сад. Через боковую дверь Сильвия проникает в гараж. Франк небрежно бросает мне «до свиданья» и широкими шагами удаляется по дороге.
Дверь гаража отворяется, и выезжает машина: такую я до сих пор видел лишь в кино. Ремесло актера имеет свои преимущества. Я сажусь рядом с Сильвией, машина срывается с места.
А потом рука Сильвии с рычага переключения скоростей опускается на мое бедро, и мои мысли идут кратчайшим путем.
Наплыв на средний план.
Спальня Мишеля (причудливая меблировка. На стенах— непристойные рисунки, таблички с названиями улиц. На полу — включенный электропроигрыватель). Музыка: «Night in Tunisia» Майлса Дэвиса. На смятой постели — двое любовников.
— Ты любишь меня?
— А ты?
— Сначала ты.
— Нет, ты.
— Люблю.
— Люблю.
Они заключают друг друга в объятия. Постепенный уход в темноту.
Дело сделано: она будет играть в моей пьесе. Я сплю с ней, но исключительно ради удовольствия. Надо сказать, что у нее в этой области богатый опыт, очевидно, переданный ей многочисленными специалистами. А главное — она чертовски красива для своего возраста! У меня было мало таких классных, обладающих такой известностью любовниц. (Впрочем, у меня вообще было мало любовниц.)
С каждым днем она становится все требовательнее, мне кажется, она ко мне привязывается. Пользуйся случаем Мишель, и не сегодня завтра успех тебе обеспечен… Я решаю поставить опыт.
 
— Алло, Сильвия.
— Это ты, лапочка?
— Да, мне очень жаль, но сегодня вечером я занят. Заехать за тобой на киностудию не смогу.
Она восклицает:
— С твоей стороны не очень красиво бросать меня! — Ничего не могу поделать.
— Но не всю же ночь ты будешь занят…
— Боюсь, что всю…
Она бросает трубку. В тот вечер я, на всякий случай, иду в кино. Когда возвращаюсь домой, около полуночи, первое, что попадается мне на глаза, это «Ламборгини», стоящая у подъезда. Я потираю руки.
Тактика одна — хочешь ли ты удостовериться в том, что они тебя любят, или в том, что они тебя обманывают, — надо сделать вид, что ушел, и неожиданно вернуться. Сегодня она меня любит. Она с трагическим лицом ждет перед дверью моей квартиры, сидя на грязных ступеньках лестницы, не обращая внимания на свой роскошный наряд
— Где ты был?
— Ты здесь!
Я со смущенным видом вставляю ключ в замочную скважину. Ситуация сложная, но я умею лавировать. Она повторяет у меня за спиной:
— Где ты был? Включаю свет в передней.
— Входи, мне нужно с тобой поговорить.
Поскольку я не ждал ее визита, то не приготовил и никакого объяснения, я должен что–то придумать, а для этого мне нужно несколько минут. Не спеша помогаю ей снять шубу, не спеша вешаю на крючок свой плащ. Она садится, ждет, на лице — тревога и злость.
— Сильвия, моя дорогая, — произношу я с легким замешательством, — у меня к тебе серьезный разговор.
Чувствую, она вот–вот разрыдается. И это при том, что мы знакомы всего лишь месяц. Ну и хитер же я, черт подери. Знай я, что это так легко, давно бы уже провернул это дельце.
— Во–первых, я люблю тебя. И, без сомнения, уже слишком сильно. Так не может продолжаться, ты знаешь, это бы ни к чему не привело… Ты знаменита, богата, ты вызываешь восхищение, а я — никто.
Она патетически соединяет вместе свои красивые с длинными пальцами руки, а я продолжаю, стараясь не смотреть в ее сторону.
— Я виделся сегодня с родителями. Они хотят, чтобы я женился, я никогда тебе об этом не рассказывал, но я должен был жениться на одной девушке, с которой познакомился в отпуске, в прошлом году…
Я немного путаюсь в своей только что придуманной истории.
— Не скажу, чтобы я ее очень любил, но она богата, она меня любит, ее родители дружны с моими, и это облегчило бы…
Я завираюсь, напускаю туману, не зная, сможет ли эта невероятная история удовлетворить Сильвию. В заключение я говорю:
— Мне, возможно, придется уехать в провинцию и вступить в фирму отца, потому что театр — это так зыбко… Если моя пьеса провалится, я останусь без средств к существованию.
После этого она предлагает мне пожениться.
Я высказал пожелание сыграть свадьбу в узком кругу. Свидетели с ее стороны — Паркер и Жан Пьер Франк, который не посмел отказаться и выглядит так, словно у него случился запор. С моей стороны — мой главный редактор и один знакомый парень, отец которого генерал. Я не пригласил ни родственников, ни родителей: надеюсь, теперь они оставят меня хотя бы на несколько лет в покое. Во всяком случае, никто меня с тех пор еще не дергал.
Мишель Барро женится на Сильвии Сарман. Кто такой Мишель Барро? Молодой, подающий надежды автор, в его пьесе будет играть знаменитая актриса. Газеты: Мишель Барро, недавно женившийся на Сильвии Сарман, откроет сезон пьесой «Изабель, любовь моя», главную роль в которой сыграет его жена.
Никто не посмел сказать, что я женился на ней из–за денег. Никто и словом не обмолвился о нашей разнице в возрасте. Впрочем, я, чтобы выглядеть старше, отпустил по такому случаю пышные усы.
Перед мэрией семнадцатого — моего округа, в котором Сильвия, чтобы собралось побольше народа, пожелала оформить брак, — многотысячная невежественная толпа ждала нашего выхода. Сильвия, в светло–сером платье, в меховой шапочке, вызвала гул восхищения. Я обновил свой первый сшитый по мерке костюм. Короче говоря, узкого круга не получилось.