Мастера детектива. Выпуск 7
— Понятно, понятно. Но все же вы решили поехать?
— Да, мы с братом так решили. Мы все решаем сообща.
— Предлагал ли вам мистер какое–нибудь вознаграждение? Не сулил ли заплатить?
— Нет, он просто уговорил меня. Он кого хочешь уговорит! Отличный коммивояжер пропадает. Мы сели на подземку и приехали сюда.
— Вам известно, с какой целью?
— Нет. Он только сказал, что это нечто важное и связанное с костюмом и шляпой.
— Он не намекал, что вам предстоит опознать женщину, которая купила этот костюм и шляпу?
— Нет, сэр.
— Он не показывал вам никаких портретов или фотографий?
— Нет, сэр.
— В таком случае, мистер Левин, как я полагаю, вы не предубеждены против кого–либо, и я хочу спросить вас о женщине, которая приобрела в вашем магазине в прошлую среду тот самый коричневый костюм и фетровую шляпу. Есть ли в этой комнате кто–нибудь, похожий на нее?
— Конечно! Я увидел ее сразу, как только вошел. — Он ткнул пальцем в направлении Джин Эстей. — Вот она!
— Вы уверены?
— На сто процентов.
— Такой факт вас устроит, мистер Кремер? — спросил Вулф, повернув голову к инспектору.
Конечно, у Джин Эстей, которая сидела между Стеббинсом и женщиной–полицейским, было несколько минут на размышление. В тот миг, когда пошел Левин, она не могла не сообразить, что от факта покупки костюма и шляпы ей не отвертеться, ибо С. Левин, разумеется, подтвердит показания Б. Левина. Так что неудивительно, что она оказалась готовой к такому повороту событий и не стала ждать ответа Кремера, а ответила Вулфу сама.
— Да, это факт! — отчеканила она. — Я была дурой и купила костюм и шляпу для Клэр Горан. Я просто выполнила ее просьбу. Потом я отвезла покупку…
Хорошо продуманное размещение штатских дам между женщинами–полицейскими полностью оправдало себя. Не успела миссис Горан вскочить на ноги, чтобы броситься на Джин Эстей, как тут же очутилась в железных объятиях ближайшей блюстительницы порядка. Несколько мужчин вскочили на ноги, и послышались возгласы, в том числе рык Кремера. Пэрли Стеббинс, чуть подрастерявшись, передоверил наблюдение за Джин Эстей своей коллеге, а сам сосредоточился на Деннисе Горане, который пытался прийти на выручку плененной супруге. Горан, вскочив со стула, сбросил с плеча тяжелую лапу Стеббинса и, напыжившись, принялся вопить, указывая дрожащим пальцем на Джин Эстей:
— Это клевета! Она лгунья и убийца! — Он повернулся и ткнул пальцем в сторону Игена. — Иген, ты знаешь об этом! Ты знаешь, что Бирчу стало известно о том, что она обманула нас, и он поклялся свести с ней счеты. Только дурак он был, что понадеялся справиться с ней в одиночку. Теперь она пытается пришить убийство мне, да и тебя втянет. Ты собираешься молчать?
— Черта с два! — прохрипел Иген. — С меня уже хватит! Пусть эта стерва сама пожарится на электрическом стуле!..
Горан повернулся к Вулфу.
— Да, вы меня подловили, Вулф, будь вы прокляты! Я знаю — моя песенка спета. Моя жена ничего об этом не знала, да и сам я даже не подозревал об этих убийствах. Кое–какие подозрения, правда, у меня были. Теперь я готов рассказать все, что знаю.
— Меня это не интересует, — сухо ответил Вулф. — С меня уже тоже хватит. Мистер Кремер, уберите, пожалуйста, отсюда всю эту нечисть. — Он обвел взглядом собравшихся и добавил: — Мои слова относятся, разумеется, лишь к тем, кто заслужил их.
Я открыл ящик своего письменного стола и извлек фотоаппарат. В конце концов, я был достаточно обязан Лону Коэну, чтобы «Газетт» первой поместила снимок Бернарда Левина и кабинете Ниро Вулфа.
Глава 17
Три дня спустя, в пятницу, в одиннадцать часов утра, когда я печатал письмо одному коллекционеру орхидей, Ниро Вулф спустился из оранжереи и вошел в кабинет. Вместо того чтобы, как водится, взгромоздиться за письменный стол, он подошел к сейфу, открыл его и что–то достал. Я решил понаблюдать за ним, так как не люблю, когда он делает что–то без меня и вносит беспорядок. Взял он, как выяснилось, записную книжку с адресами и фамилиями нелегальных иммигрантов. Закрыв дверцу сейфа, он двинулся к двери.
Я встал, чтобы последовать за ним, но он повернулся ко мне и сказал:
— Оставайся здесь, Арчи. Я не хочу превращать тебя в соучастника преступления… или, быть может, проступка, наказуемого в административном порядке.
— Вздор! Я с наслаждением разделю с вами одну камеру.
Вулф прошел на кухню, вынул из шкафа большую сковороду, поставил ее на стол и аккуратно застлал дно алюминиевой фольгой. Я уселся на табуретку и принялся наблюдать за его манипуляциями.
Он открыл записную книжку, вырвал листок, скомкал его и бросил на сковороду, затем проделал то же самое со вторым, третьим и так далее. Когда на сковороде оказалось около дюжины скомканных листков, Вулф поднес к ним зажженную спичку, поджег и стал подбрасывать в пламя новые листки, пока от книжки не остались одни корки.
— Ну вот! — удовлетворенно буркнул он и отошел к раковине вымыть руки. Я выбросил корки от записной книжки Липса Игена в корзину для мусора.
Честно говоря, тогда я подумал, что Вулф несколько поторопился, поскольку нельзя было исключить, что следствию могут понадобиться дополнительные свидетели. Однако с тех пор минуло вот уже несколько месяцев, и все обошлось.
Горан и Иген были осуждены и получили по заслугам, а суду присяжных из семи мужчин и пяти женщин потребовалось всего лишь четыре часа, чтобы признать вину Джин Эстей и отправить ее на электрический стул. И черт с ней!